Ищу жену. Срочно! (СИ). Страница 21

Я расстегиваю брюки одним молниеносным, грубым движением. Трясет от нетерпения… Стягиваю их вниз вместе с боксерами. Мой член выскакивает, тяжелый, набухший, головка блестящая от предэякулята.

Гуля смотрит на него, ее грудь вздымается чаще, соски все еще твердые, розовые, торчащие от возбуждения. Она протягивает руку, обхватывает его пальцами, теплыми, немного дрожащими, но уверенными. Сжимает слегка, проводит по всей длине, от основания до кончика, и я рычу от удовольствия, толкаясь в ее ладонь, показывая, как сильно я этого хочу.

— Хочу тебя, Миша, — шепчет она, ее голос надломленный, полный мольбы и нетерпения. Это слова женщины, которая жаждет меня так же, как я ее.

Вай, девочка моя… как же сладко ты мурчишь в нетерпении.

Я не заставляю ждать.

Беру ее лицо в ладони, целую глубоко, жадно, прижимаюсь к ней всем телом. Ее горячая, обнаженная грудь трется о мою кожу, соски скользят по моей груди, вызывая волну мурашек. Мои губы находят ее рот в жадном, собственническом поцелуе, языки сплетаются, пока я устраиваюсь между ее бедер.

Ее влагалище все еще влажное от оргазма, горячее, пульсирующее. Я чувствую ее тепло на головке члена, когда трусь о вход, дразня клитор — маленький, набухший бугорок, который заставляет ее вздрогнуть и застонать в мой рот, заглушая ее звук.

Она раздвигает ноги шире, призывно, и я вхожу в нее одним мощным, резким толчком. Глубоко. До упора. Ее плоть обхватывает меня тесно, мокро, как бархатная перчатка, сжимая член в ритме ее сердцебиения. Я стону от этого ощущения, от того, как она сжимается вокруг меня, принимает целиком. Клитор трется о мою кожу при каждом движении, и она выгибается, прижимаясь ближе, требуя большего трения.

Я начинаю двигаться, медленно сначала, чтобы почувствовать каждый сантиметр. Выхожу почти полностью, до самого края, оставляя только головку внутри, а потом снова врываюсь, заполняя ее, беря ее.

Ее соски трутся о мою грудь с каждым толчком, твердые, чувствительные, и я наклоняюсь, чтобы взять один в рот, пососать, прикусить зубами. Она кричит от удовольствия, ногти впиваются в мою спину, оставляя красные полосы… киса моя.

— Быстрее, Миша... пожалуйста... — просит, ее бедра поднимаются навстречу мне, задавая сумасшедший, животный ритм. Я ускоряюсь, толчки становятся жестче, глубже, сильнее.

Мой член скользит в нее, чувствуя каждую складку, каждое сокращение. Клитор набухает еще больше под моим давлением, и я знаю, что она близко снова. Грудь подпрыгивает в такт, соски касаются меня, разжигая огонь.

Мы двигаемся в унисон, потные, липкие, потерянные в этом вихре страсти, забыв обо всем на свете.

Мышцы ее ритмично сокращаются вокруг моего члена, моля о большем, и я даю… вбиваюсь в нее с такой силой, что диван скрипит под нами, протестуя.

Гуля сладко стонет мое имя, ее клитор дергается под моим натиском, посылая вспышки удовольствия через ее тело. Я чувствую, как подкатывает мой оргазм, член набухает внутри, готовый взорваться.

— Кончи со мной, Гуля, — рычу я, ускоряясь до предела. Ее тело отвечает, влагалище пульсирует, сжимая меня в собственном оргазме. Все… полетели.

Гулька кричит, выгибаясь, неконтролируемо бьется в конвульсии. И я кончаю следом, изливаясь в нее горячим, обжигающим потоком, заполняя ее целиком, пока мы оба не обмякаем, задыхаясь в объятиях друг друга.

Я лежу на ней, тяжелый, потный, не в силах сдвинуться. Она моя. Я ее взял. И в этот момент, когда мир, наконец, замер в послеоргазменной тишине, раздается звонок в дверь. Громкий, настойчивый, тревожный звонок.

Паша. Черт бы его побрал.

Глава 34. Гуля

Нас прерывает громкий, наглый, совершенно неуместный звонок в дверь.

Я лежу под Мишей, вся мокрая, дрожащая, в послеоргазменном тумане, и этот звук вырывает меня из рая.

Паша. О, божечки. Стыд-то какой. Жгучий, обжигающий стыд мгновенно пронзает меня.

Он ведь точно поймет. Он же мент!

Он увидит этот хаос, эти сброшенные тряпки, мое красное, зацелованное лицо. Поймет, что тут только что было. Буквально пять минут назад.

Миша, как всегда, чувствует мое состояние даже без слов. Он тяжело дышит, но его тело уже возвращается к реальности. Он приподнимается, глядя мне прямо в глаза.

— Не суетись. Не вздумай истерить, — хрипло и негромко произносит он. Целует меня коротко в лоб. — То, что было между нами, только наше. И Пашу это никак не касается. Мы взрослые люди.

Он быстро и четко, стягивает одеяло с дивана, прикрывая нас обоих.

— Приводи себя в порядок. Быстренько. Я сейчас вернусь, мы пойдем в мою квартиру.

Миша встает, мгновенно натягивает брюки. И, наклонившись, крепко, коротко целует меня в губы, так, словно ставит печать. И уходит, чтобы открыть Паше.

Я тут же вскакиваю. Ноги слабо меня держат. Хватаю свой халат, трусики, бюстгальтер и бегу в ванную.

Смотрю на себя в зеркало. Господи.

На мне красным цветом написано, что я сейчас… буквально пять минут назад… сексом занималась!

Щеки пылают, губы припухшие, глаза блестят, как у лихорадочной. Стыдоба-то какая! Падшая женщина! И как я теперь буду смотреть Паше в глаза?

Но времени думать дальше нет. Я распускаю волосы, чтобы хоть как-то скрыть этот жар, и заплетаю их в одну тугую косу.

Снимаю с себя все, включая грязный халат. Переодеваюсь в первое чистое, что попадается под руку: спортивный костюм. Одежда, в которой я чувствую себя уверенно.

И жду. Жду Мишу, прислушиваясь к голосам за дверью. Их приглушенный разговор. А сама вспоминаю то, что было здесь. Вспоминаю его губы, его тело.

И думаю… думаю над тем, что мне говорить, когда мы зайдем в его квартиру.

Проходит десять минут. Миша заходит. Уже в другой, чистой футболке. Взгляд его наполнен нежностью. Он берет меня за руку.

— Пошли.

Мы заходим в его квартиру, там сидит Пашка. Огромный, напряженный, с телефоном в руке.

Он смотрит на меня. Пытается скрыть ухмылку, но его взгляд красноречив: «Что тут у вас было?»

Паша начинает задавать логические вопросы. Сразу. В лоб.

— Так, Гуля. Давайте по порядку. Вы их знаете? Что они хотели? Где вы были до этого? Вы уверены, что никто за вами не следил до бара? И главное: что у них было на вас?

Я смотрю на Мишу. Он стоит как скала, прислонившись к стене, давая мне говорить.

Мне очень хочется быть честной, но я не могу выдать им всей правды.

— Это плохие люди. Я их знаю. Они давно меня искали и преследовали. Они хотели… забрать кое-что. То, что я им не отдала, — говорю я сухо, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Паша, как и положено представителю правопорядка, начинает нажимать:

— Что именно хотели? Документы? Деньги? Товар? Не юлите, Гуля. На вас напали двое с ножом. Я могу это оформить как покушение на…

— Достаточно, — обрывает его Миша. Резко. Непоколебимо. — Хватит. На сегодня все. Утро вечера мудренее. Утром созвонимся, поговорим. Мы сейчас с Гулей никуда не идем.

Паша кивает. Он понимает. Уходит, бросая мне напоследок прощальный, оценивающий взгляд.

Когда дверь за ним захлопывается, я разворачиваюсь к Мише. Теперь нет ни Паши, ни звонка, ни бандитов. Только мы.

Я решаюсь ему все рассказать. Выложить всю правду. Но перед этим меня вдруг ошарашивает мысль, которая, похоже, вытеснилась сексом и страхом.

— Миша, а где… — Я замолкаю, не веря, что забыла об этом. — А где Вика?

Он вздыхает. Тяжело. Подходит ко мне, берет мои руки в свои.

— Вику забрала опека, Гуль. Пока мы тут разбирались…

Шок. Просто шок.

— Нет! — Я качаю головой. — Нет, нужно ее вернуть! Сейчас же!

— Так вот и вернем, — Миша смотрит на меня серьезно. — Вернем. И сразу все закроем. Сразу, одним махом.

Он берет мое лицо в ладони, его большие пальцы гладят мои щеки. И задает вопрос, от которого у меня подкашиваются колени.

— Замуж пойдешь за меня, Гуля?

Я отталкиваю его руки, делаю шаг назад. Мой голос дрожит, но я говорю твердо: