Сорок третий 6 (СИ). Страница 28

Сигор молчал дольше обычного.

— Вы хотите ускорить работы?

— Нет. Я, для начала, хочу пережить ближайший месяц. Это разные задачи. Сейчас мы чистим Ренго, выводим лишние пятна, готовим для Канцелярии правдоподобную картину старого преступления и ни в коем случае не трогаем Таргор-Увира. Любая попытка приблизиться к нему сейчас будет выглядеть как признание страха. Пусть учится в Академии, пусть Дарна гоняет его по шарикам и потокам, пусть Логрис думает, что его дикий егерь становится управляемым. Чем больше они заняты им, тем меньше смотрят на тех, кто умеет ждать.

— А принцесса Эльга? Если документ пришёл через неё, там мог быть чужой сигнал.

Корнрас поморщился.

— С девочкой сложнее. Она слишком близко к Зальтам и Таргор-Увиру, а теперь ещё начала заниматься делами так, будто ей уже двадцать пять и за спиной не гувернантка, а налоговая армия. Но трогать её тоже нельзя. Вообще. Любое движение вокруг дочери Логриса сейчас — это приглашение королю лично снять кому-нибудь кожу. Проверить путь документа, найти того, кто подкинул или пытался спрятать бумагу, но без контакта с принцессой.

— Если это сделал кто-то из наших?

— Тогда этот человек либо очень умён, либо уже мёртв, просто ещё ходит.

Сигор записал несколько строк.

— Что с Ханго?

— Ханго пусть горит в своей Балларии. Если они начнут говорить о ранних внешних контурах, мы подтвердим, что такие исследования существовали в международной научной среде, но были признаны опасными, закрыты и осуждены. С моральной точки зрения звучит прекрасно, а с юридической почти ничего не значит.

— А если Алайр Ангис решит сдать часть материалов трактатной комиссии?

— Он обязательно это сделает. Молодой король не дурак, а умный правитель первым делом приносит на жертвенник то, что всё равно не сможет спасти. Поэтому мы должны заранее знать, какой кусок грязи он покажет, и вписать туда нашу легенду до того, как её напишут за нас.

Корнрас закрыл папку со знаком песочных часов и снова спрятал её в тайник.

— Сегодня отправить срочное оповещение по второму кругу. Не письменно. Только личные встречи. Всем, кто связан с Ренго, приказать не уничтожать архивы без отдельного распоряжения. Сожжённый архив кричит громче полного. Пусть всё выглядит старым, скучным и ведомственным. Там, где надо, мы потеряем отдельные листы. Там, где надо, наоборот, найдём слишком много бесполезного.

— А если Канцелярия придёт быстрее?

— Тогда мы будем возмущены и слегка оскорблены недостатком доверия. Это состояние министерство умеет изображать лучше всего.

Сигор убрал бумаги в рабочую папку, уже без знака Общества.

— Я подготовлю людей.

— Подготовьте не людей, а тишину. Люди в таких делах обычно только мешают.

Помощник поклонился и вышел.

Корнрас ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на запрос Талиса. Потом взял чистый лист и собственноручно написал распоряжение о полном содействии Канцелярии внутренней безопасности по делу старых медицинских проектов.

Формулировки получились безупречные.

Архивы должны были открыться, люди улыбнуться, а всё действительно важное — остаться там, где песок в часах продолжал шуршать секундами и веками.

Приём в доме Таргор-Увиров формально считался камерным.

Так его назвала Альда, что, как быстро выяснилось, означало присутствие пары десятков людей, без которых в Шардале не двигались армия, Корпус, безопасность, промышленность и половина придворной политики. В малой зале собрались Корвос, Дальгор Сайрин, военный министр Ирталь, несколько генералов Корпуса, Дарна Нургос, Ларгос Вейн, Исгал Лурис, Ингро Талис, появившийся без всяких пояснений, и ещё несколько человек, которых представляли скромно, но перед которыми даже старшие офицеры говорили с осторожностью.

Эльга приехала несколько раньше остальных и почти сразу ушла к Альде в кабинет, но к началу приёма появилась уже в зале, спокойная, собранная, в светлом платье, слишком простом для принцессы и слишком дорогом для девочки, которую якобы просто пустили в гости к знакомой семье. Барс устроился у неё на руках, позволив гладить себя с таким видом, будто это не нежность, а важная государственная процедура.

Тумир Шарго прибыл позже, вместе с бароном Роллом и двумя офицерами своей свиты. Выглядел он безупречно. Настолько безупречно, что часть гостей, уже знавшая о его разговоре с Эльгой, посмотрела на него с лёгким профессиональным интересом. Все понимали, что красивый наследный принц ещё не проиграл, но уже пропустил первый удар и теперь должен был решить, либо сохранить лицо, и оставить затею, либо продолжать штурм, рискуя потерями в репутации.

Ардор встретил его у входа в зал вместе с жёнами.

— Ваше высочество, рад приветствовать вас в нашем доме, — сказал он ровно. — Надеюсь, вечер окажется для вас не слишком утомительным. У нас сегодня больше военных, чем принято держать рядом с музыкой, женщинами и вином.

Тумир ответил поклоном с безукоризненной учтивостью.

— Господин подполковник, после Балларийского двора меня уже трудно удивить количеством мундиров. Хотя должен признать, ваш дом производит впечатление не меньшее, чем многие дворцы. У вас удивительное умение быстро становиться частью всего, к чему вы прикасаетесь.

Альда улыбнулась так, что Эльга сразу перестала гладить Барса и внимательнее посмотрела на гостя, а Лиара почему-то вспомнила что оставила свою любимую заточку в комнате и это мгновенное и синхронное напряжение сразу трёх женщин, выглядело таким пугающим, что принц не нашёл в себе сил естественно улыбнулся, а лишь натужно растянул губы в какой-то странной гримасе.

Принц привык, что его насмешки принимают как игру, а здесь они почему-то возвращались к нему уже обработанными, без прежнего блеска, но со страшноватыми шипами.

Вечер шёл своим чередом.

Под хорошее вино и изысканные закуски гости говорили о торговле с Эльгаронной, морских маршрутах, новых поставках для южных гарнизонов, восстановлении госпиталей, протекторате в Истаре и тысяче других вещей. Тумир пытался входить в разговор красиво и легко, но каждый раз оказывалось, что за столом слишком много людей, для которых лёгкость без содержания выглядела не достоинством, а звенящей, но пустой тарой. С генералами он говорил о спорте, и те вежливо кивали, с промышленниками о кораблях и рынках, и даже Альда мягко поправила его дважды за пять минут. С Эльгой он пытался заговорить отдельно, но она отвечала любезно и так сухо, что каждый раз разговор превращался в маленький поединок.

Потом принц всё же не выдержал.

Началось с музыки.

Сёстры Шингис не присутствовали, но у рояля лежали ноты, и кто-то из гостей попросил Ардора сыграть новый набросок, о котором уже ходили слухи. Ардор отказался, сославшись на то, что вечер не музыкальный, а дом не театр. Лиара поддержала его улыбкой, Альда сделала вид, что ничего не слышит, а Эльга, наоборот, явно расстроилась и Тумир это заметил.

— Удивительно, — сказал он, достаточно громко, чтобы услышали не только ближайшие гости. — В Шардале военные герои, кажется, умеют отказываться даже тогда, когда принцесса ждёт от них маленького чуда.

Зал не замолчал полностью, но несколько разговоров оборвались.

Ардор повернулся к нему без спешки.

— Ваше высочество, принцесса Эльга достаточно умна, чтобы не считать музыку чудом по заказу. А если ей что-то действительно важно, она умеет просить так, что отказать трудно даже мне.

Эльга чуть покраснела, но глаз не опустила.

Тумир сделал шаг ближе.

— Значит, дело не в просьбе, а в праве просить? Интересная разница. В Эльгаронне мы обычно считаем, что принцессам не приходится добиваться внимания людей ниже своего ранга.

Альда очень медленно поставила бокал на столик.

Корвос, стоявший рядом с Дальгором, перестал улыбаться. Дарна Нургос посмотрела на Тумира с таким любопытством, с каким кошка смотрит на мышь, решившую выступить с лекцией о пользе своей храбрости, среди уличных котов.