Дитя титанов. Страница 3

Отанимка ухмыльнулась еще шире:

– Мы остановимся не раньше, чем вся Энона окажется в нашей власти, а кости лжетитанов будут стерты в порошок. Теперь, когда ребенок проснулся…

Вложив в бросок последние силы, Друиданнон стремительно схватил болтливую отанимку и одним укусом оторвал ей голову, а затем прожевал и проглотил, радуясь, что та любезно сняла шлем. Тело титан бросил на землю. Как он и предполагал, отанимы обрушились на него всем скопом, сверкая клинками и выкрикивая проклятия.

– Да! – взревел он и вскинул передние лапы, чувствуя, как мечи вонзаются в его плоть. «Это укусы насекомых», – сказал он себе. – Вы не возьмете меня живым, негодяи! Вы мерзавцы!

В бок прилетел удар такой силы, что Друиданнон пошатнулся, но все же не упал, хотя и с трудом; он чувствовал, что его кровь возвращается в землю, как совсем недавно кровь Хикатрифта. А еще он чувствовал, как земля отвечает ему, оживляясь, предчувствуя, что должно произойти дальше. У Друиданнона осталось еще много магии, но всего один способ использовать ее.

Всего одна жизнь, которую можно отдать.

Летающий титан крепко схватил Друиданнона за плечо и вонзил длинный клинок ему в горло. Под жуткий треск рвущегося мяса горячий поток живой крови хлынул из него. Радостно завопили отанимы, чьи шлемы потускнели, забрызганные кровью последнего титана-медведя. Друиданнон поднял голову, чтобы увидеть за холмами Дикий лес, такой темный, такой зеленый и такой тихий. И он заговорил, обращаясь как будто к самим деревьям:

– Я призываю тебя, Странствующий по Тропам! Я зову тебя, Отец леса! Дикому лесу нужен защитник, Зеленый человек!

Лапы у него задрожали, и Друиданнон рухнул на четвереньки. Больше он не поднялся.

Кирка, застыв между деревьями с прижатой к груди рукой, наблюдала за последним боем медведя. Рядом с ней рыдал Эден.

– Он бросил нас, – твердил он. – Бросил, когда мы так нуждаемся в нем!

– Нет, глупый. – Кирка говорила тихо, понимая боль своего товарища-друина. – Он дает нам повод продолжать борьбу.

Прямо на их глазах фигура поверженного медведя вдруг начала распадаться на части, превращаясь в целое облако полевых цветов: лютиков, маргариток, наперстянок, фиалок, клевера… Ветер подхватывал их и уносил в замерший в ожидании лес. Скоро на холме остались лишь кости огромного медведя.

2

«Я призываю тебя, Странствующий по Тропам!»

Киллиан вздрогнул и едва не потерял равновесие на скользкой крыше. Рядом с ним в темноте неподвижно сидела Левен.

– Ты что-то сказала? – прошептал он.

– Что? Нет, – шепнула она в ответ. – Мы же должны сидеть тихо, забыл?

Шел непрерывный дождь, холодный и серый, от которого они промокли до нитки.

Крыша, на которой они сидели, принадлежала одному из зданий императорского дворца в освященном Гойле. Дворец лепился к утесам над морем; сразу за ним скала отвесно обрывалась прямо в бурлящую воду. Киллиан знал, что если он повернется и посмотрит на море, то увидит водоворот Око Титана, сплетающийся из струек и завихрений злой белой пены; ему не требовалось даже прибегать к магическому зрению, чтобы увидеть это чудовище. Но Киллиан не оглядывался, а в крытых черепицей домах и посыпанных гравием аккуратных двориках между ними царила тишина. Охранники прятались от дождя под свесами крыш. Где-то под одной из них спала сейчас Гинид Тайли, та самая, которую они два года искали в разных странах, как освященных, так и нет. И, что еще важнее, где-то в этом лабиринте зданий была Т’руук, молодая грифоница, которую ни он, ни Левен не видели еще ни разу.

– Я уверен, что слышал… чей-то голос.

Киллиан огляделся в поисках Орешка – вдруг галка решила связаться с ним именно сегодня? Но ее нигде не было видно. Наверное, тоже спряталась от дождя.

– Это не Инис, – заметила Левен. – Ей еще рано.

Младшая сестра Левен выросла в горах Эльвинии и лазала по скалам как никто другой, поэтому ее решили пустить вперед, на разведку. Перед ней стояла задача – пройти по всем крышам, чтобы понять, где содержат Т’руук, ее сестру-грифона. А Левен, как опытный боец, ждала сигнала Инис – тревожного птичьего крика.

– Конечно нет, – покачал головой Киллиан. – Мне кажется, я узнал этот голос. Но он звучал совсем тихо.

– Ничего не слышу под этим долбаным дождем.

Киллиан тряхнул головой, и с его рогов полетели капли.

– Может, это было…

«Я зову тебя, Отец леса!»

Киллиан резко выдохнул и едва не вскочил. Теперь голос в голове грянул не хуже раската грома, на миг заглушив все мысли. А еще он был зеленым и потому знакомым; Киллиан почувствовал, как что-то внутри него словно сдвинулось, привычно реагируя на зов.

Левен схватила его за руку.

– Киллиан, ты в порядке?

В полумраке он едва мог разглядеть ее серые глаза, в которых плескалась тревога.

– Так… проявляется траун?

– Нет. Я не знаю, что это. – Он взял ее руку и поцеловал, ощутив минеральный привкус дождя и аромат ее кожи, который не надоест ему никогда. – Не обращай внимания, любимая. У нас есть дело поважнее.

– Надо постараться закончить его побыстрее, – неуверенно кивнула она. – Неизвестно, в каком состоянии будет Т’руук, когда мы доберемся до нее, но нам все равно надо увести ее отсюда, и чем скорее, тем лучше.

Левен еще раз прокрутила в голове план. За последние дни они обсуждали его столько раз, что разобрали прямо по шагам, но она все равно волновалась. Два года они искали малейшую зацепку, гонялись за слухами – и вот наконец они здесь. Это их единственный шанс. Если оплошают, другого не будет. Левен считала, что если они обнаружат себя слишком рано, то, скорее всего, Гинид просто убьет Т’руук – назло им или чтобы замести следы. Просто чудо, что грифон все еще в ее руках и жив.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила она.

Киллиан замер, на мгновение выбросив таинственный голос из головы. Его связь со здешней землей была куда слабее, чем с Диким лесом Бретлении, но с тех пор, как он стал трауном, его способности усилились и проявились непредсказуемо. Сейчас он чувствовал присутствие людей вокруг – их сложный разум так и остался закрытым для него – и собак, которых держали в вольерах у входа. Были здесь и птицы – Киллиан ощущал их как крошечные очажки жизни, спрятанные в разных темных и уютных местах, представляющих собой гнезда. За спиной простиралось необъятное и непознаваемое море – мир, в котором плавали существа, казавшиеся бессмысленными сухопутному лесному разуму Киллиана. Совсем рядом над волнами парил морской орел – голод уводил его все дальше от суши.

– Ничего важного. Как ты себя чувствуешь?

Она улыбнулась ему в темноте:

– Помимо обычных болей? Отлично. Я вот-вот смогу подвесить Гинид Тайли за ноги и задать ей пару острых вопросов о том, что она сделала с моим отцом. И заставила меня сделать с Инис.

– Главное, о том, что она сделала с тобой, – добавил Киллиан.

– Да, ее ждут острые вопросы и острый меч, – кивнула Левен. – Эта дрянь пожалеет, что связалась…

Когда неведомый голос прозвучал в третий раз, Киллиану показалось, будто на него свалилось что-то огромное. Ему привиделась пестрая листва, пронизанная утренним солнцем, и послышался шум – отчаяние, магия, смерть.

«Дикому лесу нужен защитник, Зеленый человек!»

Киллиан ощутил кого-то в темноте совсем рядом – кого-то огромного, чужого, опасного. Он опомнился, когда уже вскочил, беззвучно крича. Он услышал, как Левен зовет его, а потом упал с крыши.

– Проклятье!

Ночь озарилась голубым светом магии герольда Илевен. Она расправила крылья и прыгнула за ним, схватив сзади за куртку раньше, чем он успел коснуться земли. Теперь оба висели в воздухе, яркие, как звезда в черном небе, и их видели все охранники.

Теплые человеческие существа, чье присутствие Киллиан различал в ночи совсем недавно, уже бежали к ним: капли дождя взблескивали на их мечах, копьях и кривых ножах, отражая свет фонарей.