Я (не) твоя, дракон! (СИ). Страница 28

— Значит, буду стоять!

Дракон запрокидывает голову вверх, слово обращается к небесам, призывая все кары небесные на одну непутёвую бестолочь, из-за которой он вынужден мокнуть.

Испытываю в этот момент сладкое злорадное торжество.

Не всё и не всегда бывает по-твоему, господин Обертон! Не в этой жизни. Придётся отступить. И ничего ты не сделаешь.

Верчу головой по сторонам, пытаясь высмотреть укрытие. Отвлекаюсь, поэтому не сразу замечаю, как дракон оказывается рядом. Губы сомкнуты в жёсткую складку. Брови нахмурены. Вскидывает руку на уровень моих глаз. От кончиков его пальцев к моему лбу тянется серебристый дымок, и мне вдруг резко хочется спать. Колени подкашиваются, я начинаю оседать прямо в лужу, но меня подхватывают чужие руки. А потом наступает темнота.

Ноздри щекочет дразнящий аромат свежих булочек и кофе. Пустой живот тут же отзывается урчанием.

Что? Кто? Где?

Щека лежит на чём-то мягком, я почти вся с головой закутана в тёплую пушистую ткань, приятно пахнущую лавандой. Приподнимаюсь на локте, стаскиваю с головы коричневый шерстяной плед. Осматриваюсь и хочется застонать.

Резной комод из орехового дерева с позолоченными ручками. Кресло из синего велюра. Тяжёлые лимонные портьеры, из-за которых пробивается серый утренний свет.

Хуже и быть не может. Я в городском особняке Обертона.

Пытаюсь вспомнить события вчерашнего вечера, и ничего не получается.

Тревожно ощупываю себя под пледом и холодею, потому что на мне из всей одежды лишь нижнее платье и бельё. Единственная хорошая новость в том, что я лежу на диване в гостиной, а не в постели Обертона. Это несколько обнадёживает.

Щёлкает замок и раздаются шаги. Натягиваю плед до самого подбородка и поворачиваю голову.

В поле зрения появляется молоденькая Китти, наша горничная. Не наша — одёргиваю себя мысленно. И я не должна знать её имени!

— Доброе утро, мисс! — служанка приветливо улыбается, на её щеках появляются ямочки. — Вот ваша одежда! Я привела её в порядок! Позвольте, я помогу вам?

Смотрю на собственное голубое платье, раскачивающееся на вешалке.

— Кхм, спасибо, я справлюсь сама. А ты не знаешь, кто меня вчера раздевал? — задаю мучающий меня вопрос и напряжённо всматриваюсь в смешливое личико Китти.

— Я, мисс!

Фух! Одной головной болью меньше! Это радует!

— Господин сказал, что вчера на улице вы потеряли сознание, я по приказу господина избавила вас от верхней одежды, а господин высушил остальное.

Г-гарпии!

Заглядываю себе под плед, чтобы оценить это «остальное» — нижнее платье из полупрозрачной белой ткани, через которую просвечивает лиф и трусы. И это они сейчас сухие! А когда были мокрые?!

Щёки против воли начинают гореть.

— Если помощь с одеждой вам не нужна, тогда я предупрежу господина, что вы скоро будете! Он уже ожидает вас за завтраком! Ванная комната прямо по коридору.

— Благодарю!

Закончив с одеждой и наспех приведя себя в порядок, вхожу в просторную столовую.

У меня куча вопросов к дракону, не знаю, с какого начать. Китти уверена, что я сама грохнулась в обморок, ни с того ни с сего, и бедолаге «господину» не оставалось ничего, кроме как притащить меня в дом. Вот только я отчётливо помню голубоватый дымок из пальцев Нортана! Не мог же он мне примерещиться? Или мог?

Это место…

Прямоугольный стол из белого дерева. Изысканный фарфоровый сервиз. Серебряная трёхуровневая круглая подставка с красными яблоками. Розетки с разноцветными джемами на блюде в виде листка.

Гоню прочь непрошенные воспоминания. Сколько таких вот завтраков было у нас в прошлом? Не счесть. Сказать, что всё происходящее сейчас странно это ничего не сказать.

Линдси, другая служанка, почти слилась со стеной, обтянутой кремовыми шёлковыми обоями.

Нортан сидит на привычном месте во главе стола. Допивает чашечку кофе, внимательно изучая утреннюю газету. Заслышав мои шаги, мажет по мне быстрым ничего не выражающим взглядом:

— Доброе утро. Завтракай и будем выдвигаться.

