Мастер архивов. Том 4 (СИ). Страница 27

«Умели же раньше вещи делать», — подумал я.

Дверь открылась, и вошла Катя.

Она была прекрасна. Тёмные волосы рассыпались по плечам, на ней было простое платье, которое я видел впервые. Она оглядела зал, не узнавая меня, и я поднялся, снял кулон на секунду, чтобы она увидела моё настоящее лицо.

— Лекс, — выдохнула она и подошла.

Я надел кулон обратно. Официантка проводила Катю к столику, подала меню, но мы даже не открыли его — смотрели друг на друга.

— Как ты? — спросила она, наконец.

— Жив, — ответил я. — Как видишь.

— Это я вижу, — её голос дрогнул. — А где ты был? Что случилось? Алина рассказала… но она сама ничего толком не знает.

— Слушай, — я взял её руку. — Я не могу тебе всего рассказать. Не сейчас. Потому что это опасно. Для тебя. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее.

— Я не боюсь.

— А я боюсь, — сказал я. — За тебя.

Она замолчала, сжала мою ладонь.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Не рассказывай. Но тогда скажи хотя бы, что ты здесь. Что ты… настоящий.

— Настоящий, — улыбнулся я. — Живой, настоящий, прямо перед тобой.

Мы заказали обед. Говорили о пустяках — о погоде, о новых фильмах, которых я не видел, о странном заказе в Архиве, который Катя разбирала вчера. Обычные разговоры. Такие, какие бывают у людей, которых не разделяют магия, проклятия и охота Зарена.

Катя смеялась — и мне казалось, что её смех разгоняет тучи за окном. Она рассказывала, как Алина вчера уронила стопку формуляров и перепутала все листы, как Костя пытался флиртовать с новой сотрудницей, а та оказалась женой его же бывшего однокурсника.

— Представляешь, он так растерялся! — Катя чуть не поперхнулась чаем. — Стоял, красный, как рак, и бормотал что-то про «уточнить формулировку».

Я улыбался, кивал, слушал.

И вдруг…

Внутри, там, где затаился Резонанс, что-то шевельнулось.

Я замер.

— Лекс? — Катя заметила моё напряжение. — Что с тобой?

— Ничего, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Показалось.

Резонанс дёрнулся снова. Не больно — так, словно зверь, который спал в норе, проснулся, принюхался и снова свернулся клубком. Я почувствовал, как пульсация проходит сквозь грудную клетку, поднимается к горлу и затихает, растворяется где-то в плечах.

— Точно ничего? — Катя нахмурилась. — Ты побледнел.

— Устал, — соврал я. — Не выспался. Всё хорошо, правда.

Она не поверила. Я видел это по её глазам — испуганным, внимательным. Но она не стала спрашивать дальше. Только сжала мою руку крепче.

— Береги себя, — сказала она. — Пожалуйста.

— Обещаю.

Резонанс затих. Но я знал — он не ушёл. Он просто ждал. Как зверь в засаде. Черт, ритуал, проведенный Кирюхой лишь отстрочил неизбежное. Но поможет ли третий артефакт? Хотелось верить, что да.

Мы доели обед, выпили ещё чаю. Разговаривали до тех пор, пока за окном не начало темнеть. Катя смотрела на меня так, будто хотела запомнить каждую черту — хотя видела чужое лицо, не моё.

— Когда мы увидимся снова? — спросила она уже у дверей кафе.

— Скоро, — ответил я. — Я постараюсь.

— Не обещай, — она улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Просто… возвращайся.

Она ушла. Я стоял на крыльце кафе, смотрел вслед, пока её фигура не скрылась в сумерках.

Резонанс внутри молчал.

Но я чувствовал — он проснулся. И больше не уснёт.

Телефон завибрировал в кармане.

Я достал его, глянул на экран. Кирюха.

— Слушаю, — сказал я, отходя под козырёк подъезда подальше от редких прохожих.

— Лёха, — голос у Кирюхи был странный. Не испуганный, нет. Возбуждённый. Как у охотника, который наконец взял след. — Ты сиди сейчас?

— Стою, — ответил я. — Говори.

— Я всё узнал.

Я замер. Сердце сделало лишний удар, потом ещё один.

— Третий артефакт?

— Третий артефакт, он самый, — эхом повторил Кирюха. И замолчал.

— Ну? — не выдержал я. — Где он?

