Вкус счастья в итальянской деревушке. Страница 46

Майя указывает на ворох одежды:

— Бери что захочешь.

Я колеблюсь. Все вещи прекрасны, и она всегда так щедра.

Она выключает музыку и вдруг становится серьезной:

— Что скажешь? Что еще нам может пригодиться?

Кажется, она уловила мое настроение. Я улыбаюсь, но расслабиться не могу. Внутри будто что-то застряло.

— Это просто мечта… — шепчу я.

Майя теперь кажется мне другой. Возможно, я вижу ее глазами своих одноклассников. Не божество, обычный человек, очаровательная девушка с сильным, порой доминирующим характером, пожалуй, чересчур восторженная и резкая в суждениях. Неужели я попала под чужое влияние? Селена, которую видит Майя, — независимая, непокорная, неординарная — та ли это Селена, которую знаю я? Это ее проекция или действительно тот человек, которым я себя вижу?

Что станет с моей жизнью, если я сюда перееду? Что, если однажды я проснусь и осознаю, что все это и правда только мечты? Что за пределами нашего сообщества никто не верит в мои творческие способности? Что мне жизненно необходимо общение с внешним миром? И как я буду начинать все сначала, не имея ни диплома, ни профессии?

Выпускные экзамены я сдала хорошо, и хотя итоговую оценку еще не знаю, но она должна быть высокой. Потому я и подала документы на факультет дизайна в политехническом университете. Конечно, это меня ни к чему не обязывает.

Часть меня искренне хочет верить, что это только начало. Что я останусь здесь, что мы будем жить нашей дружной компанией свободно и беззаботно, а внешний мир вокруг будет вращаться сам по себе.

Мы в ашраме. Я всего несколько часов в Апулии, а уже наступила ночь Гуру Пурнима. В этом году с нами будет наш духовный учитель, и я наконец смогу с ним познакомиться. Мы застаем его уже в храме — облаченный в белое, он сидит на большой подушке. Присутствие гуру оказывает куда более сильное воздействие, чем я думала. От него невозможно отвести глаз. Он выглядит ребенком в теле взрослого мужчины и в то же время мудрым старцем, что вызывает трепет и восхищение. Мы ждали этого момента много лет. Учитель покидает Индию редко и только для того, чтобы посетить одну из преданных ему общин в разных уголках мира. У нас он еще не бывал.

Я встаю в очередь из желающих выразить ему свое почтение, складываю ладони перед грудью. Когда наступает мой черед, гуру жестом предлагает сесть и кладет руку мне на плечо.

— Я так боюсь ошибиться… Не знаю, какую дорогу выбрать… — шепотом признаюсь я ему, то ли как мудрому дедушке, которого никогда не имела, то ли как немому изваянию, которому поклонялась всю жизнь.

Он отвечает едва уловимой насмешливой улыбкой:

— Не волнуйся так. Это совершенно неважно.

— То есть как? — замираю я.

— Все твои дороги приведут тебя в одно и то же место.

Что он имеет в виду? Я не понимаю… Но пора склонить голову и выразить благодарность. Я растеряна и едва замечаю, как учитель надевает мне на шею малу из плодов рудракши.

— Сам путь не имеет значения, главное — что ты несешь с собой.

Мне хочется остаться и осознать смысл услышанного, но приходится уступить место следующему почитателю. Саверио, Майя, Паоло и остальные друзья ждут своей очереди.

Я выхожу во двор. Солнце садится, и каменный пол под ногами постепенно остывает. Навещаю Ганешу, надеваю ему, влажному от ароматических масел, цветочную гирлянду на шею и снова ощущаю себя девятилетней. Повсюду люди: ходят туда-сюда, зажигают факелы, приносят подносы с дарами и корзины с фруктами. Я медленно обхожу храм, приветствуя статуи. Я могла бы остаться, это было бы так просто. Но, стоя перед богиней-матерью и поглаживая малу на шее, я понимаю: решение принято. Я покидаю это место. Я уже ухожу.

Если останусь здесь, упущу что-то важное. Что именно — пока не знаю, но мне нужно в этом разобраться.

