Между ними. Тайфун (СИ). Страница 8

— А она в курсе? — щурится Вит, и морда каменеет. Сучара просто.

— Она — в курсе! — уверенно вру я, — у нас уже все на мази. Она меня домой позвала.

— А мне вот так не показалось… — усмехается Вит, но с недовольством. Понимает, что не по-пацански поступает сейчас. А у него все же нормальные понятия были всегда. Не сучара, хоть и мент теперь.

— Тебе показалось, — рявкаю я, не выдерживая напряга. Нет у меня в характере этой опции — терпения. Потому и лажаю периодами, и влетаю во всякое бесево, — она просто тебя испугалась!

— Она не выглядела испуганной, — возражает Вит. — И вообще… Ты ее не знаешь. И она тебя.

— Знаю! Я первый с ней познакомился!

— Мирка, — голос Вита набирает резкости, — не пыли. Когда я зашел, она от тебя отпрыгнула на пять метров. Это не похоже на «договорились». Это похоже на принуждение.

— Ты охуел? — вот тут меня вообще растормаживает, — какое принуждение? Да она была в кайфе! Согласна была!

— Пиздишь, как дышишь, Мирка, — улыбка Вита становится жестче, — и в школе такой был, пиздливый.

— Ты не гони, — повышаю я голос, — лучше скажи, что тоже понравилась? Тоже хочешь?

— Не твое дело!

— Мое! Меня — в сторону, а сам?

— А я ее провожу до дому. Обеспечу безопасность.

— Пока трахать будешь, тоже безопасность обеспечишь? Гондоны прихвати!

— Разберусь.

Вот сучара! Просто сучара! Вообще не изменился со школы!

— Это я разберусь, понял? Я уже разобрался! И последний раз тебе говорю, свали, нахуй!

— А то что?

— Я в любом случае с ней уйду. А ты тут останешься.

— Это ты тут останешься.

После этого я ему по морде и отовариваю.

Глава 9. Вит. Битва за милашку Милу

Мирка всегда был скорым на кулак. Взрывным и бешеным. Сказывалась кровь, наверно.

Потому, помня про его ебанутый характер, к удару я вполне готов.

Пропускаю первый, чтоб ему не так обидно было, слизываю кровь с губы, усмехаюсь, слегка сатанея… И отвечаю.

Я на десятку кило тяжелее его. Всегда был крупнее, а теперь разница в весе еще существенней, так что от моего удара этот засранец улетает в угол. С грохотом.

Правда, живучий черт, в себя приходит моментом, кажется, еще в полете туда переобувается, тормозит всеми четырьмя лапами и с разгона въебывает мне головой в солнышко.

Ур-рода кусок…

Хриплю, ловя сбившееся дыхание и машинально ставя блоки против этого бешеного придурка. Отвечаю, уже в полную силу, не жалея, как раньше.

Не делая скидки на наше давнее знакомство.

Он-то явно по серьезке работает!

Сучара, добра не помнящий!

Девочку ему!

А не пошел бы ты?

Никакой нормальной аргументации, только детское: «я раньше тебя пришел и увидел»!

Да пошел нахуй, вот что!

Не важно, кто пришел раньше! Мы не в школе!

Девочка явно у меня защиты искала от него. Я это прямо прочувствовал, пока он ей ладошку облизывал и взглядами своими порнографичными жрал.

Казанова ебаный!

Взбесил, вот честно!

Я в школе к нему нормально относился, мы соперничали даже, как это обычно бывает между парнями, равными по возможностям и силе. Просто по-щенячьи пробовали свои силы на сопернике. А, так как, соперников нам в старших классах не было, то друг перед другом выделывались. Это не мешало вполне нормально общаться, кстати, и даже уважать соперника. Подстав никогда не было, Мирка в этих вопросах — реально нормальный парень.

Но все эти заслуги прошлых лет с грохотом летят в чертям, когда между нами — девочка.

И девочка эта прижималась только что ко мне всеми своими офигенно аппетитными формами и прямо дрожала в руках! Она его боялась, вот что! Боялась! Не просто так тряслась.

А я… Я одновременно со злобой дикой, с ума сводящей, на придурка Мирку, еще и огромный привет снизу получил! Потому что от девчонки пахло крышесносно. Безумно. Сладко и возбуждающе.

