Мастер архивов. Том 4 (СИ). Страница 26

Я прислушался к себе. Тишина, какая-то настороженная и не спокойная. Как зверь, который затаился, но не ушёл.

— Чувствую, — ответил я. — Это временно?

— Временно, — Кирюха не стал врать. — Два артефакта — это не три. Не хватает замыкающего контура. Резонанс не разрушен, он просто… спит. И проснётся, если не найти третий.

— А где искать?

— Понятия не имею, — Кирюха вздохнул. — У меня есть кое-какие знакомые, торговцы, коллекционеры. Может, кто-то что-то слышал про третий поглотитель. Дай мне день. Два. Я наведу справки.

Он с трудом поднялся, протянул мне руку.

— А ты давай на это время ко мне, отдохнёшь, очухаешься.

Я взял его руку, встал. Колени дрожали, голова кружилась, но я держался.

— Спасибо, — сказал я. — Но к тебе я не пойду.

— Это ещё почему? — Кирюха нахмурился.

— Не хочу подвергать твою жизнь опасности.

Кирюха рассмеялся.

— Опасности? Да я каждый день по краю хожу! Идал какие амбалы за мной бегают?

— Видал, — кивнул я. — И ты бы был с ним ипоосторожнее. А то неровен час когда-нибудь не убежишь от них.

— Убегу! Я быстро бегаю. Так что, не пойдешь ко мне?

— Спасибо, но я лучше сам. Есть у меня место, где можно отсидеться.

Дверь открыла Алина.

— Алексей! — выдохнула она и втянула меня внутрь, оглядывая лестничную клетку. — Ты живой! Господи, мы уже думали…

Она не договорила. Обняла меня, прижалась, и я почувствовал, как дрожат её плечи.

— Тише, — сказал я, обнимая в ответ. — Тише, Алин. Всё хорошо. Я здесь.

— Проходите, — раздался из комнаты голос Тамары Осиповны. — Не стойте в прихожей. Дверь закройте.

Алина отстранилась, вытерла глаза. Я закрыл дверь на засов и прошёл в комнату.

Тамара Осиповна сидела на стуле у окна. Старая, морщинистая, с жёсткими, седыми волосами, собранными в пучок. Поверх домашнего халата — накинутый на плечи тёплый платок, хотя в комнате было душно. Она всегда мёрзла.

— Живой, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног. Голос — сухой, без сантиментов. — Хотя выглядишь… неважно ты выглядишь, Алексей Николаевич. Как после хорошей драки. Или после плохой.

— И то, и другое, — ответил я.

— Садись уже. — Она кивнула на диван. — Не стой столбом. Алина, принеси чаю. И воды ему. И полотенце. Посмотри на него — весь в крови.

Я сел. Алина убежала на кухню. В комнате повисла тишина, только часы на стене мерно отсчитывали секунды.

Тамара Осиповна долго смотрела на меня.

— Рассказывай, — произнесла она, когда пауза слишком затянулась.

— Тамара Осиповна, не думаю, что стоит ввязывать вас в это дело…

— Это уже не важно, потому что приходили люди… Тебя спрашивали.

Я напрягся.

— Какие люди?

— В черных костюмах, культурные таки. Задавали вопросы. Про тебя. Где ты, когда вернёшься, куда поехал, с кем общаешься.

— Что вы им сказали?

— А что я могла сказать? — она пожала плечами. — Что ничего не знаю. Прикинулась дурочкой. Их конечно же не обманула, но я и вправду не знала где ты, поэтому поверили. Даже ментально проверили. Так что люди не простые, надо сказать. Да им особо и не нужно было знать где ты, кажется, они были в курсе этого.

— Они знали про Выборг?

Тамара Осиповна посмотрела на меня долгим взглядом.

— Знали. Под самый конец беседы спросили прямо: «Правда ли, что Николаев уехал в Выборг?» Я лишь пожала плечами, ответила, что не знаю.

— И они поверили?

— Не знаю, — она вздохнула. — Может, да. Может, нет. Но ушли. И больше не приходили.

Она замолчала, отвернулась к окну. Я посмотрел на её профиль — острый нос, впалые щёки, седые волосы, которые когда-то были русыми.

— Вы знаете, кто это был?

— Знаю, — Тамара Осиповна повернулась ко мне. — Люди Зарена. По магии определила, когда они ментально меня проверяли. В магии же у каждого свой подчерк. У Зарена свой. Ученики с его школы приходили, это точно.