— Я вернусь летом, — говорю я себе. — Буду проводить здесь все свободное время. И возможно, однажды…

Проходя по двору, я на каждом шагу безмолвно приветствую что-нибудь — божество, колокол, очаг-дуни. Здесь я вижу отца, разжигающего огонь, подхожу к нему сзади и мягко обвиваю его шею руками.

— Я возвращаюсь в Милан, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Пришлю тебе открытку и все объясню.

— Ты не должна ничего объяснять. Здесь нечего объяснять, — говорит он, крепко сжимая мои руки. — Все идет своим чередом, Селена. Ты видишь семя и думаешь: «Это всего лишь семя». Но для того, кто умеет видеть, это уже дерево. У каждого своя карма. А знаешь, как поступлю я? Продам трулло и уеду в Индию. Время пришло.

Он улыбается, но его глаза тоже блестят от слез.

47

Меня будит сообщение от Гвидо. Уже половина двенадцатого! После приключения с бродячей собакой и набросков для книги я заснула прямо в одежде. Альбом валяется на полу. Разум подсказывает мне проигнорировать это сообщение, но я автоматически открываю его.

«Извини за опоздание. Вчера вечером был слишком занят, а потом просто вырубился».

В приложении — фото финального чека. Сумма втрое превышает обычную дневную выручку.

Я таращусь на цифры как на чудо. Да это и есть чудо. Что произошло? Случайная компания? Вечеринка, которую не приняли в других заведениях?

Я тут же перезваниваю.

— Селена, давай позже поговорим? Извини… — На фоне я слышу звон колокольчика и что-то напоминающее блеяние козы. — Я сейчас на ферме у нашего производителя сыра.

— Какой еще производитель сыра? В нашем меню сыра нет.

Он что, разыгрывает меня?

— Я перезвоню, ладно?

Не дожидаясь ответа, Гвидо прерывает разговор.

Но что он делает на козьей ферме? Может, уехал тайком отдохнуть? Но я бы слова не сказала против. По сути, он обязан иногда отдыхать. Наверное, обедает на одной из тех прелестных ферм под Миланом, о которых мне столько рассказывал. И принимая во внимание отличные новости, пожалуй, лучше его не беспокоить.

Я глазею в потолок и размышляю о происходящем, и встаю только к обеду.

Флора по телефону сообщает, что чувствует себя хорошо. Сегодня она занята — к ней приедет родня и пробудет до завтра. Я рада ее выздоровлению и надеюсь, что она хорошо проведет время с гостями. Советую ей воспользоваться магией морозильной камеры, не увлекаться готовкой и поберечь силы.

Обедать я буду с Антонио. Правда, у него нет ни кастрюль, ни стола, ни столовых приборов, ни стаканов, ни, конечно, еды в холодильнике. Мы устраиваем пикник прямо на кухонном полу: вышитое покрывало и бутерброды из лавки по соседству.

Я спрашиваю, что он будет делать, когда дом опустеет. Он отвечает, что еще не решил. Может, продаст дом и уедет в путешествие — работать он может где угодно, был бы принтер и доступ в интернет.

— Разве это не то, чего мы все желаем? — спрашивает он. — Начать все с чистого листа?

— Может, иногда достаточно просто скорректировать курс.

Не знаю, зачем я это сказала. Возможно, потому, что последние несколько дней сама подумываю все бросить и начать жизнь с нуля.

— В любом случае жизнь продолжается, — отзывается Антонио, надкусывая бутерброд с мортаделлой. — Никогда не сдавайся.

Крошки осыпаются на покрывало.

— Да, — соглашаюсь я. — Никогда.

Остаток дня я провожу у Паоло и Камалы. Пока дети резвятся на лужайке, мы составляем список дел к празднованию Гуру Пурнима.

Нужно купить молоко, бананы, кокосы, мед, топленое масло, йогурт, рис, благовония, сухофрукты, чечевицу и кокосовое молоко; принести подушки, циновки и музыкальные инструменты; вымыть статуи и двор; устроить очаг, сплести гирлянды из цветов, разложить факелы и приготовить праздничное угощение.

Когда список составлен, Камала зовет детей и распределяет между ними задания, которые они с восторгом принимают. Вспоминаю детство. Время летит, и я уже по другую сторону, но по-прежнему люблю ощущать себя полезной, испытывать это трепетное ожидание, предчувствие праздника.