Выразительно смотрит на карманные часы. Это тонкий намёк, чтобы я не копалась? Я и так не собиралась. Только попробую изумительные воздушные булочки Марты. Они такие вкусные, что ум отъешь! Я помню.

Занимаю отведённое место в середине стола. Кладу на тарелку пушистую сдобу, присыпанную снежной крошкой сахарной пудры. С трудом сдерживаю стон предвкушения от того, как нежнейшее тесто растает на языке.

Дворецкий услужливо наполняет мою фарфоровую чашечку ароматным чёрным кофе.

— Спасибо, Фассет! — брякаю в тишине столовой.

Гарпии!

Тут же прячу глаза в чашечке с кофе, молясь всем богам, чтобы Нортан был слишком увлечён газетой и не обратил внимание на мою преступную оплошность.

Я не дышу. Перестаю чувствовать запахи, теряю аппетит, но шелест откладываемой газеты всё-таки раздаётся, а затем и вопрос:

— Ты только вошла. Откуда? Ты знаешь, как зовут моего дворецкого?

Дракон делает знак прислуге, и все тут же выходят. Мы остаёмся одни в пустой столовой.

Горячий напиток обжигает горло. Дрожащими пальцами возвращаю чашечку на блюдце. Выпрямляю спину. Смотрю на Нортана.

Дракон откидывается на спинку кресла. В цепком взгляде, направленном на меня, ни намёка на недавний интерес, лишь холодный расчёт. Въедливый, подозрительный, холодный.

Подозревает что-то? Догадывается?

Я сплоховала, а он с готовностью вцепился в добычу и даже не думает её выпускать:

— Я жду.

— Йаа…

Нортан подаётся вперёд, упирается локтями в стол, всем своим видом показывая, что он весь внимание. Приходится вспоминать на ходу один из эпизодов, случившихся в той, прошлой жизни. Отмахиваюсь в сторону:

— Ой, да так, слышала, как служанки сплетничали в коридоре, дескать, Фассету пора бы взять выходной, а то кидается на всех, как бешеная гарпия, ну и ещё там всякое…

— Что именно?

— Да не помню я уже! И вообще! Что за допрос?

Подношу ко рту булочку, прихватываю губами пушистое тесто, зажмуриваюсь от удовольствия.

Как я и думала — тает во рту! Ммм!

— Сделаю вид, что поверил, — Нортан нервно расправляет газету, хлопая бумагой.

— Кстати, — я откладываю булочку на тарелку и отпиваю кофе. — Не хочешь объяснить, что это вчера было? Почему я здесь?

— Твоя истерика меня утомила, и я тебя усыпил.

Ложечка выскальзывает из пальцев и ударяет по блюдцу. Нет, вы это слышали?!

— Поверить не могу! Считаешь это нормальным? С другими девушками тоже такое проворачиваешь?

Я не вижу лица Нортана, скрытого газетой, поэтому всё, что мне остаётся, это жечь взглядом серую бумагу. Ладони начинает припекать от нестерпимого желания послать заклинание и в самом деле подпалить проклятую газету.

Уверена, он намеренно меня злит, давая понять, что в газете нечто куда более интересное, чем я! А потом из-за газеты раздаётся скучающий голос Нортана:

— Другие не ведут себя как припадочные. Не швыряются пуншем, не визжат под дождём, будто рожающая гарпия. Когда я зову, послушно приходят. Когда хочу — раздвигают ноги. С радостью. На кой мне их усыплять? У нас находятся занятия поинтереснее, если ты понимаешь, о чём я. Впрочем, что ты понимаешь? Маленькая наивная девственница.

— Всё так, — соглашаюсь легко. — Куда мне до бесподобной и, несомненно, опытной Кшатрии Трэвор!

В комнате становится тихо. Секунда, две, три. Шелест откладываемой газеты и вопрос:

— Причём здесь она?

Удивлён?

Надо же, как мы умеем играть! Ну-ну. Теперь, когда я точно знаю, что эта женщина была постоянно в его окружении! Ещё с моей учёбы и даже раньше! Но какая сейчас разница?

Не хочу продолжать этот бессмысленный разговор:

— Проехали.

Задумчиво отщипываю от булочки кусочки теста. Есть больше не хочется. Кофе горчит. Смотрю в своё отражение в чашке, память, не спрашивая, утягивает в больнючие воспоминания.

Звук приближающихся шагов застаёт врасплох. Меня вдруг резко разворачивает вместе с креслом: