Я (не) твоя, дракон! (СИ). Страница 9

Перестаю сопротивляться. Закрываю глаза. Усилием воли отключаю чувства. Игнорирую откровенные касания моего живота, груди и собственную реакцию тела на него.

Будто со стороны слышу свой ровный голос:

— Всё так плохо, господин Обертон? Раз приходится брать девушек силой?

В тот же миг в груди становится свободнее. Прохладный воздух кабинета холодит живот, обнажённый под расстёгнутыми нижними пуговицами блузки. Меня больше не держат. Слышу чёткие удаляющиеся шаги.

Обессиленно прислоняюсь щекой к двери. Перевожу дыхание, и только потом с ужасом понимаю…

— Не обольщайтесь, мисс Бонс! — раздаётся насмешливый голос дракона, затем скрип кожаного кресла. — Кому вы сдались, я вас умоляю!

Судорожно ощупываю себя. Гарпии! Вот, что это было! Он забрал документы!

Проклятье!

Раздражённо стягиваю к центру края блузки. Оборачиваюсь к нему. Смотрю обвиняюще и зло на развалившегося в кресле дракона.

Щёлкает задвигаемый ящик стола. Проворачивается ключ, который Нортан прямо у меня на глазах демонстративно отправляет во внутренний карман. Пододвигает к себе пачку пергамента, вероятно, оставленную ректором.

— Закрой дверь с той стороны, — цедит с невозмутимым лицом.

Бездна!

— Зачем вы это делаете? — дрожащими пальцами привожу в порядок блузку. — Отдайте мне личное дело! Или вам нравится издеваться надо мной?

Он больше не обращает на меня внимания. Что-то старательно пишет. Замирает на мгновение. Поднимает глаза:

— Ошибочно полагать, — чеканит сухо, переходя на официальный тон, — что мир вращается вокруг вас одной, мисс Бонс. Лично мне на вас глубоко наплевать. Но, как я уже сказал, вы в моих списках. Ваши данные УЖЕ внесены в кадровый резерв корпорации, проведены через бухгалтерию для выплаты стипендии. Утверждена отчётность. Сделана работа! Это всё не шутки, ясно вам? Сегодня хочу, завтра не хочу!

Он явно издевается, передразнивая мой тоненький голос, после чего опять переходит на угрожающе-низкий:

— Мы в академии, а не в детском саду! Взрослые люди обязаны отвечать за свои слова, и вам придётся усвоить это, хотите вы того или нет, — делает паузу, затем продолжает уже более спокойно. — Вы пропустили собрание вашего направления. Настоятельно рекомендую вам впредь относиться к учёбе ответственнее. Если не хотите остаться без стипендии. А сейчас свободны.

— Но я…

— Я сказал ВОН! — рычит, глядя на меня исподлобья. — На сегодня тебя достаточно!

Его неприкрытая агрессия вгоняет в ступор и страх.

Вжимаюсь лопатками в твёрдое дерево. Судорожно нащупываю ручку за спиной и выхожу. В коридоре едва не сталкиваюсь с миссис Тауф. Поворачиваю в другую сторону. Бреду, не разбирая дороги. Ноги сами несут меня вниз по лестнице, на выход мимо улыбающихся адептов.

Все вокруг такие радостные! Хохочут! Захлёбываясь, делятся впечатлениями о прошедших собраниях. А вот и группа в чёрных кожаных штанах и полном обмундировании крылоборцев. Смотрю на них с завистью и ускоряю шаг.

— О, букашка! — усмехается Эйзек Минч под дружный гогот своих дружков. — Что с лицом? Отжаться не получилось? Или присесть?

Слёзы копятся в глазах, в носу щиплет. Молча иду прочь.

Темнеет. На тренировочной площадке никого, и это радует. Карабкаюсь по громоздким валунам. Прячусь среди них. Прислоняюсь спиной к холодному камню. Закрываю лицо ладонями.

Столько всего навалилось в последние дни. Предательство, потери, собственная смерть, перерождение, новая жизнь, но опять старый путь, с которого не получается сойти, как ни стараюсь. Какой-то проклятый замкнутый круг!

Не знаю, сколько времени проходит. Вокруг становится темно, а мне зябко. Наверное, ужин уже начался. Вот только есть совсем не хочется.

Касаюсь шеи, тяну из-под воротника тонкую цепочку, нагретую теплом тела. Подношу к губам запретный кулон.

Позади раздаётся шорох. Вытираю щёки и нос, оборачиваюсь и прислушиваюсь.

— Кто здесь?

