Царская ложь. Итоги расследования. Страница 3
Вместе с тем круг сторонников Андерсон из числа Романовых был также довольно велик. До конца жизни, несмотря ни на что, ее признавала великой княжной внучка императора Николая I Ксения Георгиевна. Она писала: «Я сердцем чувствовала, что это она. Все время, сколько я ее знала, она была собой и отнюдь не играла некую роль. Я совершенно уверена, что это действительно великая княжна Российская Анастасия» [7] .
Внук императора Александра II великий князь Андрей Владимирович, познакомившийся с Анной в Германии перед ее отъездом в США (1928), также не выражал сомнений в ее происхождении: «Нет сомнений, это — Анастасия» [8] . Великий князь проводил долгие годы собственное расследование и незадолго перед своей смертью, в 1956 году, заявил, что полученные им выводы могут быть обнародованы лишь после того, как свои секреты откроют наследники Вильгельма II, германское военное министерство и Кремль: «Нет сомнения, что существует тесная связь между трагическими событиями марта 1917 года и настоящей (дело Анастасии Андерсон. — Примеч. авт.) ситуацией… Я абсолютно убежден, что расследование приведет нас в Екатеринбург, Тобольск, к событиям 1917 года и даже дальше» [9] .
Сам переезд Анны Андерсон в США был организован по приглашению и на средства великой княжны Ксении Георгиевны. Когда же Андерсон переехала в отель «Гарден-Сити» в Нью-Йорке, заботу о ней и оплату ее счетов взял на себя выдающийся пианист С.В. Рахманинов.
Ранее, в 1927 году, внук великой княжны Марии Николаевны герцог Лейхтенбергский Дмитрий принимал претендентку в своем фамильном замке Зеон в Баварии.
Впрочем, за несколько лет до подписания «Романовской декларации», на Рождество 1925 года, и сестра Николая II великая княгиня Ольга Александровна присылала Анне Андерсон поздравления и собственноручно связанную шаль.
Будущий «император в изгнании» Великая княгиня Ольга Александровнавеликий князь Кирилл Владимирович
Резкое изменение отношения к претендентке произошло после одного из ее интервью 1925 года, в котором говорилось о поездке брата императрицы Александры Федоровны великого герцога Эрнста-Людвига Гессен-Дармштадтского в качестве эмиссара кайзера Вильгельма II с секретной миссией в Россию в 1916 году в разгар Первой мировой войны, что, несомненно, наносило серьезный репутационный удар по императорской чете. Собственно, и сама «Романовская декларация» была опубликована именно в Гессен-Дармштадте, где продолжал править Эрнст-Людвиг.
Определенную роль в борьбе с Андерсон сыграл и великий князь Кирилл Владимирович, лишенный в России прав на престол из-за своего морганатического брака, но поспешивший объявить себя в эмиграции «императором Всероссийским Кириллом I» 31 августа 1924 года. Разумеется, ни вдовствующая императрица Мария Федоровна, ни великий князь Николай Николаевич (младший) никогда не признавали самозванство Кирилла Владимировича.
Не исключено, что свою роль сыграли и соображения вполне меркантильного характера. Известно, что до революции Николай II хранил большие суммы личных сбережений прежде всего в Государственном банке Англии и в других банках мира. В 1917 году Временное правительство А.Ф. Керенского приблизительно оценивало заграничные вклады царя в четырнадцать миллионов рублей, а граф П.К. Бенкендорф (1853–1921), состоявший гофмаршалом высочайшего двора, в своих мемуарах «Последние дни в Царском Селе» [10] писал, что на момент переворота 1917 года, кроме того, и каждый из детей Николая II имел состояние, оценивавшееся приблизительно в «несколько миллионов» рублей «за границей и в Государственном банке». Соответственно, в случае судебного доказательства смерти императора и всех его прямых наследников наследниками становились именно сестры Николая II — Ольга и Ксения Александровны, бывшие наиболее рьяными сторонницами «самозванчества» Анны Андерсон. Как удалось выяснить Роберту Мэсси, король Георг V лично уполномочил директора Банка Англии сэра Эдварда Пикока занять должность финансового советника Ольги Александровны [11] . Пикантность ситуации состоит в том, что сэр Эдвард до этого был долгое время близким другом великой княжны.
