Исток Жизни (СИ). Страница 22

– Итак? Что скажешь? – спросил Валерьян, когда я открыл глаза. – Удалось что-нибудь увидеть?

– Пушок сейчас вне себя от ярости. Хочет получить наше внимание, а всё никак не получается, – подметил я. – А ещё лес на него до сих пор в обиде из-за того, как он относился к нему будучи человеком. Вот только я не чувствую в белке ни капли раскаяния.

Мелкий глаз Пушка нервно задёргался после моего ответа.

– Какие же вы гады! – проскрипел он. – Мало того, что в это тело меня запихнули, так теперь ещё и насмехаетесь!

– Расслабься, Пушок, – улыбнулся я. – Не обижайся, я просто констатирую факты. Если тебя это успокоит, сегодня вечером я выделю тебе ягоды из нашего запаса для пациентов. А то негоже бывшему барону питаться одними лишь орехами.

– А вот это – уже совсем другой разговор. То-то же! – хмыкнул Пушок и тут же скрылся в траве.

– Отлично, Сева! – похвалил меня Валерьян. – Как и всегда, справился даже быстрее, чем я думал. Продолжай в том же духе. И, может быть, уже завтра сможешь установить ментальный барьер.

Я решил последовать совету Валерьяна. Срочных дел у меня всё равно не было. Пациентами занималась Лиза, а моё расследование встало на паузу. Горенков сегодня должен оказаться в Санкт-Петербурге. Нужно дождаться его звонка. До тех пор у меня масса свободного времени.

Остаток дня я лишь перемещался по территории своего поместья и тренировался изучать людей через природу. И стоит отметить, собрал при этом целую массу полезной информации!

Учуял, что у Ярины сегодня плохое настроение. Друидка весь день рвала и метала, поскольку купленная мной механическая крыса куда-то исчезла. Благо с помощью леса мне удалось найти её аж в регионе Полоза. Я вернул медного фамильяра соратнице, но на всякий случай умолчал, что это Ярослав по старой привычке загнал крысу в лес.

После мне удалось изучить намерения своих пациентов. И оказалось, что я это сделал не зря. Выяснилось, что одна из дворянок не верит в лекарства Лизы и регулярно выбрасывает их из окна. А потом ещё и жалуется на то, что ей ничего не помогает.

И таких деталей мне удалось узнать целую кучу. Хватило всего одного дня, чтобы выяснить о жителях своего имения то, о чём я даже не догадывался.

Полезная способность, но очень уж энергозатратная. И работает она, судя по всему, только на моей территории. Однако способность будет вдвойне полезна, если мне придётся вести с кем-то переговоры на этой земле.

Так я быстро вычислю любую ложь. Эх, была бы у меня такая сила в прошлой жизни, я бы, может, не заключил столько невыгодных сделок. По неопытности ещё в начале своего пути я тогда наломал немало дров.

– Всеволод Сергеевич! – от размышлений меня отвлёк крик Степана. Только сейчас я осознал, что уже начало темнеть. Быстро же пролетел день. – Вас к телефону!

– Горенков? – с надеждой спросил я.

– Он самый, барин, – кивнул Степан. – Только поспешите, пожалуйста. Ваш помощник сообщил, что находится в не самой удобной ситуации.

А это может означать всё что угодно, но только не хорошие новости.

Я рванул в особняк и тут же перехватил у своего слуги трубку.

– Слушаю, Михаил. Рассказывай, что там у тебя?

– Всеволод, тут такое дело… В общем, я сейчас в мастерской Оленских, на Мойке. Оказалось, что устроить встречу с ними не так уж и сложно.

– Молодец. Справился быстрее, чем я ожидал. И что они тебе сказали? Удалось что-нибудь выяснить?

– Скажем так, разговор на тему того заказа они восприняли в штыки, – ответил Горенков.

– Другими словами, отказались, да? Значит, придётся действовать иначе…

– Нет-нет! – воскликнул Михаил. – Они готовы с тобой поговорить. Не через меня. Лично, по телефону.

– Так в чём проблема? Дай им мой номер.

– В этом нет необходимости. Господин Оленский прямо сейчас стоит за моей спиной. Я звоню из их мастерской, – заявил Горенков.

И в голосе его читалась тревога. Мне даже магия была не нужна, чтобы понять – у Михаила проблемы. Возможно, прямо сейчас его держат на мушке. Либо же артефактор чем-то ему пригрозил. Так или иначе, правду я узнаю сам уже через минуту.

Даже если Горенков находится в тысяче километров от меня, я не позволю кому-либо угрожать моему соратнику.

Послышался шорох, Михаил передал трубку. И вскоре я услышал низкий дребезжащий мужской голос.

– Пётр Андреевич Оленский, – представился артефактор. – Стало быть, я разговариваю с бароном Дубровским. Всё верно?

– Верно, Пётр Андреевич, – твёрдо ответил я. – Но прежде чем мы приступим к разговору, хочу вас предупредить. Если с головы моего посыльного упадёт хотя бы один волос…

– Увольте, Всеволод Сергеевич. Ничего с вашим человеком не будет, – спокойно ответил Оленский. – За кого вы меня держите? Я – изобретатель, учёный, артефактор. Да кто угодно, но только не убийца.

– Мне не понравился тон, с которым говорил Михаил, – продолжил я. – Он напуган.

– Это правда. Напуган, потому что мне пришлось серьёзно с ним поговорить. Ваш болтун-посыльный говорит слишком громко и на темы, которые при посторонних людях обсуждать не принято. Надеюсь, вы иного склада ума, господин Дубровский. В противном случае наш разговор быстро закончится.

Я сразу понял, на что намекает Оленский. Это не угроза. Он проговаривал каждое слово чуть ли не по слогам, чтобы предупредить меня – нас могут прослушивать.

Оно и понятно! Листратов предупреждал, что Оленские ни за что не признаются в том, что создали запрещённый законом дестабилизатор. Сказать об этом по телефону – значит разрушить свою репутацию и добровольно сдаться властям.

Но раз Пётр Андреевич всё же решил со мной заговорить, получается, что он готов пойти на компромисс.

– Я вас понял, господин Оленский. Так что скажете насчёт моего “заказа”? Мы можем обсудить этот вопрос? – старательно шифруясь, спросил я.

– Разумеется. Только детали было бы удобнее обсудить через мой аппарат. Точно! А давайте-ка я передам вам его через вашего посыльного? Он, конечно, тяжеловат, но господин Горенков, вижу, парень крепкий. Осилит, – заключил Оленский.

Так, а вот с этим предложением лучше быть аккуратнее. Судя по всему, Оленский хочет передать мне какой-то аппарат, с помощью которого мы сможем поговорить, не опасаясь прослушки.

Проблема в том, что этот аппарат может оказаться бомбой. Не исключено, что Оленские работают с моими врагами целенаправленно.

Проклятье, не хочется этого признавать, но в одном Йозеф фон Штерн оказался прав. Я действительно начинаю видеть врагов в каждом человеке, с которым говорю.

Но отказываться не стану. Пусть Горенков доставит аппарат, а я аккуратно изучу его подальше от своего леса. Если пойму, что он может представлять опасность – поменяю свои планы.

– Добро, – ответил я. – Значит, так и поступим. Тогда передайте моему помощнику, чтобы выезжал назад сегодня же. Я свяжусь с вами сразу после его возвращения.

– Договорились, Всеволод Сергеевич. Рад, что вы оказались порядочным человеком, – ответил Пётр Андреевич. – Только учтите, что этот аппарат я бесплатно отдать не могу. Он стоит десять рублей. Вам направить счёт или…

– Михаил отдаст вам деньги, – перебил Оленского я. – У него есть необходимая сумма.

Я отвлёкся на Архипа. Он влетел в дом, весь всклокоченный. Размахивал руками, пытаясь привлечь к себе внимание.

Я приложил палец к губам. Ещё не хватало, чтобы из-за него сорвались переговоры под самый конец нашей беседы.

– В таком случае ещё пообщаемся, господин Дубровский, – сказал напоследок Оленский. – Поверьте, мне… Мне есть что вам рассказать.

И мастер тут же положил трубку. Последняя его фраза звучала обнадёживающе. Значит, он всё-таки готов пойти мне навстречу. Уж не знаю, выдаст ли он своих нанимателей, но хоть какую-то информацию я точно смогу получить.

– Барин! – окликнул меня Архип.

– Да что такое? – положив трубку, бросил я. – Чего опять стряслось?

– Егеря, барин! Егеря… – пытался отдышаться Архип. – Драку затеяли! Сделайте что-нибудь, пока они друг друга не переубивали!