— Вот ты где! — с глухим стуком Юэн спрыгивает с камня и опускается на корточки рядом со мной, заглядывает мне в лицо. — Тебя не было на ужине. Агнес тебя везде ищет! Она сейчас пошла в столовую взять тебе что-то, хотя бы хлеба. Ты что? Плачешь?

Судорожно вытираю насухо щёки и глаза. Молчу.

— Что случилось? — допытывается Юэн. — Погоди. Это всё из-за Обертона? Он не отдал тебе документы, да?

Качаю головой.

— Вот же тварь! — рычит Юэн. — Сказал, почему?

Чужое сочувствие только сильнее разжигает внутри жалость к себе, и меня накрывает по новой.

— Сказал, — всхлипываю, — что меня уже оформили в его долбанной бухгалтерии и в кадрах, — икаю, — что сделана работа, и что мы не в детском саду, хочу и не хочу.

— Кабздец какой-то, — Юэн хватается руками за тёмные, до плеч, волосы. — А то, что люди могут менять решения — нет, не слышал?

Пожимаю плечами. А что тут скажешь? Подтягиваю к груди коленки, кладу на них согнутые в локтях руки и упираюсь в них лбом.

— Я просто в ахрене! С чего, вообще, он решил, что ты его рабыня? — чем больше я сникаю, тем сильнее заводится Юэн. — Проклятый ящер, чтоб его гарпии драли! Грёбанные чешуйчатые все одинаковые! Мнят себя властителями мира! Думают, им всё позволено! Как же бесит, что нет того, кто надрал бы им задницы! На каждую силу должна быть другая сила! Почему здесь не так?!

Он зло пинает какой-то камешек, который отлетает в сторону и ударяется о валун.

Слёз уже не осталось, поэтому я просто согласно шмягаю, убирая из носа сырость. Юэн со вздохом опускается рядом. Прислоняется спиной к валуну, вытягивает вперёд ногу, другую сгибает в колене и опирается на неё рукой.

— Эй, не реви, иди сюда, — он притягивает меня к себе на худую грудь. Шумно втягивает воздух. — Ну, вот, от тебя пахнет булочками с корицей, опять хочется жрать.

— А от тебя лимонными леденцами.

— Хаах, — он чем-то шелестит в кармане, — хочешь? Мама опять прислала пачку.

— Спасибо! Она у тебя чудесная, — распечатываю шуршащий синий фантик и отправляю в рот кисло-сладкую конфетку. Перекатываю её по языку.

— Твоя старушка как?

— Эй! Мама вовсе не старушка! — чувствительно пихаю Юэна под бок локтем. — А женщина в самом расцвете сил!

Задумываюсь на миг: которую я попрошу пройти полное обследование у целителя уже сейчас! Не дожидаясь, пока грянет гром! Вот только хороший целитель стоит денег, причём немаленьких!

В памяти тут же всплывают слова Нортана про стипендию, без которой я останусь, если продолжу в том же духе. На крылоборстве платят меньше, да и тех денег мне, похоже, не видать, ведь мастер Киртис ясно дал понять, что без личного дела не оформит меня к себе.

Замкнутый круг какой-то, и выход из него, похоже, только один.

— Неужели, всё-таки придётся побитой псиной плестись на артефакторику? — размышляю вслух и от одной только мысли об этом становится тошно.

— Ещё чего! — фыркает Юэн и встаёт. — Что-нибудь придумаем. А сейчас пошли. Хватит сидеть на холодном. Агнес, поди, вся испсиховалась.

Агнес вот уже десять минут нарезает круги вокруг меня в нашей спальне. Вообще, спальни рассчитаны на троих, но нам повезло, одна кровать у нас пустует.

Красное лицо Агнес и её сжатые кулачки красноречивее любых слов. Впрочем, и на них она не скупится:

— Это, вообще, законно? — потрясает кулаками в воздухе. — Ты ведь живой человек, а не его собственность! Ты не собака или лошадь, которых можно держать на привязи! Нет, я просто поражаюсь!

Сидя на кровати, откусываю печёный пирожок с картошкой, который Агнес тайком стащила для меня с ужина. Забавно выглядит со стороны наше с Нортаном взаимодействие в этой жизни. Хозяин и рабыня. Хозяин и лошадь. Хозяин и собака. Просто блеск! Прогресс налицо, так сказать.

— Агнес, не мельтеши. Присядь, — хлопаю по кровати рядом с собой, пережёвывая рассыпчатые крупинки картошки с укропом. — Конечно, мне не хотелось бы идти к Обертону уже даже из принципа. Так что надеюсь, я что-нибудь придумаю, а если нет…