Так или иначе, но судебные разбирательства вокруг дела Анны Андерсон в Германии и США продолжались до конца 1970-х годов с переменным для сторон процесса успехом, завершившись известным нам решением.
Еще при жизни Анны Андерсон неожиданный всплеск интереса к теме последнего русского царя возник и в СССР, где совершенно неожиданно в 1972–1974 годах вышла журнальная публикация повести Касвинова «Двадцать три ступени вниз», на страницах которой с отсылкой к историческим источникам автором было заявлено о смерти в Екатеринбурге всей без исключения царской семьи. Примерно в эти же годы (с 1966 по 1974 год) снимается художественный фильм «Агония» по мотивам повести В. Пикуля «Святой черт», посвященный последнему году царствования Николая II. Несмотря на премию «Золотой орел» во Франции, фильм этот в прокат в СССР так тогда и не вышел, пролежав на полке до весны 1985 года.
Отметим для себя этот временной отрезок, начавшийся с конца 1950-х годов (разгар процесса по делу Андерсон) и завершившийся в 1979 году (ввод советских войск в Афганистан). Именно в это двадцатилетие в Советском Союзе «царская тема» перестает быть табуированной, и, как мы увидим ниже, именно тогда появилось на свет большинство документов, ставших в дальнейшем важнейшими доказательствами в следствии по делу Романовых. Тогда же в Свердловске (бывшем Екатеринбурге) был разрушен и дом инженера Ипатьева (22–23 сентября 1977 год) [12] . Первым секретарем Свердовского горкома КПСС был тогда Б.Н. Ельцин. К документам же и событиям, происходившим в СССР в 1950–1970 годах вокруг «царской темы» мы еще не раз вернемся на страницах этой книги.
По странному стечению обстоятельств в это же время (1976 год) журналисты британской ВВС Энтони Саммерс (Anthony Summers) и Том Мангольд (Tom Mangold) выпускают в Лондоне ставшее бестселлером исследование «Дело Романовых, или Расстрел, которого не было» (The file on the tsar). В нем авторы ставят под сомнение доказательства, приведенные в нашумевших книгах Вильтона, Дитерихса и Соколова, усомнившись в выводах белогвардейского следствия. Кроме того, внимание читателей обращается на целый комплекс свидетельских показаний, о которых мы еще неоднократно поговорим ниже, полученных следователями в 1918–1919 годах, прямо говорящих об эвакуации женской части царской семьи из Екатеринбурга в Пермь и не принятых во внимание Соколовым и Дитерихсом. Подводя итоги своего расследования, Саммерс и Мангольд заключают: «Царь умер один — его семьи с ним не было» [13] .
Итогом многолетней исследовательской работы о судьбе Николая II и его семьи, проводимой западными исследователями, становятся труды выдающегося французского историка, профессора Марка Ферро (род. 1924) — «Николай II» (1990 год — французское, 1991 год — русское издание) и «Правда о трагедии Романовых» (2012 год — французское издание) [14] . Проанализировав дипломатическую переписку между представителями Советской республики, Германии и Ватикана, исследователь приходит к заключению о том, что большевики, желая любой ценой сохранить мирный Брестский договор с Германией после убийства в Москве посла кайзера графа Мирбаха, были вынуждены передать рейху «немецких принцесс» — бывшую императрицу Александру Федоровну и ее дочерей. Переговоры с советской стороны вели нарком иностранных дел Г.В. Чичерин, полпред РСФСР в Германии А.А. Иоффе и заведующий отделом внешних сношений ВЦИК, член коллегии Наркомата иностранных дел РСФСР К.Б. Радек, а с германской — Кукман (Kuhkman) и Рицлер (Rietzler).