Царская ложь. Итоги расследования. Страница 14

Из показаний Н.А. Мунделя, служившего в охране царской семьи в Тобольске, полученных следователем Н.А. Соколовым 6 августа 1919 года: «…А потом приехал Родионов. Откуда он явился, почему явился, я ничего про это не знаю. Хохряков говорил мне, что Родионов подчинен ему и что Родионов является главным начальником всех отрядов красной армии. Отрядов же тогда было много. Я помню хорошо, что был тогда отряд именно латышей. Пришли они к нам, кажется, из Екатеринбурга. Сам Родионов производил впечатление интеллигента, но наглого в высшей степени, нахального человека, с язвительной улыбочкой. Это не тип прапорщика, а скорее всего, жандармского офицера. Вот что я могу удостоверить: у него была шинель офицерского сукна, как носили и жандармы. Это было именно офицерское сукно. Хотя Хохряков мне и говорил, что Родионов подчинен ему, но в действительности вряд ли это так было. Хохряков, как заметно, угождал ему».

В ряде последующих показаний мы увидим, что всех заинтриговало возможное знакомство Родионова с генералом Татищевым — бывшим представителем Николая II при дворе Вильгельма II в Берлине.

Из показаний П.А. Жильяра, данных следователю Н.А. Соколову 27 августа 1919 года: «Относительно знакомства Родионова с Татищевым и Буксгевден я знаю следующее, увидев Татищева, Родионов ему сказал: «Я Вас знаю. Я Вас видел в Берлине у нашего посла». Татищев ему ответил: «Я совсем не помню Вас. А Вы в качестве кого там были?» Родионов ему ответил: «А Вам это все равно». Потом Родионов сказал Татищеву: «Я знаю, Вы хороший человек. Вы никогда не имели презрения к людям. Я готов Вам помогать в теперешнем положении, как могу». Татищев ему ответил: «У меня есть одна просьба, и Вам я буду очень благодарен, если Вы ее исполните: чтобы меня не отделяли от Государя, чтобы мне позволили остаться с ним, что бы ни случилось». На это Родионов ему сказал: «Я буду стараться, но я только член областного комитета и больше ничего. Я обещать не могу». Все то, что я сейчас показываю, мне рассказывал сам Татищев. Когда мы ехали на пароходе в Тюмень, Татищев все это рассказал Буксгевден. Она сказала Татищеву (разговор был при мне), что лицо Родионова ей знакомо: у нее связано с ним воспоминание о жандарме, который на границе проверял паспорта».

Из протокола допроса С.И. Гиббса, учителя Алексея Николаевича, от 1 июля 1919 года: «…Начальником отряда был какой-то Родионов. Он мне «давал не очень хорошее впечатление». Но он был нахалом. Он нас очень интересовал. Его Татищев знал, но он не мог припомнить хорошо, кто он такой и где он его видел. Его также знала и Гендрикова. Татищев думал, что он видел Родионова в Берлине, а Гендрикова в Вержболове. Татищев состоял при императоре Вильгельме и думал, что он видел Родионова в русском посольстве в Берлине. Татищев его спрашивал, чем он занимался раньше. Но Родионов не желал говорить и отвечал: «Я забыл». Нам было это очень интересно. Татищев так и шутил и называл Родионова «мой знакомый».

Этим показаниям вторят и протоколы допросов няни А. А. Тяглевой (5–6 июля 1919 года), лакея при Алексее Николаевиче М.И. Иванова (18 июля 1919 года), помощницы няни Е.Н. Эрсберг (6 июля 1919 года) и горничной императрицы М.Г. Тутельберг (23–27 июля 1919 года).

Слева направо: Екатерина Шнейдер, гр. Илья Татищев, учитель детей Николая II ПьерЖильяр, гр. Анастасия Гендрикова и кн. Василий Долгоруков в Тобольске. 1917 г.

Генерал-адъютант свиты И.Л. Татищев

Камердинер А.А. Волков на допросе 20–23 августа 1919 года дополнил показания других допрашиваемых интересными наблюдениями: «Незадолго до нашего отъезда появился с отрядом красноармейцев какой-то Родионов. Эти красноармейцы и заменили наших стрелков. Отряд Родионова состоял из русских и латышей. Я не знаю, были ли в них мадьяры, но латыши были. Я это потому говорю, что потом, когда мы ехали на пароходе, лакей Трупп признал в одном из красноармейцев своего племянника (имени и фамилии его не знаю), а Трупп был латыш […]».

