Янтарная плоть (СИ). Страница 6

Он нашел контакт и нажал кнопку вызова.

— Сусанна Игоревна, доброго дня вам, — ласково и вкрадчиво сказал начальник лагеря, не сводя глаз с глыбы. — Как собачка ваша? Минутку имеете? У меня для вас подарочек… Так, пустячок…

Вован сыто икнул и затушил сигаретный бычок в бумажку. Он, как богач, не экономил, и позволил себе докурить сигарету до конца, до самого фильтра. Сегодня он был королём и выставил на весь барак чаю, курева и жрачки, отчего другие зеки показательно его любили. Рука чесалась, и он пошкрёб её траурными ногтями, глянул мельком, и оторопел. Поднёс к глазам и с недоверием уставился на собственный правый мизинец. Тот был прозрачным и нежно отблёскивал чистейшим янтарём. Вован пошевелил рукой — мизинец послушно походил с нею вместе. Вован принялся тереть руку — испачкал? Ударил? Что стряслось-то⁈ Блядский мизинец не менялся. На ощупь он был холодным и гладким. Радости как ни бывало, словно вмиг её сдуло порывом холодного, колючего ветра.

— Что там у тебя, Вован? — заботливо спросил сосед по нарам. — Не короста часом?

— Ничего, — буркнул тот, пряча в карман руку.

Глава 5

Странные, странные сны…

Порой Натан ловил себя на мысли, что занимается невероятно странными вещами и делает ужасные глупости. Соглашаясь на работу, он морально готовился к пробиркам и электронному микроскопу, которых в цефалоте не водилось. Из достижений цивилизации были доступны одноразовые шприцы для забора живой воды, переносные сейфы-холодильники, бумага с карандашами для письма и защитные комбезы, чтоб спускаться в алтарь, не считая минимума необходимых человеческих вещей. Наручные компы и телефоны у биологов забрали, принудили закрыть в именных сейфах резиденции, впрочем, разрешалось пользоваться ими в свободное время. Химики работали там же, в отдельной лаборатории, безуспешно расщепляя, облучая, сканируя и перегоняя через центрифугу живую воду, имеющую, теоретически, прионную основу. Если амниотическая жидкость и содержала прионы — выделить их не получалось, отследить тоже.

— Эксперименты с прионами идут уже с десяток лет, сперва пытались выделить антиген из крови мозгоедов, — пояснила Янтарная Леди. — Но результаты оказались нехороши. Поэтому здесь проводится сугубо биологический эксперимент.

Таким образом, Натан обжился в цефалоте, точнее — конгломерате цефалотов, ведь внутри гиганта спало пять прирученных древними аборигенами деток. Вскоре он выяснил, что вместе с ним трудились сплошные экстрасенсы, точнее, люди, считающие себя таковыми. Каждый, включая соседа, уверял, что не без способностей: кто на картах гадал, кто руны раскидывал, кто силой мысли сводил бородавки, Василий же умел искать воду и предсказывать меню на завтра.

— А ты что умеешь? — спросил сосед-эколог, убедившись, что Натан достаточно оброс и в алтарь допущен.

— Да ничего, — пожал плечами Натан, чёрте как попавший в эту безумную компанию. — Я и не верю в эту чушь.

День за днём команда пыталась присадить цефалота на человечьи экскременты и достучаться до него ментально. Попыток не бросали круглосуточно, в ночные смены спали прямо в алтаре ноль-первого, лицом уткнувшись в ещё живые усики, чуть влажные, но крайне инертные.

— Думайте о чём угодно, — пояснил старший лаборант на первой смене Натана, — можете беллетристику любимую в деталях вспоминать, или фильмы. Главное — запоминайте свои сны и детально записывайте. Указывайте время, когда и что приснилось, не пропускайте подробностей. К обеду отчёт должен быть дописан на бумаге и сдан, ребята покажут, как заполнить бланк. Главное — найти отклик цефалота, нас устроит любая реакция. Получив её, будем двигаться в нужном направлении.

С такими большими моллюсками Натан прежде не сталкивался, он боялся, что даст аллергию, подобно уволенному скандинаву, к счастью, этого не случилось. Впрочем, не случалось ничего, и после каждой ночной смены он подробно записывал и сдавал глупые сны, как и остальные пациенты дурдома.

— В двенадцать ноль четыре я увидел блондинку тридцати лет, — вслух зачитывал сосед по палате, — с третьим размером груди, стрижкой каре, с карими глазами, обнажённую, с татуировкой в виде мухомора на лобке. Она подошла ко мне в пабе и, не представляясь, положила руку на мошонку. В двенадцать двадцать я проснулся с эрекцией…

— Ты что, будешь это сдавать? — не выдержал Натан.

— Очень важно записывать всё, — строго сказал Василий, почёсывая кудрявую светлую бороду. — Любая деталь может оказаться решающей. Даже то, что лично тебе показалось малозначительным. Цефалоты реагируют на мозговые импульсы аборигенов, должны откликнуться однажды и к нам.

Он помолчал, вдруг выбросил ногу, метко наступил ботинком и стал удерживать подкравшуюся хищную губку, та злобно запищала, дёргаясь под подошвой. Натан подождал, пока Василий натешится, и бросил ей сухарик, губка тут же слизала его и пустилась наутёк.

— На прошлой неделе мне снился групповой гомосексуальный секс с субботней сменой, — добавил эколог, — это не значит, что я хочу выебать парней, это может оказаться сигналом биоцивилизации или посланием ноль-первого. В резиденции нейролингвист работает, профессор психиатрии, он и разбирается с отчётами. А тебе что снилось?

— Что на пыльном чердаке брожу, перебираю хлам, — Натан пожал плечами. — И бывшая жена.

— Во сколько и что? — поднимая палец, уточнил сосед. — Время указывай, когда жена, а когда чердак.

Натан понятия не имел о временных промежутках, ему казалось, что всё происходящее — бессмыслица, продолжение оксюморона, в который его ввергла неверная Настя, и с тех пор нормальная жизнь уже не возвращалась, забыв о Натане, как о мелочной потере. Впрочем, спорить он не стал и от фонаря поставил в отчёте час ночи и полтретьего.

Едва его приняли в уютную компанию шарлатанов и безумцев — чужие сонные отчёты покатились снежным комом. Ими команда делилась, по-семейному сидя на вкусовых сосочках вокруг огромного рта анабиозного моллюска.

— В одиннадцать тридцать я увидел ксеносвинью на коньках, — читал очкарик Ли, обладатель раскосых глаз и длинной, тонкой бороды, а ля император. — Она на скорости пробила Великую Стену и скрылась в Китае. Я заглянул в дыру, проделанную её могучим телом, и оказался в комнате с самоваром, за коим сидели оная свинья с петухом в серьгах и кимоно.

— Пиздишь, мой косоглазый побратим, — перебил его Василий.

— Когда мы вынуждены слушать ваши собственные влажные мечты о фелляции — так это сон, но когда вы слышите чужое приличное сновидение — рассказчик, безусловно, лжёт, — с неприязнью ответил Ли.

В эту ночную смену Натан попал вместе с чешским экстрасенсом Петером, человеком высокомерным и неприятным, презирающим научных сотрудников — он единственный из всей команды не имел профильного образования, зато гордо носил титул победителя шоу экстрасенсов, где, якобы, безошибочно нашёл преступника по фото с места преступления, отчего теперь имел кличку Нострадамус.

— У тебя могущественный враг, — сказал ручейный Нострадамус Натану вместо приветствия при первой же встрече. — Вижу, ждёт тебя впереди экзистенциальный криз, большое испытание, возможно — смертельное.

— Когда рак на горе свистнет? — с ухмылкой спросил Натан, думая, что это расплывчатое предсказание применимо к кому угодно в его личной ситуации: покопавшись в памяти, любой человек найдёт кого-нибудь на роль врага, отыщет и причину для вероятного криза.

Кажется, недоверие чеха оскорбило.

— Раки не свистят, — буркнул Петер, и больше на отвлечённые темы не заговаривал.

Они сменили дневную группу ровно в десять вечера и оба легли навзничь, уткнувшись бородами в инертные усы цефалота-крошки, обители ноль-первого. Натан думал о Костике, о доме, к которому ещё не успел привыкнуть, и за которым не успел соскучиться, о том, что не кормил сегодня губок, хорошо бы, чтоб парни насыпали им мелкой рыбы. Он стал думать о рыбе, и постепенно опустился в сон, в котором рыбачил на закидную удочку под ясными лучами утреннего солнца. Вдруг нечто огромное клюнуло на крючок, потянуло сильно, и утащило Натана с песчаного берега в воду. Он намотал на рукав закидушку и пытался вытащить свою добычу, но и рыба поймала Натана: потянула в глубину, в самый омут. Натан подумал во сне, что не видел добычу, может и не рыба это вовсе, а реликтовый крокодил или даже разумный абориген. Он задыхался в воде, пытаясь распутать леску, наконец сбросил её вместе с курткой, всплыл — а на дворе уже ночь, хотя ловил утром. Натан выбрался на берег и стоял в темноте, холодный и мокрый, почему-то весь в чешуе, сам как рыба, и чешуйки в лунном свете отблёскивали серебром. Он огляделся — берег пропал, он снова был на работе, чешуя превратилась в защитный комбез, а вода — в усики цефалота, но сон продолжался, пусть и сменил тональность: створка моллюска, она же — стена комнаты, водянисто пошла рябью перед его глазами, как бывает лишь во сне. Нечто прозрачное и жидкое, едва заметное лишь по движению воздуха, протекло бесшумно и плавно, и Натан тут же потерял свою странную визуальную цель, призрак, галлюцинацию. Он протёр глаза кулаками и чуточку привстал, повернувшись.