И, если бы не Мирка и его тупой цыганский пикап, я бы ее уже… Блядь, я бы уже ее к ней домой утащил. И там бы мы зависли на весь срок, пока бушующий над Островом тайфун не улетел бы дальше на материк.

А потом я бы увез ее к себе в квартиру.

И сделал ей ребенка. Рыжего такого крепыша с золотистыми глазами.

Меня почему-то эти мысли вообще не напугали, когда держал ее, закрывая предплечьем от наглого взгляда Мирки.

Мне это естественным показалось.

Свое защищаю.

Моё.

А он, уродец, вообще не в тему тут, хоть и красавчик, конечно.

Но Мирка не был бы Миркой, если бы не попытался забрать себе все, что считает своим. Или украсть то, что не его. Не зря его предки тащили все, что плохо лежит, всегда. Кровь такая, да.

Вот сейчас я ее и выпущу… Кровопускание полезно для просветления рассудка.

Я как раз успеваю раздышаться и, машинально прикрываясь от жестких, но для моей шкуры не особенно серьезных кулаков Мирки, прикинуть, как его, скота, вырубить, чтобы без последствий, когда он как-то умудряется меня обмануть и долбануть по носу!

В глазах взрываются фейерверки! И проявляется отчетливое понимание, что теперь-то я его точно убью. Похуй на все.

Грань перешел!

Рычу, наугад выбрасывая кулак, и по жуткому грохоту угадываю, что попал удачно.

Иду на звук приглушенного мата, и в этот момент на меня налетает маленький рыжий смерч.

Я сначала, ослепленный яростью и кровью, не сразу понимаю, что происходит, и хочу отмахнуться. Но Мила виснет на моей руке, не пуская дальше, и что-то пищит взволнованным тонким голосом.

И я торможу, с трудом, но все же понимая, кто рядом.

Смотрю на нее, заплаканную, испуганную, глаза эти золотистые на пол лица…

Залипаю, не слыша слов.

Моргаю, нехотя приходя в себя.

Сквозь гул крови в ушах доносится возмущенно-требовательное:

— Прекрати! Немедленно! С ума сошел! Ты его убьешь!

— Это, блядь, я его убью сейчас… — доносится вполне внятное рычание из угла, куда улетел Мирка.

Это рычание меня радует даже. Живой, значит, сучара.

Живучий, надо же!

И даже слова внятно произносит, значит, зубы целые! Пока.

— Боже, да хватит вам! — повышает голос Мила, предусмотрительно вставая так, чтоб я не смог обогнуть ее и добраться до этого говорливого черного таракана, — из-за чего это все? Вы больные, что ли? Там, на улице, ужас творится, мы тут заперты! А вы еще и деретесь! С ума сошли!

Я торможу, потому что ее слова как-то возвращают в реальность из бездны ярости, перемешанной с ревностью и приправленной похотью.

Реально, мы тут в сложной ситуации, когда надо про выживание думать.

А мы о чем?

Девочку делим!

Два ебаната!

В углу Мир тоскливо матерится, но тоже градус снижается, судя по тону.

В себя приходит горячий придурок?

Мозги из члена в голову вернулись? Ура, блядь.

— Я в порядке, Мила, — говорю я спокойно, — прости нас. Мы что-то…

— Милашка, — скрипит Мирка, поднимаясь и трогая челюсть, явно проверяя, все ли зубы на месте. Смотрит при этом на меня очень недружелюбно. Отвечаю ему таким же, «пошел нахуй» взглядом. — Не волнуйся. Мы так… Чисто понервничали.

— Понервничали они, — всхлипывает Мила, отвернувшись от нас, — больные какие-то… Из-за чего хоть?

Тут мы красноречиво молчим.

И переглядываемся так же красноречиво.

— Нервы просто, Мила, — спокойно говорю я, — бывает… Выпустили пар. Мы не будем больше, да, Мир?

— Угу… — скалится Мирка злобно, — не будем…

Это звучит, как предупреждение, и я в ответ просто сжимаю кулаки.

Не будем, ага… Дай только срок, ебанат.

Мила переводит взгляд с меня на Мира, явно пытаясь понять подтекст нашего разговора, и не соображая, все же, что к чему.

Маленькая совсем. Неопытная. Блядь… Моя будет.

Не светит Мирке нихера, не све-тит.

Все.

Я сказал.

Глава 10. Мила. Попытки наладить быт