Сорок третий 6 (СИ). Страница 31

Сама Альда тоже не сидела ровно, и с помощью денег от доходов маркизата, торговли изменёнными материалами и реагентами, ещё расширила свою «делянку» скупив несколько критических производств, и ухватив на попытке развала частный «Институт точной механики и эфиристики» сразу выкупив его, и его долги, проведя несколько встреч с коллективом уже собиравшим манатки, и остановив разбегание людей, заодно сдав контрразведке всех, кто способствовал уничтожению этого сверх полезного актива.

Альда занималась этим не как удачливый покупатель, случайно нашедший хороший актив, а как глава Совета директоров корпорации Зальт, привыкшая видеть не отдельные здания, станки и лаборатории, а целые производственные цепочки.

Утро в её деловом центре начиналось раньше, чем в некоторых министерствах. На нижних этажах шли потоки посетителей, курьеров, поверенных, инженеров, закупщиков и людей с такими лицами, будто их только что очень вежливо лишили иллюзий. Секретариат сортировал бумаги ещё до того, как они попадали наверх. Юридический департамент проверял каждый договор так, будто за любой запятой мог сидеть вооружённый мошенник. Финансовый блок считал не только прибыль, но и устойчивость партнёров, транспортные плечи, налоговые риски, цену политической ошибки и степень полезности человека, который пришёл просить денег.

Герцогиня никогда не суетилась. Она приходила в кабинет, принимала короткие доклады директоров направлений, задавала несколько вопросов, после чего половина красивых презентаций становилась ненужной, а она принимала решения. Одни предприятия следовало купить, другие — добить, третьи, спасти раньше, чем их подберёт кто-то с грязными руками. Институт точной механики и эфиристики оказался как раз из третьих. Его разваливали не по глупости и не из-за долгов. Долги стали инструментом, а глупость — ширмой. Настоящей целью было вытащить людей, чертежи и несколько редких станочных линий, после чего оставить за собой пустую оболочку и отчёт о неэффективности частной науки.

Альда не любила, когда полезные вещи убивали ради тупых грошовых схем.

К обеду институт получил временный управляющий совет, охрану, срочный кредит, новый план выплат с сеткой окладов и приказ никого не увольнять без согласования с директоратом Зальтов. Заместителю директора по науке, уже собравшему чемоданы, предложили отдельный контракт, двоим заместителям, слишком активно подталкивавшим людей к уходу, назначили беседу с контрразведкой, ещё четверо старших сотрудников поняли намёк и внезапно вспомнили, что всегда мечтали сотрудничать с герцогиней.

Альда просмотрела итоговый список, поставила подпись и передала папку секретарю.

— Гарла, Институт оставить самостоятельным юридическим лицом, но включить в зальтовскую производственную сеть. Долги закрывать не сразу, а через реструктуризацию, чтобы прежние кредиторы не решили, будто мы пришли разбрасываться золотом. Людей удержать, архивы опечатать и отдельно проверьте все заказы за последние десять лет, связанные с медицинским оборудованием. У нас в этой области некоторая слабость, и я надеюсь институт закроет часть проблем.

Секретарь кивнула, внесла пометку и вышла.

Альда взяла следующую папку. В ней уже были портовые тарифы, спор с металлургами и жалоба одного торгового дома, который очень хотел получить зальтовские гарантии, но не хотел рассказывать, куда дел прошлогоднюю прибыль.

Рабочий день продолжался.

У Ардора в Академии всё выглядело проще, но только на первый взгляд.

С утра — тактика. Не красивая, с флажками и победными стрелками, а скучная и полезная: как рота умирает на ровном месте из-за плохой связи, как батальон теряет темп из-за одной сломанной переправы, как командир, слишком уверенный в личной храбрости, превращает нормальный бой в мясорубку для своих людей. Преподаватели уже поняли, что с подполковником Таргор-Увиром бессмысленно говорить лозунгами, и постепенно начали давать ему не общие схемы, а задачи с грязью внутри. Ардор это ценил.

Потом шла техника.

Он разбирал новые броневые машины, армейские средства связи, полевые вычислители, переносные ракетные установки, инженерные комплекты, системы маскировки и то, что преподаватели называли «перспективными образцами», а Корпус Егерей обычно называл проще: «когда это наконец перестанет ломаться». Ардор не был инженером, но быстро понимал, где машина помогает командиру, а где требует от него веры, молитвы и отдельного грузовика с запасными частями.

После обеда начиналась физическая подготовка.

И тут преподаватели Академии быстро поняли, что обычные нормативы для Ардора годятся только как разминка и его не стали гонять ради рекордов. Опытные профессионалы ставили задачи на контроль: двигаться медленнее, чем хочется, не срывать дыхание, не переламывать учебного противника, не отвечать на удар всей массой, удерживать эфирный поток в связке с движением и не превращать любой спарринг в попытку штурма укреплённого узла. Дарна называла это воспитанием зверя. Инструкторы по рукопашной — шлифовкой а Вейн — частью учебного плана.

Ардор ворчал, но занимался, понимая что дело нужное и важное.

Вечером он возвращался домой усталым, в меру злым и всё чаще ловил себя на том, что начинает смотреть на свои прежние операции не как на цепочку удачных ударов, а как на набор решений с последствиями.

У Логриса день испортился после полудня.

Не резко. Без грома, паники и бегущих адъютантов. Просто Талис положил перед ним короткий доклад с гербом пограничной стражи, и король, прочитав первые строки, отложил в сторону все остальные бумаги.

На границе с Таваланским Астархатом через перевал Малый Клык прошла вооружённая группа. По численности — не армия, но и не шайка случайных разбойников. Хорошее оружие, отличное знание местности и привычная агрессивность. Они спустились к россыпи мелких озёр, где шардальские рыбоводы разводили ценные породы холодной рыбы для столичных рынков, госпиталей и королевских кухонь. Посёлок сожгли, охрану перебили, а часть людей увели за границу. Тела нескольких убитых не отдали, а это уже пахло не только грабежом, но и таваланскими культовыми обычаями, которые Шардал на своей территории терпеть не собирался.

Логрис дочитал доклад до конца и поднял глаза.

В кабинете находились Талис, военный министр Ирталь, начальник Генштаба Дальгор Сайрин, Корвос и министр иностранных дел. На столе уже лежала карта приграничья. Три таваланские провинции к югу от перевала были обведены тонкой красной линией.

— Мнение? — спросил король.

Министр иностранных дел начал осторожно:

— Формально Астархат может заявить, что это бандиты из горных племён, не подчиняющиеся центральной власти. Они так уже делали после прошлогоднего нападения на караван.

Ирталь усмехнулся.

— У этих «неподчиняющихся племён» каждый раз очень хорошие пулевики, новые патроны и странная привычка отходить через погранпосты, маршрутами, которые таваланская стража потом почему-то никогда не помнит.

Дальгор Сайрин положил ладонь на карту.

— Если смотреть военным образом, перевал можно закрыть за сутки. Через трое суток мы контролируем озёрный район и два горных узла. Если потребуется принуждение, три пограничные провинции Астархата берутся быстро. У них там слабые гарнизоны, плохая связь и слишком большая уверенность, что религиозный статус Великого астарха защищает их от нормальной войны.

Проблема с Астархатом возникла не вчера, и отравляла жизнь поселенцам на южной границе уже много сотен лет. Но впервые за всё время, Шардал сталкивался с ней не в ситуации когда вопросы приграничных конфликтов наваливались и с юга и с севера и даже с моря, а когда девяносто процентов всех этих старых забот оказалось разобранными до состояния досок, из которых уже сколачивали новое здание. И опять он подумал, что надо бы подбросить маркизу ещё чего-нибудь этакое… от души.

— Не защищает, — сказал Логрис. — Теперь нет.