33 несчастья для тёмного мага. Страница 23

Вот и сегодня аккуратно сложенный лист белоснежной бумаги поджидал меня в банке с мукой, будто темный знал, что сегодня утром я снова буду печь блинчики на завтрак.

“Каждую ночь я слышу твое дыхание, Зайчик. Чувствую твой запах даже через запертую дверь. И знаю – однажды ты забудешь ее запереть. Так же, как господин Грейвстоун иногда забывает выпить свои зелья, чтобы запереть меня”.

Я бросила записку в огонь, решив, что больше не стану отвечать темному. Но блинчики в итоге получились совершенно безвкусными. Господин Грейвстоун съел их без единого комментария, но когда после его ухода я села пить чай, я абсолютно не ощутила вкуса, хотя, как обычно, полила блинчики растопленным маслом с медом.

Вечером я поняла, что работа в библиотеке почти закончена. Оставалась всего одна деталь.

– Милорд, простите, но мне снова нужна ваша помощь, – заявила я, осторожно заглядывая в кабинет. Маг стоял ко мне спиной и искал что-то в высоком шкафу.

– Вы все-таки решили убрать из моего замка выводок этих несносных зайцев?

– Это кролики! – поправила я его. – И я не хочу их убирать. Они же полезные!

– Я что-то не заметил от них особой пользы, – проворчал он, продолжая копаться в шкафу.

– Однажды в вашем замке не останется пыли, тогда и увидите, – пообещала я, на всякий случай отодвигая ногой в сторону Пыльсэра, который с любопытством заглядывал в кабинет, сидя возле меня. – Но вообще я собиралась повесить шторы на окна. А стремянка куда-то пропала.

– Я убрал ее. Чтобы вы больше не пытались разбиться. – Господин Грейвстоун повернулся и строго посмотрел на меня. – Надеюсь, вам хватит здравомыслия не использовать вместо нее башню из стульев.

– Я же обещала вам. – Я пожала плечами. – Но шторы все равно нужно повесить. И если бы вы согласились снова мне помочь…

– Завтра, мисс Брайтвуд. Напомните об этом завтра.

Я кивнула и, поманив за собой кролика, прикрыла дверь и вернулась в библиотеку. До полуночи было еще несколько часов. Полы сияли в свете магических ламп, идеальный порядок радовал глаз, и я решила, что могу позволить себе немного отдохнуть, прежде чем переходить к новой комнате. Тем более что близился день, когда должен прийти посыльный, а я так и не написала письмо для Дейзи.

Чтобы не сидеть со свечой, света которой хватало лишь на то, чтобы составить короткие ответы для темного, я принесла из спальни чернила и бумагу с конвертом. Сбросила туфли и с ногами забралась в большое мягкое кресло с высокой спинкой, разложила письменные принадлежности на широком столе и взялась за перо.

Долго размышлять не пришлось: Дейзи не получала от меня вестей почти две недели, и я собиралась рассказать ей почти все, что случилось со мной за это время. И непременно поделиться с ней, что я сумею вытащить ее из приюта гораздо раньше, чем обещала.

Строчки сами собой ложились на бумагу, и я не заметила, как исписала целый лист. Отложила его в сторону и взялась за второй. Пыльсэр тихо посапывал, свернувшись клубочком под столом, и я не заметила, как этот мерный звук начал пробиваться словно издалека, а мои веки отяжелели и сами собой закрылись.

А когда я открыла глаза, пробуждаясь от короткого сна, поняла, что я не одна.

Свет в библиотеке почти не горел – только одна лампа на столе. Но этого было достаточно, чтобы увидеть того, кто стоял в паре шагов от меня. Увидеть цвет его глаз – черный, непроницаемый, как ночь за окнами.

Ночной держал мое письмо, и на его лице было выражение искреннего веселья.

– Господин Грейвстоун совсем не такой, как про него говорили, – прочитал он вслух насмешливым голосом. – Он серьезный, спокойный и вовсе не страшный. А еще он такой красивый...

Ночной поднял взгляд на меня, и у меня кровь застыла в жилах. Ощерился, показав зубы и продолжил.

– Знаю, это глупо, но твоя старшая сестра почти влюбилась.

Я ощутила, как по щекам расползается жар, когда темный продолжил читать письмо, предназначенное Дейзи. Попыталась вскочить с кресла, но он оказался быстрее – его рука легла на спинку кресла, преграждая путь к отступлению.

– Не так быстро, зайчик. Мы не виделись целую неделю. – Его губы изогнулись в широкой улыбке, от которой все внутри сжалось. – Я скучал. А ты?

– Пустите меня.

– Нет.

Он наклонился, и меня окутал нечеловеческий жар его тела. От него исходил запах горячей смолы и воздуха перед грозой – когда небо темнеет и становится трудно дышать. Запах опасности.

– Знаешь, что самое забавное? – Его пальцы коснулись моей щеки, очертили линию. – Он не имеет ни малейшего понятия о твоих чувствах. Видит тебя каждый день, но не замечает. Не чувствует того, что чувствую я.

Большой палец провел по моей нижней губе – медленно, изучающе.

– А я вижу все. Даже через эту мутную пелену я вижу каждое твое движение. Каждую улыбку, которая предназначена ему.

– Но ведь вы....

– Я – лучшая его часть, – перебил он зло. – Вся страсть, весь голод, вся жизнь, которую он замуровал за стенами своего контроля. А ты влюбляешься в бледную тень, когда настоящее стоит прямо перед тобой.

Он наклонился сильнее, и его губы накрыли мои.

Перед глазами все расплывалось, а внутри скручивалась тугая пружина, заставляя забыть, что передо мной не тот, о ком я писала в письме. Не тот, кого я ждала каждое утро, чью улыбку пыталась поймать, и чьи серые глаза заставляли меня саму улыбаться.Горячий, требовательный поцелуй обрушился на меня лавиной. Рука темного оказалась в моих волосах, обхватила затылок, не позволяя мне отстраниться. Язык ворвался между моих губ, заставляя меня ответить на поцелуй.

– Милорд… – вырвалось из моей груди, когда маг отстранился. Я пыталась отдышаться, и с ужасом наблюдала, как меняется лицо темного.

Улыбка исчезла. Веселье в черных глазах погасло, сменившись чем-то холодным, опасным.

– Милорд? – Его усмешка заставила вжаться меня в спинку кресла. Сердце стучало в ушах, по позвоночнику прокатилась ледяная волна. – Так значит, ты целовала его, зайчик? Своего милорда. Господина Грейвстоуна.

Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле, потому что он был прав. И мы оба это знали.

Его рука метнулась вперед и впечатала меня в спинку кресла, прижимая так крепко, что я едва могла дышать. Темный навис надо мной, и в его глазах мелькнула ярость.

– Отныне ты будешь думать только обо мне, – прошептал он. – Видеть только меня. Целовать меня одного.

Его губы скользнули к моему уху.

– Когда я закончу, ты будешь помнить только мое имя. Корвин. Будешь повторять его снова и снова. Станешь ждать, чтобы ночь поскорее настала, и я снова пришел.

Горячее дыхание обожгло мою кожу. Губы коснулись шеи, сменились зубами. Рука

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.