Позднее в своих «Воспоминаниях» Волков написал: «Когда постепенно начали укладывать вещи, Родионов неоднократно обращался к генералу Татищеву, уверяя, что знает его. Родионов настаивал, чтобы вещи Татищева были особо отмечены (визитными карточками). Для чего это ему было надо, понять мы не могли. Его поведение очень беспокоило Татищева. Как вспоминала баронесса Букс-гевден, она встречала ранее Родионова: он служил в жандармах в Вержболове».

Но если «опознание» Родионова как жандарма с пограничного пункта Вержболова обошлось для Софьи Карловны Буксгевден без последствий, то для бывшего генерал-адъютанта свиты Ильи Леонидовича Татищева встреча со старым «знакомым» окончилась трагически.

Приняв под свое командование новый отряд караульных, Родионов осуществил перевозку царских детей и остававшихся с ними членов свиты по маршруту Тобольск — Тюмень — Екатеринбург.

В путь к Тюмени на пароходе «Русь» отправились 20 мая. Детей сопровождали: 1) генерал-адъютант свиты Илья Леонидович Татищев (1859–1918); 2) учитель французского языка Петр Андреевич Жильяр (1879–1962); 3) учитель английского языка Сидней Иванович Гиббс (1876–1963); 4) фрейлина графиня Анастасия Васильевна Гендрикова (1888–1918); 5) фрейлина баронесса Софья Карловна Буксгевден (1883–1956); 6) Екатерина Адольфовна Шнейдер (1856–1918), 7) няня Александра Александровна Теглева (1884–1955); 8) помощница няни Теглевой Елизавета Николаевна Эрсберг (1882–1942); 9) камер-юнгфера Мария Густавовна Тутель-берг (1862 — после 1918); 10) камердинер Алексей Андреевич Волков (1859–1929); 11) дядька наследника Клементий Григорьевич Нагорный (1887–1918); 12) повар Иван Михайлович Харитонов (1870–1918); 13) повар Кокичев (род. 1879); 14) поварской ученик Леонид Седнев (ум. 1942); 15) официант Франц Журавский; 16) писец Александр Петрович Кирпичников (1879–1934); 17) парикмахер Алексей Дмитриев; 18) лакей Сергей Иванов; 19) лакей Тютин; 20) лакей Алексей Егорович Трупп (1856–1918); 21) кухонный служитель Франц Пюрковский (род. 1867); 22) кухонный служитель Терехов; 23) служитель Смирнов; 24) прислуга Гендрико-вой Паулина Касперовна Межанц (после 1922); 25) и 26) прислуга Шнейдер Екатерина Живая и Мария.

По прибытии в Екатеринбург 23 мая 1918 года Трупп, Харитонов и Седнев были отправлены с дочерями Николая II в дом Ипатьева. Теперь весь «багаж» был собран в одном месте.

Остальных прибывших из Тобольска приближенных в Дом особого назначения не допустили. Кто-то из них поспешил покинуть Екатеринбург, врач наследника Деревенко поселился в городе, чтобы иметь возможность оказывать помощь своему пациенту, кто-то был немедленно арестован ЧК, а двое вскоре после ареста расстреляны без суда и следствия. Ими стали дядька наследника матрос Нагорный и генерал Илья Леонидович Татищев. По всей видимости, его осведомленность о личности комиссара Родионова никак не входила в планы всемогущей Чрезвычайки.

Но кем же был Родионов и почему его личность должна была остаться загадкой и для тобольских арестантов, и для белогвардейского следствия Соколова?

Я.М. Свикке (Родионов)

Разгадка появилась лишь в 1991 году, когда в Риге был опубликован материал [45] С. Ильичевой, посвященный Янису Мартыновичу Свикке (1885–1976) [46] . В нем главный герой публикации вспоминал: «28 апреля 1918 года на заседании ВЧК было решено о посылке отряда особого назначения из латышских стрелков в составе 72 человек. Царя нужно было перевезти из Тобольска в Екатеринбург. ВЧК порекомендовало мне условную фамилию Родионов, которую я должен сохранять и впредь». Далее Ильичева сообщает: «Именно Свикке-Родионов руководил перемещением и охраной Царской семьи».