Отель «Белый осьминог». Страница 4
– Спасибо, Иви. – Он на миг сжал ее ладонь. – Ты меня спасаешь.
Она попыталась придумать ответ, но не успела. Рука Макса обмякла, жизнь и свет померкли в его глазах, которые сделались тусклыми и абсолютно пустыми. Иви знала – еще до того, как прибывшие через пару минут врачи скорой помощи подтвердили ее догадку, – что человека по имени Макс Эверли больше нет. Его смерть констатировали на месте, вскоре после полудня. Иви не знала его – они общались не больше десяти минут и обменялись лишь парой дюжин фраз, – но ей все равно было грустно, когда она отпустила его хрупкую руку и смотрела, как его укладывают на носилки.
Ей вдруг пришло в голову, что сегодняшнее происшествие лишь закрепит ее прозвище среди коллег. Вот уж действительно Черная вдова.
Глава 3
Иви бродила по рынку, старательно не обращая внимания на кролика, который вновь увязался за ней по пятам. Ее руки заметно дрожали, когда она закурила и глубоко затянулась. Решение сесть на паром до Сен-Мало было спонтанным. Иви надеялась, что за границей будет легче пережить очередной день рождения. Здешняя антикварная ярмарка разительно отличалась от тех, которые она регулярно посещала дома. На самом деле это был самый обычный блошиный рынок, где продавались всякие безделушки, свитера ручной вязки и старые книги. Иви не ожидала найти на этих развалах что-нибудь интересное, но ей нужно было чем-то себя занять.
Сегодня она несколько раз вспоминала Макса Эверли. Их прошлогодняя встреча была печальной и странной. Иви никогда раньше не видела, как умирают люди. Это было единственным небольшим утешением в случае с ее сестрой. Иви хотела разыскать родственников Макса, чтобы отдать им фарфорового осьминога, но не знала, с чего начать. При нем не нашли никаких документов, да и имя усопшего врачи знали лишь потому, что им его назвала Иви. Ей было грустно от мысли, что никто из родных или просто знакомых не пришел проводить его в последний путь.
Еще у Иви осталась его фетровая шляпа, которую она забрала из гардероба. Старая и потертая, эта шляпа совершенно не подходила к его элегантному костюму. На внутренней этикетке обнаружились инициалы М. Э., рядом с ними была нарисована нота. Иви вновь поразилась невероятному совпадению: этот странный старик был полным тезкой ее любимого композитора. Выбрасывать шляпу почему-то казалось неправильным, но за ней никто не пришел, и в конце концов Иви забрала ее домой, вместе с фарфоровым осьминогом.
Она искала информацию о Максе Эверли в интернете, но это было заведомо бесполезно. Все поисковые системы выдавали ей только известного композитора Макса Эверли, жившего в первой трети ХХ века. Иви вновь просмотрела старые фотографии, которые видела уже сотни раз: портретный снимок семнадцатилетнего Эверли в лейтенантской форме, сделанный незадолго до того, как он отправился на войну; несколько фотографий с музыкальных концертов; пара снимков с шикарных вечеринок. Композитор Макс Эверли был интересным, красивым мужчиной с темными волосами и черными магнетическими глазами. В ранней юности Иви даже немного влюбилась в него, когда впервые открыла для себя его музыку. Впрочем, «влюбилась» – не совсем верное слово. Скорее это была одержимость. Однако от всех его сохранившихся фотографий веяло чем-то тревожным, почти пугающим. Может быть, потому, что он исчез в 1935 году и до сих пор неизвестно, что с ним случилось. Неизвестность пугала, неизвестность казалась неправильной. Однажды он как будто шагнул за пределы этого мира и канул в небытие, присоединившись к обширному клубу пропавших без вести вместе с Амелией Эрхарт, Гленном Миллером и командой «Марии Целесты». Исчезновение Эверли стало еще более загадочным, когда шестьдесят пять лет спустя неожиданно «всплыл» чемодан, полный нот – записей его ранее неизвестных произведений.
Фарфоровый осьминог, доставшийся Иви от современного Макса Эверли, действительно не имел никакой антикварной ценности, но все равно очень ей нравился. Пожалуй, она даже его полюбила. Он был в точности как осьминоги на ее рисунках, один в один. Сейчас он стоял на тумбочке у кровати в ее спальне, и она вспомнила о нем в ту секунду, когда свернула за угол на уличном рынке в маленьком французском городке и оказалась прямо перед чайными чашками.
