Опасный Kiss клиент (СИ). Страница 4

Это ж надо так угадать, размер в размер! Пыхтя, впихиваю себя в обёртку сексуально-дебильной заи. Смотрюсь в зеркало. А зая не такая уж и дебильная. Сексуальная? Да!

Засмотрелась на себя. Прям секси-шмекси! Стройные ножки в чёрных чулках — огнище! Купальник, как под меня сшили. Распущенные белые локоны струятся по верхним выпуклостям. Всё! Я влюбилась! Нахрен выходить? Посижу здесь, может, что и высижу. Уснёт, например, воробышек, по-любасу клювиком уже клюёт после тяжёлого трудового дня.

Сижу в обнимку с унитазом… Тьфу ты блин, песня нечаянно вспомнилась. На унитазе сижу. Минуту сижу, две сижу. Не, скучно! Выйти все равно придётся. Чего казнь свою откладывать.

Беру уродские атрибуты. Опахало под одну мышку. Пипидастр под другую. С пинка открываю дверь. Ах, чёрт! Шпилькой поцарапала дверь. Похрен! Оплатит порчу имущества, бабла у него хватит.

Шлёпаю к кровати, делаю непринуждённое лицо. Вместо заинтересованности, его глаза округляются. Вижу, что пыжится скрыть свой ржач. Делаю строгий взгляд. Не помогает! Воробушка прорывает. Заразительный, мать его, хохот раздаётся на весь номер. Он катается по кровати в одних трусах, угорая над секси заей.

Вот чего мужикам надо? Сам сказал надеть, сам ржёт! Дятел!

Переминаюсь со шпильки на шпильку. Ноги гудят. Да пошли они к чертям собачьим!

Скидываю эти ужасающие пятнадцатисантиметровые ходули. С размаху попадаю в стену. И снова смотрю на хохотунчика.

— И чего смешного? — пытаюсь привлечь к себе внимание.

Он останавливается, смотрит на меня и снова ржёт.

— Помрёте от смеха, реанимацию вызывать не буду. Сама помогу! — растягиваю свои пухляши в усмешке.

— Искусственное дыхание сделаешь? — вроде воробушка отпускать начало.

— Фу! Нет! — корчу мордашку от его фантазии и продолжаю хамить. — Табачную клизму сделаю! Живее всех живых будете.

— Чего? — быстро он, однако, меняет настроение.

— В восемнадцатом веке применяли для реанимации. — тараторю, пока он не прибил меня. — Вот такая вещь. — показываю большой палец вверх и лыбу давлю.

— Так, я смотрю, ты разговорилась. Давай, стряхни пыль с мебели, потом следующее задание дам. — берёт доки с тумбочки и делает вид, что работает.

Ох, как не понравилась ему клизма, буду знать и применять, по мере необходимости, конечно.

Опахало поставила рядом с кроватью, пошла выполнять задание. Стряхиваю пыль, а самой не терпится заглянуть в доки. Вот прям руки чешутся. Вот по-любасу там то, что мне нужно. А как добраться? Выгнать из комнаты воробушка, не варик. Может, посать хоть отойдёт?

Кошусь на него, он на меня. Да что ничего не клеится-то? Дёрнуть по-бырому доки и валить домой. Но нет, он, как спецом меня мучает. А если он догадался? Не, давно бы выпер меня.

Стряхиваю пыль с зеркала и любуюсь собой. Изящная блондиночка! Кручусь и стряхиваю. Загляденье и красота!

— Хватит! — рявкает на меня своим клювом. — Сюда иди! — ещё и командует.

Иду на трель воробушка. Пихает мне в руки опахало:

— Обмахивай, пока не усну. — кладёт доки в тумбочку, закрывает на ключик, а ключик заветный на шею себе одевает.

Ну что ж, им-то я тебя и придушу во сне!

Кладёт крылья под голову, а я обмахиваю. Смотрит на меня пристально, а я делаю вид, что не вижу, продолжаю трудиться.

Тело у пернатого, просто пушка! Так и хочется оставить следы от острого маника на смуглой коже. Чего это я? Продолжаю обмахивать.

Упс! Парус надувается и мне плохеет от перспективы быть трахнутой ни за что. Было бы не так обидно, если бы ключик мне вручил как презент. А так, не, не, не. Не согласная я!

А парус всё не сдувается, а воробушек всё пялится! У меня испарина на лбу выступила от напряжения. Терпи, пернатый! Посылаю ему мысли добра.

Хрясь! И нет опахала в моих руках. Шмяк! И я лечу всей тушкой на его распрекрасное тельце.

— Владимир, вы чего? — пялюсь на него в миллиметрах от красивого клюва.

— Хочу, чтоб ты отработала. — скалится, мнёт мою пятую точку, играет с пушистым хвостиком, а парус утыкается между моих стройных ходуль.

