Сорок третий 6 (СИ). Страница 35

Дальгор, подошедший к столу во время последних слов, положил ладонь на спинку свободного стула.

— Продолжайте.

Ардор чуть помедлил, но спорить не стал.

— Если цель короля — заставить Астарха выдать людей без войны, надо показать готовность к войне так, чтобы она выглядела не угрозой, а расписанием. Первый день — выдвижение войск к границам и закрытие перевалов. Второй — перебазирование к границам массовых контингентов воздушных сил, включая штурмовики и блокада всех перемещений по дорогам трёх провинций Третий — объявление санитарных и следственных зон по линии поиска пленных. Всё это можно делать до формального вторжения, если правильно оформить. А вот егерей лучше держать как нож за спиной, не размахивая им перед лицом. Пусть Астарх сам гадает, куда именно они ударят.

Корвос усмехнулся, а Дальгор посмотрел на карту.

— А если пленных уже увели дальше?

— Тогда операция меняется. Уже не поиск после налёта, а принуждение к выдаче через территорию. Тогда придётся брать не только перевалы, но и узлы, через которые они могут перегонять людей. Вот здесь, здесь и здесь. — Ардор отметил три точки карандашом. — Если эти дороги закрыть, северные провинции станут мешком. Не плотным, но достаточным, чтобы местные старейшины начали сами приносить сведения. Еды в горно-лесистой местности не может быть много и весь север сильно зависит от торговли. Северяне любят деньги но жить они хотят сильнее.

Гражданский подошедший вместе с генералами тихо сказал:

— По нашим данным, это верно. Северные племена едва платят храмовый налог, но не любят ни столичных жрецов, ни власть вообще.

Дальгор кивнул одному из штабистов.

— Внести в третий вариант операции. Не как основную линию, а как элемент работы с местными. Что по риску религиозного возмущения?

Ардор едва заметно пожал плечом.

— Оно будет в любом случае. Вопрос, насколько жители Тавалана религиозны на самом деле. Как только наши войска перейдут границу, святоши начнут вещать со всех углов о святотатстве, но если начнём с дорог, складов, проводников и бандитских схронов, храмам придётся объяснять, почему они защищают людей резавших и уводивших в рабство мирняк.

В зале вокруг продолжалась работа. Кому-то подносили свежие снимки, у связистов мигали лампочками шифровальные аппараты, офицеры разведки принимали новые данные, в секторе обеспечения считали, сколько машин пройдёт через Большие Клыки до рассвета, если дорогу укрепить инженерной ротой, и кто-то доказывал, что третья колонна не дойдёт без промежуточного склада, и был совершенно прав, судя по выражению лица начальника тыла.

Ардор смотрел на всё это и чувствовал себя весьма странно.

Он привык, что война начинается с карты, приказа, шума двигателей, проверки оружия, лица командира рядом и понимания, что через час уже будет поздно сомневаться. Здесь война начиналась с карандаша, подписи, снимка, поправки в таблице, разговора о мостах и странной фразы: «если приказ поступит сегодня». Здесь никто не стрелял, но уже решал, кто завтра будет жить, кто сгорит в атакуемом блокпосте, кто не успеет уйти узкими горными тропами и какие деревни проснутся под чужим флагом.

Это было не менее жёстко, чем бой, просто кровь пока оставалась за линиями на карте.

Корвос сел рядом и негромко спросил.

— Непривычно?

— Да. Но интересно. Взгляд шире и совсем с другого угла.

Корвос с улыбкой кивнул.

— Вот поэтому тебя сюда и втащили. Но не чтобы ты стал штабной крысой, а, чтобы понял, как выглядит драка до того, как в неё вошли твои люди. Комбат, не понимающий цели, может выиграть бой, но проиграть сражение, а офицер, понимающий суть движения, иногда выигрывает бой ещё до выхода из казармы.

Ардор ничего не ответил. Он бросил взгляд на карту трёх провинций, где уже появились новые пометки: наблюдение, поиск, храмовые городки тропы и возможные святилища горных племён.

Дальгор вернулся к центральному столу.

— Господа, прошу уточнить второй вариант с учётом поиска пленных, третий — расширить до временного управления тремя провинциями с отдельным приложением по племенным старейшинам и храмовым складам, чтобы избежать голода. Корпус Егерей готовит предложения по скрытому наблюдению и действиям малых групп без преждевременного пересечения границы. Подполковник Таргор-Увир остаётся в группе планирования до отдельного распоряжения.

Великий Астарх гнал свой громоздкий, красивый, но медлительный воздухолёт на пределе и прибыл в Храмовый Город только к вечеру.

Ещё утром его свита была уверена в том, что их ждёт торжественный въезд, длинная церемония, много трескучих, красивых фраз о древности Тавалана и мягкое давление на представителей администрации Тавалана с целью вернуть пленных. Но сейчас все разговоры о величии как-то сами собой затихли. Люди передвигались словно тени, жрецы, предчувствуя беду смотрели хмуро, охрана держалась настороженно, а сам Астарх, не снимая белых одежд с золотым шитьём, прошёл в большой зал совета и первым делом приказал созвать старших жрецов Высшего Круга.

Ждать не пришлось.

Они уже собрались во дворце в ожидании результатов визита в Шардал, одетые в храмовые плащи разных цветов по видам подконтрольных административных линий. Старый Нарго Веш, хранитель северных монастырей в белом, сухой, жёлчный Эсфар, ведавший судебными и правовыми аспектами Веры. в жёлтом, мягколицый Дарай, отвечавший за сборы и земли в зелёном, военный жрец Хорн, когда-то командовавший пограничными отрядами в алом. Ещё трое, чьи голоса редко звучали первыми, но всегда всплывали тогда, когда дело касалось дознания, поисков и наказания в простых серых плащах.

Астарх вошёл, и все торопливо поднялись.

— Сидите, — сказал он. — Сегодня у нас нет времени изображать величие перед самими собой.

На поставленный в круге стол легли материалы, предоставленные в Шардале. Фотографии сожжённого посёлка, списки пропавших, карта северной границы, имена двенадцати людей, которых Канцелярия Логриса считала участниками налёта. В руках Астарх держал собственную записку, сделанную в экипаже по дороге из дворца.

— К полуночи шардальцы должны получить первичную информацию об участниках налёта. Завтра до рассвета стража Северных Пределов задерживает всех, кто отмечен в списке, и всех, кто был с ними связан. Пленных найти и освободить. Тела погибших вернуть, если их успели утащить за границу. Пограничные посты открыть для проверки, но не шире того, что потребуется по делу. Старших кланов Холодных Клыков поставить перед выбором: либо они сами выдают людей, либо мы вырежем их норы до последнего вооружённого мужчины, и продадим всё что останется на рабских рынках.

Нарго Веш медленно поднял голову.

— Ваша святость, горные кланы не примут такого приказа. Если ударить по ним слишком жёстко, север вспыхнет. Южные провинции скажут, что мы режем своих, чтобы угодить Шардалу. Это может стать началом большой внутренней смуты.

— Нет, — сказал Астарх. — Большая внутренняя смута начнётся, если Шардал войдёт в Северные Пределы и покажет местным, что дороги можно охранять, налоги можно собирать без грабежа, а бандитов вешать быстрее, чем мы собираем храмовые пожертвования.

Дарай сложил руки на столе, и поднял голову.

— Но, если мы сами начнём резню в горах, юг и север могут встать друг против друга. Южные дома давно недовольны тем, что северные кланы живут по особому порядку, но они не захотят оплачивать храмовую войну в снегах.

— Южные дома будут куда меньше рады оплачивать потерю трёх провинций, — ответил Астарх. — Логрис не блефует. Он уже сделал это с Гилларом, когда откусил у них земли после войны. Он сделал это с Истаром, прикрыв всё словами о совместном протекторате и восстановлении порядка. Теперь они строят там дороги, ставят блокпосты и вынимают из подвалов местных владетелей так, будто всю жизнь только этим и занимались. Если мы дадим ему повод, он сделает то же самое с нами.