Я выдохнул. Хотя и так знал — услышать подтверждение от неё было тяжело.

— Он знает, что я вернулся?

— Не уверена, — она покачала головой. — Спрашивали, но не было в их вопросах той… уверенности, что ли. Они искали следы. Проверяли. Зарен умён, он действует аккуратно. Но если он ещё не знает — скоро узнает.

Она встала, прошлась по комнате, остановилась у шкафа с книгами.

— Ты понимаешь, что это значит, Алексей Николаевич?

— Понимаю, — ответил я. — На меня открыта охота.

— Именно, — она повернулась ко мне. — Видимо для него ты представляешь угрозу.

Алина вернулась с чайником и чашками. Поставила на стол, налила чай.

— Тамара Осиповна, — сказал я. — У меня к вам просьба. Очень важная.

— Слушаю.

— Мне нужна информация о артефактах- поглотителях.

Она нахмурилась.

— Поглотители? Зачем они тебе?

— Долгая история.

— И ты думаешь, он в старых хранилищах?

— Я надеюсь, — ответил я. — Других зацепок у меня пока нет.

Тамара Осиповна замолчала. Посмотрела в пол, покусывала губу. Потом встала, подошла к шкафу, достала старую, потрёпанную папку.

— Здесь, — сказала она, кладя папку на стол, — список хранилищ, которые были опечатаны ещё при царе Горохе. Некоторые из них не открывали десятилетиями. Возможно, даже столетиями. Там могут быть артефакты. В том числе — поглотители. Я посмотрю. Если что найду — сообщу тебе.

— Спасибо! — ответил я и с удовольствием принялся поглощать горячий чай с пирожками.

Следующий день выдался хмурым, но сухим. Небо затянуло серой пеленой. Я стоял у окна в прихожей Тамары Осиповны и смотрел на улицу, отодвинув край тяжёлой портьеры.

— Долго ты будешь маячить? — спросила она из комнаты. — Проходи уже, кофе стынет.

— Я волнуюсь, — честно признался я, отходя от окна.

— Это заметно, — Тамара Осиповна сидела на своём обычном месте, у стола, и помешивала ложечкой в чашке. — Но глупо. Ты же сам хотел этой встречи.

— Хотел, — кивнул я, садясь напротив. — И сейчас хочу. Просто…

— Просто боитесь, что вас увидят, — закончила она. — Правильно боитесь. У Зарена длинные руки. И в городе его людей больше, чем мы думаем.

— Поэтому я и пришёл к вам.

Она усмехнулась.

— Умный ход. Старую больную женщину втянуть в свои авантюры. Бессовестный вы человек, Алексей Николаевич.

— Бессовестный, — согласился я. — Но с Катей хочу встретиться.

— Соскучился? — поняла старушка.

— Соскучился, — кивнул я.

— Понятно, дело молодое.

Тамара Осиповна вздохнула, поставила чашку, поднялась. Прошла к шкафу, достала с верхней полки маленькую, окованную медью шкатулку.

— Держите, — сказала она, протягивая мне.

Я открыл. Внутри, на бархатной подложке, лежал небольшой кулон — серебряный, с тёмным, почти чёрным камнем в центре.

— Что это?

— Морок, — просто ответила Тамара Осиповна. — Старая вещь. Ещё от моей бабки досталась. Она говорила, что в трудные времена надевала его, когда нужно было пройти незамеченной.

— И он работает?

— Если знать, как его активировать, — она взяла кулон, поднесла к губам, что-то прошептала. Камень внутри вспыхнул тусклым серебристым светом. — Теперь он настроен на вас. Наденьте и не снимайте, пока не вернётесь. Никто вас не узнает. Даже если посмотрят прямо в лицо.

Я взял кулон, надел на шею.

— Спасибо, Тамара Осиповна.

— Не за что, — она отвернулась, снова села к столу. — Только верните его в целости. И сами вернитесь. Катя заслужила нормальный обед, а не похороны.

— Постараюсь.

Кафе называлось «Уютное» — и оно действительно было уютным. Маленькое, на пять столиков, с клетчатыми скатертями и живыми цветами на окнах. Я вошёл первым, огляделся. Никого из знакомых. Только пара пенсионеров за дальним столиком и официантка, протирающая бокалы.

Я сел в угол, откуда было видно и вход, и улицу. Морок работал — я проверил себя в зеркале, висящем у вешалки. Вместо моего лица там было чужое, незнакомое. Другая форма носа, другой разрез глаз. Даже цвет волос казался темнее.