Дочери Гнева. Пробуждение ярости (СИ). Страница 19

Виски сжало невыносимой болью — это плата за неестественное использование внутренней энергии. В том, что я делала, не было гармонии с гневом, а только лишь его подавление. И мой дар протестовал против неправильного использования.

Лютобор подался вперед, жадно впитывая каждую деталь моих действий. Он подошел почти вплотную, вызывая у меня невольную оторопь. Тело напряглось в ожидании удара, сердце зашлось в бешеном ритме, напоминая, что мне следовало контролировать себя лучше. Иначе Лют прочитает меня, как открытую книгу.

— Кто ты такая, Гаяна? — выдохнул мне в лицо, обдавая холодным дыханием.

В глубине зеленых безжалостных глаз я увидела осознание, грозящее неминуемой гибелью. Но что я могла ему ответить?

— Грязная дикарка, — ответила с вызовом и затаенной обидой, ведь именно так меня все здесь называли.

Лют чуть склонил голову, размышляя над моим ответом. Губы дрогнули в легкой усмешке, но взгляд оставался таким же проницательным.

— Дикарка? — повторил он, как будто сам ни разу так не называл. — И кто же тебя научил чарам обережников? Неужели боярич постарался? Мне известно, что его назначили твоим куратором. Но я сильно сомневаюсь, что он на это способен. Его собственный уровень силы пока не позволяет создавать столь сложные плетения.

Я покачала головой, ощущая, как виски снова сжимаются от внутреннего напряжения. Подставлять Еремея Петровича не хотелось, Славена тоже не следовало впутывать. Обмануть тоже не получится. Чародей не хуже детектора лжи чувствовал ложь.

— Спросите у него сами, — бросила равнодушно. Если Андреас припишет себе мои заслуги, так тому и быть.

На лице Люта не дрогнул ни один мускул. Он буравил меня своими глазищами и ждал, не оказывая давления. Вот только его ожидание воспринималось тяжелее любого приказа. Даже воздух вокруг сгустился, пропитанный могучей волей чародея.

— Я хочу услышать твой ответ, дикарка, — произнес жестко, отбросив мнимую мягкость. — Не стоит испытывать мое терпение. Неужели ты думаешь, что способна что-то скрыть от меня? Я видел, как ты держала кристаллы, а энергия послушно текла по каналам. Ты — не Андреас и никто другой из этой школы. Говори!

— Я училась сама, — ответила, гордо задрав подбородок. — Мне назначили наказание — месяц разбирать свитки в библиотечном архиве. Там я наткнулась на старые книги с плетениями чар. Я читала, потому что мне было скучно. Хотела отвлечься от монотонной работы. А тренировалась здесь по вечерам, сразу после того, как отмывала зал после занятий старшей группы. Сначала получалось плохо. Никто ведь не объяснял, как правильно работают чары. Дед учил меня слушать, как течет энергия, вот я и слушала, пыталась снова и снова.

— Сфера, — произнес княжеский проверяющий, удовлетворившись ответом. — Почему она вспыхнула багровым цветом? Почему взорвалась, покалечив другого ученика? Ты сделала это умышленно?

От нахлынувшего негодования сдавило грудь. Несправедливые обвинения задевали больше всего. Я ведь не могла ничего доказать. Кто мне поверит? Какое дело Люту до справедливости, когда он заранее навесил ярлык?

— Вы все равно не поверите, — произнесла тихо и отвела взгляд, уставившись в пол. — Как и другие, спешите с выводами и не желаете разбираться. Сфера была неисправна! — резко вскинула голову, уставившись в глаза Люту. — От нее исходил чужой гнев, я лишь пыталась понять, что не так. Но гнев вырвался раньше, чем я успела что-то сделать.

В зале повисло тягостное молчание. Лют буравил меня взглядом и давил мощью, демонстрируя мою беспомощность перед ним. Я слишком устала, потратила силы на плетение, была полностью опустошена, но не сломлена.

— Что ж, дикарка… О сфере никому ни слова. Забудь все, что здесь случилось. Обещаю разобраться с тем, что происходит в школе. И с твоим гневом — тоже.

Отступив, Лютобор развернулся и молча направился к выходу, растворившись в темноте коридора так же внезапно, как и появился. Вот и думай теперь, что означали его слова. Как он намеревался разбираться? Своими действиями я вновь привлекла его внимание и понятия не имела, к чему это приведет.

Утром дежурный сообщил, что наказание отменили, и я могу возвращаться к занятиям. Ученики смотрели на меня с недоумением, а некоторые с завистью, о чем говорила смесь желтых и зеленых пятен в ауре.

— Ну и дела, — перед утренней зарядкой ко мне подошел Славен. — Сказали, что твои отработки отменили. С чего бы это?

— Откуда же мне знать? — я пожала плечами, хотя в голове крутились мысли о Люте и его обещании разобраться.

Завтрак прошел в напряженном ожидании. Я привыкла к косым взглядам и шепоткам за спиной — ничего нового, но и места себе не находила, понимая, что Стояна этого так не оставит. На первом же занятии учительница появилась, полыхая отблесками темно-красного и черного — признаки раздражения и ярости, которую она еле сдерживала. Процедив скупое приветствие, она уставилась на меня жестким взглядом.

— По личному распоряжению княжеского проверяющего Гаяна переводится в старшую группу. Ее отработки отменены. Поздравляю! Ты можешь пересесть на правый ряд.

По классу пронесся слаженный вздох. Я молча поднялась и направилась, куда сказали, и на секунду застыла, выбирая место. Свободных оказалось не так много: одно — рядом с боярским сыном. Краем глаза заметила, как Полада выпучила глаза от удивления, а Ирия виновато отвела взгляд. Вчера она смалодушничала и не поддержала меня, а теперь стыдилась этого. И только Славен тайком показал большой палец.

Однако сюрпризы на этом не закончились. Стояна еще не все новости выдала. Заметив мое замешательство, она продолжила:

— И более того, — учительница усмехнулась, как будто предвкушала что-то особенное, — по личному указанию чародея Скуратова на практических занятиях с манекенами Гаяна будет работать в паре с Андреасом. Надеюсь, вы оба сможете плодотворно взаимодействовать и показать пример дисциплины.

Я ощутила, как вмиг вспотели ладони, а желудок скрутило спазмом. Одноклассники зашумели, их ауры вспыхнули калейдоскопом эмоций. Андреас побледнел и сжал кулаки, полыхнув темно-красным и оранжевым. Стояна знала, как испортить день, и, похоже, упивалась моментом. Разумеется, партнеры должны сидеть вместе, и это не обсуждалось. Я присела на край лавки, занимая совсем немного места, а боярич тут же скривился и отодвинулся подальше.

Глава 15

Первое практическое занятие в старшей группе подтвердило мои опасения. Я уже была в этом зале и понимала, что ожидать от деревянных истуканов, обтянутых кожей. Но хуже всего были насмешки других ребят из свиты Андреаса и его придирки по малейшему поводу.

— Дикарка, встань правильно! — рычал каждые две минуты. — Выпрямись. Ноги чуть согни. Ты не белок в лесу гоняешь. Чары — не удар топора, они требуют точности.

Я не понимала, что делаю не так, ведь старалась копировать других учеников и следовала его указаниям. Но Андреасу все равно не нравилось, как бы хорошо ни получалось. Сосредоточиться в такой атмосфере было невозможно. Окрики боярича били хлыстом, сбивая концентрацию. А небрежные прикосновения, когда он поправлял стойку, движения рук, направлял потоки, вызывало странное ощущение, будто по коже пробегали искорки. Занятие стало настоящим испытанием выдержки. Никогда я с таким нетерпением не ожидала звона колокола.

Однако на других занятиях стало еще хуже. Мои перемещения из стана бездарей сразу в старшую группу никому не понравились. Ученики держались на расстоянии. Никто не садился со мной в пару на зельеварении, не отвечал на вопросы, устроив зону отчуждения. Но мне и одной было неплохо. Только осознание несправедливости нарастало дискомфортом в груди. Стояна намеренно настраивала против меня учеников, постоянно вызывая отвечать к доске и требуя больше обычного. Когда я справлялась, мои успехи замалчивались, а каждый промах раздувался до размеров катастрофы.

На обеде Ирия не появилась, а я, набрав поднос еды, села за одна за стол, где уместилась бы еще куча ребят. Думала, что никто не отважится присесть рядом, но ошиблась.