Отель «Белый осьминог». Страница 16

Потрескавшиеся потолки в засохших водяных разводах угрожающе осыпались, лишний раз подтверждая, что в здании действительно небезопасно. Однако в отдельных местах сохранилась прежняя роспись. Старинные потускневшие зеркала так и висели на стенах, слишком громоздкие и тяжелые для охотников за антиквариатом; то же самое касалось огромных хрустальных люстр, хотя многие оборвались и теперь лежали на полу кучами перекрученных проводов и битого стекла, хрустящего под ногами.

Длинные коридоры, отслаивающиеся обои, запах плесени и сырости. Повсюду куда ни глянь – современные граффити. Иви чувствовала нарастающее разочарование. Она надеялась на живое проникновение в прошлое, на явственное ощущение застывшего времени. Надеялась, что ей удастся найти какие-нибудь интересные реликвии тех давних лет – например, лист писчей бумаги – или забытые вещи прежних постояльцев. Она надеялась встретить призраков прошлого. Но, конечно же, все вещи давно исчезли.

В конце коридора Иви увидела красивые двойные двери с отделкой в стиле ар-деко и остановилась ими полюбоваться, довольная, что наконец-то нашла что-то стоящее. Как и все остальное в заброшенном отеле, витражи на стеклянных панелях были пыльными и грязными, но они слабо сияли, подсвеченные с другой стороны. Иви разглядела чешую и ракушки, мерцающие зеленым и жемчужно-розовым.

Она взялась за дверную ручку, молясь про себя, чтобы двери оказались незапертыми и чтобы их не заклинило. Они легко распахнулись, и она заморгала от внезапно яркого света. Комната была огромной, с десятками окон, многие из которых были разбиты и впускали внутрь свежий горный воздух – приятное облегчение после клаустрофобных заплесневелых коридоров. В этом зале без труда поместились бы человек двести, но сейчас он был пуст, если не считать одинокого горного козла.

У него было крепкое, мускулистое тело и необычайно массивные рога, ребристые и загнутые назад. Он повернул голову и посмотрел на Иви спокойными янтарными глазами. Несколько долгих мгновений они просто таращились друг на друга. Было так неожиданно встретить дикое животное в бальном зале, и все же этот козел был здесь более уместным, чем бутылки из-под колы и обертки от еды. Наконец он шумно выдохнул, выпустив изо рта белое облачко пара, развернулся и побежал к распахнутым настежь застекленным дверям в дальнем конце помещения. В следующее мгновение он выскочил на веранду и исчез из виду.

Иви была рада, что он ушел. Заброшенный отель не лучшее место для диких животных. Все полы сплошь усыпаны кусками дерева и битым стеклом. Иви подумала, что эти осколки, возможно, когда-то были бокалами для шампанского на той загадочной вечеринке в ночь закрытия отеля в 1935 году.

Граффити «украшали» стены и зеркала, а также сцену, установленную в конце огромного зала. В углу обнаружился грязный, свернутый в рулон спальный мешок, явно пролежавший здесь не один год. Несмотря на ужасное нынешнее состояние, прежняя элегантность бального зала проступала в расписном потолке, блеске зеркал и роскошной фигурной люстре.

За прошедшие десятилетия почти все подвески попадали и присоединились к россыпи осколков на полу, но один кластер остался. Он был многоярусным, хрустальным, украшенным стразами в виде мелких витых ракушек, с тремя крошечными осьминогами из муранского стекла, которые цеплялись за фурнитуру петлеобразными щупальцами. Потолок вокруг люстры был расписан под темное ночное небо, чернильно-синее, усеянное серебристыми звездами. Чем дольше Иви любовалась люстрой, тем вернее убеждалась, что где-то ее видела. Причем совсем недавно – буквально на днях.

И вдруг вспомнила. Она видела эту люстру на фотографии – последней известной фотографии Макса Эверли перед его таинственным исчезновением. На этом снимке он был запечатлен в бальном зале на вечеринке, среди шампанского и элегантных женщин в шелковых платьях. Эверли, одетый в черный смокинг, стоял в центре комнаты, глядя на кого-то невидимого за спиной у фотографа.

Иви часто гадала, кем был тот человек, оставшийся за кадром. Возможно, коллега. Возможно, приятель. Но Иви всегда казалось, что выражение лица Эверли явно указывало на очень близкие отношения. Наверняка он смотрел на любимую женщину. Иви так понравился этот снимок, что она сделала с него несколько зарисовок, пытаясь передать выражение Макса. И теперь она знала, что фотографию сделали здесь, в этом зале, под этой люстрой.

Это значит, что Макс Эверли бывал в отеле «Белый осьминог». Невероятное совпадение: человек с точно таким же именем и фамилией приезжал к Иви в Лондоне, но это не мог быть тот самый Макс Эверли. Разве что путешествия во времени и вправду возможны… Она вынула из кармана ключ от номера 27, и он лег на ладонь приятным прохладным грузом. Пришло время выяснить, не потратила ли она столько времени и усилий на глупый розыгрыш. Из гостевой книги на стойке портье она знала, что лифт давно не работает, но, даже если бы он и работал, она все равно не рискнула бы прокатиться на таком древнем подъемнике. Значит, придется идти по лестнице.

Иви вышла из бального зала, прошла по сырым сумрачным коридорам и вернулась в вестибюль. Поднялась по лестнице на второй этаж и направилась вглубь коридора, надеясь, что пол не обвалится под ногами. Он казался достаточно прочным, хотя половицы скрипели, а темнота была такой плотной, что Иви пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы осветить путь. Похоже, весь первый этаж отеля был отведен под общественные помещения, а на втором этаже располагалась первая группа гостиничных номеров. Мебели в них не осталось, если не считать каркасов кроватей и прогнивших остатков матрасов. Здесь, как и везде, стены покрывал густой слой граффити и было трудно представить, как эти комнаты выглядели раньше.

На дверях сохранились латунные номера, с первого по седьмой в дальнем от лестницы конце коридора. Здесь же располагалась шахта лифта. Дверей, когда-то ее перекрывавших, не было и в помине. Иви не удержалась, подошла к самому краю и посмотрела вниз в надежде увидеть позолоченную «птичью клетку», стоящую в вестибюле на первом этаже. Но первый этаж был высоким, высотой в два стандартных, и Иви мало что разобрала в такой темноте, а от близости к краю обрыва по спине побежали мурашки. Она отступила от лифтовой шахты и вернулась к лестнице.

Номера на третьем этаже были чуть меньше размером, и поэтому их было больше. Иви дошла до последнего, семнадцатого, и остановилась, озадаченно хмурясь. Кажется, мама говорила, что такого номера нет. Возможно, она соврала, что ходила осматривать отель. Хотя зачем бы ей врать?..

Иви поднялась на четвертый этаж, где располагались номера с восемнадцатого по двадцать шестой. Но на пятом этаже на двери первого от лестницы номера значилось число 28. Как и говорил коллега Виктора, номера 27 здесь не было. Он словно затерялся между этажами.

Глава 12

Иви вынула ключ из кармана и посмотрела на цифры 2 и 7 в переплетении латунных щупалец. Она знала, что в некоторых отелях нет ни тринадцатого этажа, ни тринадцатого номера, но ни разу не слышала, чтобы число 27 считалось несчастливым для кого-то еще, кроме нее самой или ее семьи. Почему в отеле нет номера 27? Это совершенно бессмысленно.

Иви закрыла дверь номера 28 и попробовала вставить ключ в замок. На всякий случай. Возможно, гостиничные номера были перенумерованы… Но ключ не подошел. Она вернулась на четвертый этаж, к номеру 26. Ключ снова не подошел. В течение следующих двух часов Иви методично обошла все гостевые номера со второго по пятый этаж. Ключ от номера 27 не подходил ни к одному из замков. Писчей бумаги тоже нигде не нашлось.

Очень скоро одежда Иви посерела от пыли, накопившейся здесь за несколько десятилетий, и когда Иви снова вернулась на первый этаж, был уже второй час. Она сильно проголодалась, устала и впала в уныние, но все же продолжила поиски, сосредоточившись на комнатах, куда еще не заглядывала. В какой-то момент она забрела в одичавший, заброшенный сад на заднем дворе отеля, который граничил с величественной постройкой, где раньше располагались купальни. Там не обнаружилось ничего интересного, и Иви вернулась в отель. Ей было трудно отслеживать, где она уже была, а где нет, но ей казалось, что она обошла бóльшую часть помещений.