— Лёха, это было непросто, — он говорил быстро, глотая окончания. — Я поднял всех, кого знал. И тех, кого не знал, тоже поднял. Пришлось подключить людей, с которыми я вообще не хотел иметь дела. Один старый коллекционер, помнишь, я тебе про него рассказывал? Он ушёл в подполье ещё при прошлом императоре. Так вот, я нашёл его внука. Внук сказал, что дед перед смертью твердил про какой-то камень, который может «выпить любую магию до дна». Я подумал — это он, это наш.

— Кирюха, к делу.

— Дай закончить, — огрызнулся он. — Внук не знал, где камень. Но он дал контакты одного типа, который работал с дедом. Тип этот сначала послал меня куда подальше, потом согласился за деньги, потом — за отдельную плату — сказал, что камень всплывал на Чёрном рынке лет десять назад. Я нашёл продавца. Продавец вышел на покупателя.

— И покупатель…

— Покупатель с поддельным именем, настоящего, понятно, никто говорить не будет. Но след имелся, вышел я на него. След на самую верхушку ведет.

— И где сейчас этот камень?

Кирюха выдохнул в трубку.

— Я добрался до одного осведомителя, который работает во дворце. Дорого, очень дорого, но он сказал… — голос Кирюхи стал тише, будто он боялся, что стены услышат. — В общем, камень у одного типа.

— У кого? Не тяни, Кирюха!

— Подожди, я записал на бумажке, сейчас.

Он принялся шуршать, испытывая мои нервы. Я с трудом дождался, когда он наконец достанет бумажку.

— Так, вот… камень сейчас находится на хранении… — продолжил Кирюха. — У Виктора Зарена. Знаешь такого?

— Знаю… — после паузы ответил я.

Глава 14

Я прислонился спиной к холодной стене подъезда, пытаясь переварить услышанное. Телефон в руке нагрелся, в ушах всё ещё стоял голос Кирюхи — возбуждённый, торопливый, но очень уверенный.

— Подожди, — сказал я, перебивая его. — Ты сказал — у Зарена?

— Да, — Кирюха выдохнул в трубку. — У архимага. Камень на хранении у него. В особняке. Я перепроверил трижды, Лёха. Трижды! Ушёл на это целый день. Все подтверждают — артефакт там.

Я закрыл глаза. В груди, там, где затаился уснувший Резонанс, будто что-то дёрнулось — то ли предупреждение, то ли отчаяние.

— Точно у него? — переспросил я, надеясь, что Кирюха скажет «нет».

— Точно, — твёрдо ответил тот. — Источник надёжный. Работает во дворце. Он видел этот камень собственными глазами. Зарен хранит его в специальной шкатулке, в своём личном кабинете. Говорят, редко достаёт, но иногда… иногда с ним работает.

Я стиснул зубы.

— А можно как-то… иначе? — спросил я. — Ну без этого артефакта? Может, есть другой способ нейтрализовать Резонанс? Другой ритуал? Другая комбинация? Обойтись без третьего камня?

Кирюха замолчал. Пауза затянулась, и в этой тишине я услышал, как он закуривает, глубоко затягивается, потом выпускает дым. Он собирался с мыслями, и это было плохим знаком.

— Нет, Лёха, — сказал он наконец. — Не получится.

— Почему?

— Потому что два артефакта — это половина дела, — Кирюха говорил медленно, будто объяснял ребёнку, почему нельзя совать пальцы в розетку. — Они не создают замкнутую цепь. Понимаешь? Ритуал, который я провёл, — это как перекрыть трубу задвижкой. Вода не течёт, но давление остаётся. Рано или поздно задвижку сорвёт, и тогда…

— Что тогда?

— Тогда всё, — жёстко сказал Кирюха. — Резонанс вырвется с новой силой. Тебя разорвёт на части, Лёха. Не изнутри — снаружи. Ты станешь эпицентром. И не только ты — всё, что в радиусе ста метров, превратится в… — он запнулся, подбирая слово. — В серую пыль.

— А если я не буду использовать магию? Вообще?

— Не поможет, — Кирюха вздохнул. — Резонанс не зависит от твоей воли. Он внутри тебя, он живёт своей жизнью. Даже если ты будешь сидеть сложа руки, он будет нарастать. Пульсации будут усиливаться. Ты это и сам чувствуешь, я знаю.

Я промолчал. Он был прав. Даже сейчас, подавленный, Резонанс то затихал, то снова давал о себе знать — глухой, едва уловимой пульсацией, которая отдавалась в висках.