Между жизнью и смертью (ЛП). Страница 21

Отвожу взгляд, пытаясь справиться с жаром на щеках.

— Нам, наверное, пора возвращаться в лагерь.

Вон поднимает черную бровь.

— Ты действительно этого хочешь, любовь моя? Или ты бы предпочла… — он переносит собственный вес на руку, наклоняясь ко мне еще ближе. — … остаться здесь, со мной?

Сглатываю, половина меня склонна принять его предложение. Но побеждает другая половина, и я отстраняюсь от его опьяняющих мужских феромонов.

— Утро уже близко, и нам предстоит долгий день в дороге. Я уже устала, просто подумав об этом.

Вон усмехается.

— Твои отговорки недолго будут действовать на меня, и когда они закончатся, а они закончатся, я буду сидеть во главе необычайно длинного стола. И знаешь, что будет на столе передо мной?

Мои щеки заливает непристойный румянец.

Не спрашивай. Не спрашивай.

— Что?

Боги, мой предательский язык.

Похотливая, очень похотливая ухмылка.

— Ты.

Мое сердце затрепетало, но оно уже не в груди — оно перемещается ниже.

— Но до тех пор, пока ты не будешь готова… — он встает, протягивая мне татуированную руку. — … мы продолжим эту маленькую игру в кошки-мышки.

Осторожно, медленно вкладываю свою руку в его. Между ними большой контраст — моя нетронутая и бледная, как луна в его загорелой и татуированной.

— Я хотела спросить, — шатаюсь, пытаясь встать на ноги, не лучше новорожденного олененка. — Почему у тебя на пальцах татуировка «король»¹³?

По букве на каждом пальце, от мизинца до указательного, а на большом пальце корона.

Его полуночные глаза встречаются с моими, когда он говорит этим густым как бурбон тоном.

— По той же причине, по которой я когда-нибудь набью на твоих «королева», — его широкая рука ложится мне на поясницу, поддерживая мое дрожащее тело. — Такова воля судьбы.

Глава 13

По словам Харпер, до города Кент мы доберемся меньше чем за час. Так и получилось, она оказалась права.

Табличка при въезде гласит:

«Не можешь найти абсолютно нигде? В Кенте точно найдешь!»¹⁴

Как только мы добираемся до центра города, становится понятно, почему они выбрали этот слоган. Количество торговцев, купцов и продавцов просто ошеломляющее. Они напоминают рой мышат, которых мы с Калебом обнаружили, когда переносили сарай для бревен — они карабкались друг по другу и метались во все стороны.

Из-за переполненных улиц нам приходится разделиться, хотя Вон идет прямо за мной.

Разговор прошлой ночью так и не продвинулся дальше, особенно после его размышлений о том, что на костяшках моих пальцев будет вытатуировано слово «королева». И хотя отчасти от его заявления у меня подкосились коленки, но я всё равно закатила глаза. У меня нет никакого желания быть королевой — вообще никакого. Сама идея смехотворна.

Удивительно, но след от укуса почти зажил, что странно, но, учитывая, что со мной заговорила змея, которая могла превращаться в человека, быстро заживающая рана звучит не так уж безумно.

— Шубы! Продаются шубы! Подходи, выбирай себе шубу, — кричит торговка, молодая девушка, симпатичная, даже несмотря на свою рябую кожу. Она останавливает на мне свои голубые, как океан, глаза. — Эй! Девушка! Вам бы пригодилась хорошая норковая шубка, — она накидывает коричневую шубку на свои хрупкие плечи, демонстрируя ее мне. — Это не только последний тренд в моде, но и зимой согреет. Лучше, чем объятия возлюбленного!

— Извините, не интересует, — говорю, проходя мимо. Молния послушно следует за мной, ее поводья свободно болтаются в моей руке.

Путь мне преграждает пожилая женщина, ее плечи сгорблены, как когти ястреба. В ее седых волосах проглядываются темно-фиолетовые и ярко-красные пряди. В некоторых местах краска лежит комками, а в некоторых уже засохла. Чем она красит волосы? Я присматриваюсь и замечаю крошечные семена.

Ягоды — чертовы ягоды.

— Чего желает твое сердце, моя дорогая? — спрашивает она. Ее разноцветная юбка шуршит, когда она подходит ко мне. — Скажи, и я исполню. Здоровье? Нет, ты еще слишком молода, чтобы беспокоиться об этом. Тогда, должно быть, ты ищешь то, чего хотят все девушки твоего возраста: настоящей любви. Или, может быть, просто отличного секса!

Последний вариант звучит не так уж и плохо — о богиня, прошло уже несколько месяцев.

Ее рука, окрашенная фиолетовым, сжимает мое предплечье, и она наклоняется ко мне.

— И после этого отличного секса, если его желе не для твоего тоста… — она понижает голос до шепота. — Если его семя — это не то, что ты хочешь посеять, что ж, моя милая, у меня есть кое-что и для этого.

Подавляю смешок от странного сравнения со словом «желе». Опять же, судя по тому, как выглядят ее волосы, она, вероятно, нашла для него множество применений — о которых мне не хотелось бы знать.

Качаю головой, показывая жестом, что меня это не интересует.

Внезапно ее выражение лица меняется, взгляд устремляется мне за спину.

— О боже! — завывает она, словно кошка в течке. — Последнее тебе точно не понадобится!

Проследив за ее взглядом, натыкаюсь на Вона.

И, черт возьми, она права.

Бог Греха, который, по слухам, сокрушительно красив, не имеем ничего — абсолютно ничего — по сравнению с Воном. Ветер развивает густой черный мех, накинутый на его широкие плечи, подчеркивая их мощь. А эти обтягивающие кожаные штаны — ну, они не должны так хорошо сидеть на мужчине. Его густая цвета черного воронова крыла грива собрана в небрежном, объемном пучке на макушке. По левой стороне висят две едва заметные косички, украшенные белым пером. Эта прическа отличается от того, что носят другие мужчины. Если у них волосы аккуратно подстрижены и уложены, то его волосы полная противоположность — необузданные, дикие, воинственные.

Словно почувствовав мой взгляд, он смотрит на меня своими ониксовыми глазами. Еще одна причина моего беспокойства — эти темные, опасные глаза. Прежде чем они успеют поглотить меня целиком, я отворачиваюсь.

— Этого не случится, — пренебрежительно заявляю я.

— Ты что, ослепла? — спрашивает она, размахивая рукой перед моим лицом.

— Нет, — отмахиваюсь я.

— Милочка, жизнь коротка, а таких как он больше не делают. На самом деле, я таких никогда не встречала! — она воет так громко, что слышно на весь Кент.

Она права. Вон единственный в своем роде. Мои щеки пылают жаром.

— Ага! Попалась, — она победно улыбается и хлопает меня по руке, прежде чем отпустить. — Не окажешь старухе милость?

Подозрительно смотрю на нее, не понимая, к чему она клонит.

— Когда его щенок раздует твой живот, навести меня. Мне нравятся хорошие истории о любви. А учитывая, что сейчас творится, видит Создатель, они нужны нам всем.

Моргаю, ошеломленная ее наглостью. Быстро шагаю прочь, мои длинные ноги не дают ей шанса угнаться за мной.

Она чокнутая — типа Эзры, вероятно, родственница. Я могла бы убедиться, спросив ее о камнях, хотя, чувствую, что уже знаю ответ. Хлопаю себя по карману, камень Эзры на месте — каким-то чудом. Удивительно, что он до сих пор не выпал, особенно после такой тряски во время езды.

На меня падает тень, заслоняя лунный свет. Вон смотрит сверху вниз, как ястреб, высматривающий свою добычу.

— Зачем ты это делаешь? — спрашиваю я.

Что-то похожее на улыбку трогает уголки его губ.

— Делаю что? — он прекрасно понимает, о чем я говорю.

— Смотришь на меня так, словно оцениваешь свой следующий обед.

Слова звучат еще хуже, срываясь с моих губ.

Он наклоняет голову, с высокомерным видом, сверкнув острыми клыками, когда говорит:

— Возможно, Маленькая Богиня, так и есть.

— Ты невыносим, — фыркаю я.

— А ты божественна, — мурлычет он.

Когда мы добираемся к восточной части города, палатки и торговцы сменяются тавернами, гостиницами и странными борделями. Даже эта часть города заполнена людьми, создавая ту же атмосферу легкого хаоса. Разница лишь в том, что здесь снующие мыши — пьяные.