Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 9

— Да уж. Мне тоже хочется верить, что рано или поздно ветер переменится.

— Один шанс я уже упустил, но всегда есть второй, не так ли? За одним поездом приходит другой. Иначе зачем продают обратные билеты?

Мы улыбаемся.

— Посмотрим, сработает ли моя монета, — говорю я, охваченная внезапной уверенностью.

Кажется, под серым слоем на билете проступают какие-то цифры. А вдруг жизнь решит преподнести нам сюрприз и осыплет золотом? Я погашу долги, закрою ресторан, сбегу куда-нибудь и…

— Опять ничего, — фыркает Оронцо, глядя на результат.

— Жалко…

— Это моя вина, никогда не выигрываю, — говорит Оронцо.

— Оставь себе, на следующий раз. Как знать…

— Ну спасибо.

Оронцо записывает свой номер на листке, вырванном из ежедневника сельскохозяйственного кооператива, и протягивает мне.

— Говорю, если что понадобится — звони, всегда рад помочь.

— Ты очень любезен.

Я провожаю взглядом удаляющийся белый фургон. Кладу листок с номером Оронцо в сумку, хотя уже знаю, что вряд ли стану ему звонить.

Не первый раз я так поступаю с теми, кто был ко мне добр. И теперь, оказавшись здесь, не могу не вспомнить об этом.

6

Ящик моего письменного стола вдруг ожил и задребезжал. С тех пор как несколько месяцев назад мы переехали в Апулию, стали происходить странные вещи. Маленькие чудеса.

Наша жизнь в Милане теперь смутное воспоминание. Огромное здание начальной школы, квартира с задернутыми от любопытных соседей шторами, грохочущий под окнами трамвай, сигналы машин, тесные детские площадки, исписанные граффити.

Я продолжаю смотреть на ящик. Он определенно шевелится. Я улыбаюсь и замираю в предвкушении: там может быть что угодно.

В нашем трулле, как и в соседнем ашраме, мы живем под загадочным и ласковым присмотром священных изображений: четырехрукие божества с головами слонов восседают на гигантских лотосах, обезьяны парят в небе, коровы умеют говорить. Реальность превратилась в бесконечную удивительную сказку.

Когда я наконец решаюсь открыть ящик, внутри обнаруживается целый выводок полевых мышей. Мышка-мать устроила гнездо среди карандашей и цветных ручек. Блестки налипли на шерстку малышей, сморщенных, красных, как сушеные помидоры, с писком копошащихся в моем альбоме для рисования.

Я выдвигаю ящик из стола, чтобы рассмотреть мышат поближе. Моя сестра Диана сзади с воплем прыгает на кровать и вцепляется мне в волосы с отчаянием утопающего. Я тоже кричу — от боли. Кричит мама, врываясь в комнату, — от ужаса, что случилось что-то кошмарное. Наконец входит отец с зажатой в губах сигаретой и веселым, расслабленным выражением лица, которое у него появилось с тех пор, как мы переехали сюда.

— Да ладно, что там может быть! — улыбается он.

Он учит нас, что ничего по-настоящему плохого или слишком страшного случиться не может. События всегда уравновешены, просто люди чаще всего этого не замечают. Совпадения — это божественные знамения. У каждого явления есть причина, и каждое несет в себе тайну и скрытую энергию.

Я поднимаю ящик и показываю всем свою находку. Зверьки сбиваются в плотный комок. Отец улыбается, откидывая назад длинные волосы. На лбу сияет красная точка — бинди, а чуть выше — четыре горизонтальные желтые полоски. Иногда, как сегодня, он ходит по дому в одной набедренной повязке из двух скрещенных полос ткани, словно индийский садху.

За последнее время его имидж сильно изменился. Это произошло постепенно, но довольно быстро: всего за несколько месяцев исчез адвокат в костюме и галстуке, которого я знала с детства. На его месте появился молодой, искрящийся жизнью человек, постоянно занятый чем-то полезным, — сам он называет это карма-йогой.

Хватит сидеть сложа руки!

Займитесь делом!

Практикуйте карма-йогу — работа есть молитва!

Придумайте себе занятие!

Я следую за отцом по пятам — по труллу, саду, огороду, по оливковой роще. Нужно срезать цветы для вечернего праздника? Я уже стою с ножницами наготове. Нужна вода из колодца? И я тут как тут — с ведром в руках. Почистить его фисгармонию? Я осторожно провожу влажной тряпкой по загадочному инструменту из блестящего дерева — с клавишами фортепиано и мехами, как у аккордеона.

Я неизменно сопровождаю отца в ашрам и с готовностью берусь за любую работу. Плету гирлянды из цветов, готовлю еду для подношений, раскладываю гостям подушки, расставляю музыкальные инструменты.

Я никогда не бываю одна. Взрослые говорят со мной так, будто знают меня всю жизнь, а босоногие дети, вечно кружащие вокруг, принимают с открытым сердцем и без всяких церемоний, словно это совершенно естественно.

И вот отец, прислонившись к дверному косяку, внимательно рассматривает мышей. Ему явно открылось что-то важное.

— Это отличный знак, — произносит он наконец. — Из всех возможных вариантов мышь выбрала именно твой ящик с рисунками. И аккурат в день Гуру Пурнима. Это не что иное, как проявление божественного. А живопись — это твоя дхарма.

Отец сияет от счастья, словно снова получил свыше подтверждение моей исключительности и блестящего будущего. Мама морщит лоб:

— Не хватало еще мышиного выводка… Давайте выпустим их где-нибудь в саду, подальше от дома.

Наконец принято решение: как только мышата откроют глаза, мы перенесем их в большую голубую корзину для белья. Поставим ее за дверью кухни, у стены, которая почти весь день остается в тени под крышей трулло. Там маленькая семья грызунов найдет прохладу и защиту. Убедившись, что эти существа беспомощны и не смогут выбраться наружу, Диана успокоилась и даже предложила помощь.

Но пока не время. Сейчас мышкам нужны тепло и темнота, и мой ящик — идеальное место. Мы быстро задвигаем его обратно в стол, положив туда клочок ваты и мисочку с водой. Уж чего в нашем доме предостаточно, так это мисок всех цветов и размеров. Сестра выбирает эмалево-голубую — ее любимый цвет.

Я еще не знаю, что с этого момента мышей она больше не покинет.

— Идите-ка сюда, у меня к вам интересное поручение, — зовет папа.

Подготовка к Гуру Пурнима разворачивается полным ходом. Великий духовный праздник обычно отмечается в это время года, в день самого яркого полнолуния, а для меня это будет впервые.

Помимо обычных церемоний, совершаемых на рассвете и закате, в ашраме проводится ведический ритуал. В благодарность божествам за их неизменное покровительство, огню подносят дары земли: молоко, рис, йогурт, фрукты и благовония. Вся кухня завалена продуктами, которые нужно рассортировать, чтобы затем отнести в храм.

Пришел Паоло, мальчик из переживающей кризис семьи соседей-прихожан. Он часто у нас бывает: то ли родители не хотят, чтоб он видел их ссоры, то ли он сам от них убегает. Впрочем, тут считается вполне нормальным проводить время в гостях. У нас часто ужинает кто-то из моих друзей, или же я столуюсь у них. В нашей семье Паоло чувствует себя как дома и следует за мной по пятам, куда бы я ни направлялась.

— Давай помогу, — заявляет он, видя, как я перетаскиваю ящик, набитый упаковками топленого масла.

Я соглашаюсь. Люблю видеть себя его глазами, в которых отражаются скрытые даже от меня самой таланты. Здорово иметь друзей, которые без предупреждения приходят пешком через поля из соседних труллей, с которыми можно жить рядом в полной гармонии. Они — часть моей семьи, и все мы — одна семья.

7

Как только белый фургон Оронцо скрывается за поворотом, я подхожу к смотровой площадке и обвожу взглядом простирающийся до самого горизонта сельский пейзаж с разбросанными среди цветущих садов белоснежными домиками. Долина выглядит именно так, как я ее себе представляла прошлой ночью во время долгой дороги из Милана. Возможно, немного менее первозданной, так сказать — без фильтров.