— А я не хочу. — мотаю красивой головушкой.

— Тогда пошла вон отсюда. Завтра же другую пришлют. — манипулятор хренов.

5 глава

Владимир Ильин

Лупит на меня глазищами, моргает через раз. То в глаза, то на ключ, на моей груди. Да, я хочу знать, насколько она продажная. Почему нет? Она решила меня подставить, сделать посмешищем. Терпеть я точно не собираюсь. Захотела стать эскортницей, пусть работает в полную силу.

— Пошла… вон! — повторяю для непонятливых.

Она машет в разные стороны головой, уши трясутся. Красивая же девчонка. А если снять с неё огромный слой штукатурки, и эти лошадиные ресницы, то, думаю, будет ещё краше. Вот нахрена ей это надо⁈

— Я… — сглатывает ком в горле. — У нас в договоре этого нет. — выдаёт последний факт.

Скидываю её с себя на кровать. Тянусь к тумбочке, достаю пачку купюр, отсчитываю примерную стоимость её съёма, умножаю на два и кидаю на неё.

Купюры падают на её тело и частично на кровать. Она смотрит ошалело, то на бабки, то на меня. Что-то прикидывает в голове:

— Да пошёл ты! Грёбаный упырь! — кидает мне в лицо купюры и виляя хвостиком, идёт на выход.

— Стоять! — чумею от её выходки.

Обычная эскортница давно бы уже на рынке шкур красовалась, но журналюгу этим не возьмёшь.

Она останавливается, поворачивается ко мне. В глазах костёр пылает. Того и гляди сожжёт меня дотла.

— Что ещё? Вызывай другую! — быстро переключилась на «ты». — И даже не смей подходить! — рявкает на меня, заноза, когда я иду в её сторону. — Накатаю заяву и будешь на баланде сидеть, не просыхая!

Фурия, не иначе. Люблю таких. Своенравных, принципиальных, боевых. Вот если бы не подстава с её стороны, я б не прочь с ней поразвлечься. Темперамент видно за версту.

Нависаю над ней и грубо говорю, чуть повышая голос:

— Быстро на кровать!

— Не пойду, ты меня трахнешь и скажешь, что сама в койку прыгнула. — тараторит, скрестив руки на груди, задирая нос.

— Вот если не ляжешь на кровать, загну прям тут. — угрожаю ей.

Она срывается с места и бежит к кровати, плюхается в неё и накрывается одеялом до самого носа.

Усмехаюсь про себя и иду в ванную. Ставлю руки на раковину и смотрю в зеркало. Мысли сами подкидывают картинки прошлого. Такая же бестия кинула меня, когда я серьёзно задумался об отношениях. И почему я провожу параллель между Симой и Викой?

Характер, именно он, говённый до жути, но такой привлекательный.

Снимаю трусы, член семафорит о неудовлетворённости. Сходить в ресторан, снять шлюпку? Не выйдет. Её куда-то надо привести. А у меня в кровати, типа эскортница, которая и должна быть той шлюпкой, которая снимет напряжение.

Встаю под холодный душ. Привожу мысли в порядок. Уже лучше, но эффект ненадолго.

Выхожу из душевой, обтираюсь полотенцем. Набираю Жору:

— Следи за дверью в мой номер. Ночью выйдет девушка. Проследи за ней, куда бы она не направилась.

— Понял. — чёткий и быстрый ответ моего охранника.

Уже пошёл к двери, но заметил вещи журналюги. Взял платье в руки, оттуда выпали её трусики. Три тонкие полосочки белого цвета. Не знаю зачем, подношу их к носу и вдыхаю её личный аромат.

Рецепторы бунтуют, нега разливается по телу. Он мне нравится. Терпкие нотки вызывают бредовые фантазии. А всего-то нужно трахнуть её, и наваждение сгинет. Так и сделаю, ещё не время.

Прячу трусики в ближайшем шкафчике, посмотрим, как она без них уйдёт. Сделаю маленькую гадость в обмен на её большую.

Выхожу из ванной комнаты и подхожу к кровати. Она делает вид, что спит, повернувшись ко мне спиной. Ушки сняла, хоть я и не разрешал. Укладываюсь рядом, не обделяю себя в удовольствии обнять её и прижаться всем телом.

Слегка вздрагивает, но продолжает упорно сопеть. Улыбаюсь своим мыслям и расслабляюсь. Долго пытаюсь не уснуть, рубит нещадно. На краю сознания чувствую, как она выползает из-под меня. Настороженно слушаю её шаги. Старается, крадётся, её почти неслышно. По ощущениям минут десять пропадает в ванной комнате. Видимо, трусики потеряла. Улыбаюсь мыслям о своей подставе. Пусть позлится.