На прилавке была расставлена разномастная фарфоровая посуда, включая чайный сервиз необычного лавандового цвета с серым отливом, где каждый предмет был украшен рисунком с изображением белого осьминога. Точно такого же белого осьминога, что стоял у нее дома на тумбочке. С точно таким же черным пятном на кончике одного щупальца. Иви подошла к прилавку и на ломаном французском спросила у продавщицы, можно ли ей осмотреть сервиз. Ее специализацией были картины, но она немного разбиралась в антиквариате и поняла с первого взгляда, что этому чайному сервизу явно больше пятидесяти лет и что он превосходного качества. В голове мелькнули названия известных французских фабрик вроде Лиможской мануфактуры и Севрской фарфоровой мануфактуры, но, когда Иви осторожно взяла в руки блюдце и перевернула его, на донце не было никакого фабричного клейма.
Да, чайный сервиз был необычайно изысканным и красивым, но в довольно плохом состоянии. Сахарница со сколами, как и некоторые блюдца. Ручка молочника когда-то отбилась, и ее приклеили обратно. Почти все чашки треснуты. Заварочный чайник отсутствовал вовсе. Будь этот сервиз в идеальной сохранности, возможно, он стоил бы приличных денег, но в таком состоянии не стоил вообще ничего. Тем не менее Иви не могла отвести взгляд от чашки, которую схватила. Иви спросила у продавщицы, откуда взялся сервиз, однако ответ был слишком быстрым, а Иви не так хорошо знала французский. Но одно слово она поняла: hôtel.
«Возвращайся в отель…»
Слова Макса так явственно прозвучали в голове, словно он стоял рядом. Иви попробовала расспросить продавщицу подробнее, но та не горела желанием вступать в беседу.
– Отель закрылся, – раздраженно проговорила она по-английски.
Было ясно, что ей хочется уделить больше внимания другим покупателям, собравшимся у прилавка, – с ее точки зрения, более перспективным, – поэтому Иви достала бумажник и спросила, сколько стоит чайный сервиз с осьминогами. Уже совсем скоро она побрела прочь вместе с посудой, наспех завернутой в рыхлую бумагу и разложенной по двум пластиковым пакетам из супермаркета. Вернувшись в свой номер в гостинице, Иви долго рассматривала каждый предмет из сервиза, восхищаясь изысканной красотой нарисованных осьминогов и поражаясь столь странному совпадению.
Вернувшись домой из поездки во Францию, она в первый же день принесла на работу одну из лавандовых чашек, чтобы показать Кейт. С тех пор как Иви случайно подслушала замечание о мисс Скарлет, Кейт старательно ее избегала. Но девушка специализировалась на старинном фарфоре, и Иви решила ее расспросить, несмотря на возможную неловкость.
– Я не знаю такую марку, – сказала Кейт. – Скорее всего, этот сервиз сделали на заказ на какой-нибудь маленькой региональной фабрике. Чашка красивая, но почти ничего не стоит.
– А как узнать ее происхождение? – спросила Иви. – Продавщица сказала, что это сервиз из отеля.
Кейт пожала плечами и вернула чашку Иви:
– Это вряд ли сужает круг поиска, хотя… погоди. Дай-ка я посмотрю еще раз.
Иви снова отдала чашку, и Кейт внимательно ее осмотрела.
– Среди сотрудников аукционных домов бытует легенда, – наконец проговорила она. – То ли миф, то ли предание. Об отеле «Белый осьминог». Не слышала?
Иви покачала головой.
– Мне рассказал куратор, когда я только начала здесь работать. Помнишь Виктора Харриса? Замечательный человек. Он вышел на пенсию года три назад. Он говорил, что когда-то существовал прекрасный отель под названием «Белый осьминог», который славился волшебными вещами.
Иви подняла бровь:
– Волшебными вещами?
Кейт кивнула:
– Часы, которые поворачивают время вспять. Телефон, по которому можно поговорить с умершим человеком. Все в таком роде. В общем, чистой воды вымысел. Сперва я решила, что Виктор все выдумал, чтобы меня позабавить, но потом я услышала эту историю и от других людей. Отель закрылся при весьма загадочных обстоятельствах, а всю мебель и вещи распродали на разных аукционах по всей Европе. Но это, конечно же, просто волшебная сказка.