Укротить сбежавшую невесту. Академия Магического Надзора (СИ). Страница 37

— Что с ним? Кто на него напал? — так и знала, что с ним не все в порядке.

— Подожди, это ещё не всё, — Вейн перевёл дух. — Я, конечно, сразу захотел узнать, что происходит. Но меня бы никто не пустил в лазарет, туда сейчас пускают только магистров. Тогда использовал магию. Скрылся и пробрался внутрь. Спрятался за углом и подслушал разговор декана, лекарей и ректора.

— Надеюсь тебя не поймали, — покачала головой. — Это же нарушение.

— Плевать, — отрезал он. — Я должен был узнать, что случилось с ним. Он, конечно, та ещё заноза, но он... ты переживала.

— Что ты услышал? — тихо спросила я.

Вейн и Аэрон переглянулись. Потом Вейн продолжил:

— Он пришел в себя на некоторое время и рассказал обо всем, пока лекари возились с его ранами. Ему нужно было быть в сознании, чтобы некоторые лекарства сработали лучше. Оказывается, он еще не успел уйти после прошения об отгуле. В ту ночь, когда на тебя напали, когда была битва у главного корпуса, он был здесь. В Академии. Когда прозвучала тревога, он выбежал из общежития и увидел всё: тех людей в плащах, сражение, тебя... и услышал обрывки разговоров. Он понял, что охотятся именно на тебя.

Я замерла. Ксерион был там. В ту ночь. Видел всё.

— А потом он сделал то, чего никто от него не ожидал, — продолжил Вейн, и в его голосе прозвучало что-то, чего я раньше никогда не слышала. Кажется, уважение. — Он использовал какой-то скрывающий артефакт. Видимо, семейную реликвию изумрудных драконов, и проследил за убегающими членами клана, переместившись вслед за ними с помощью артефакта перемещения. Он оказался рядом с их логовом. В горах, далеко за пределами Академии.

— Он... проследил за ними? — прошептала я. — Один?

— Один. И он видел их главарей. Видел Фарелла, этого проклятого советника. Успел кое-что подслушать важное. Но когда он пытался уйти... его заметили.

Аэрон сжал мою руку крепче.

— Он принял бой. Один, в горах, против нескольких противников. Он сражался, но силы были неравны. Его тяжело ранили. Несколько глубоких ран, сломаны рёбра, магическое истощение... Лекари говорят, он был на грани смерти.

Вейн сделал паузу, вспоминая услышанное.

— И тогда, в самый критический момент произошёл выброс. Его магия, которая всегда была подавлена, его дракон, который, как все думали, никогда не проснётся... он пробудился. Одним рывком. Ксерион обернулся в дракона. Схватил одного из нападавших и полетел к Академии. А когда достиг ворот, рухнул на землю без сил и обратился обратно в человека.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова. Перед глазами плыла картина: Ксерион, всегда такой надменный, такой самоуверенный, с вечной раздражающей улыбкой и колкими замечаниями... Ксерион, над которым я издевалась за то, что он не может обернуться... Он, истекающий кровью, одинокий, в горах, сражается с врагами, чтобы защитить меня. Чтобы принести информацию, которая поможет обезопасить меня.

Он обернулся без подготовки. Не представляю, как ему было больно. Обычно к этому подростки идут целый год, чтобы оборот не убил их. Как Ксерион вообще выжил?

— Вот вам и глупый дракон, — тихо прочирикал сбоку Сарж, явно под впечатлением от рассказа. Да чего уж тут, я и сама была в шоке.

— Его без сознания нашли стражники у ворот, — закончил Вейн. — Рядом с ним лежал тот, кого он приволок с собой. Тоже без сознания, но здоровый и живой. Его сразу схватили и отвели в темницу. А Ксериона срочно понесли в лазарет. Лекари до сих пор борются за его жизнь.

— О боги... — прошептала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Он... всё это время...

Ребята ничего не сказали. Только сочувствующе смотрели на меня, пока я приходила в себя.

— А ты, — прочирикал Сарж, глядя на меня, — бедного парня игнорировала. А он вон какой... герой!

— Сарж, не добивай меня! — простонала, хватаясь за голову. — Мне и так плохо!

Глава 57. Вина

Я сидела у его постели, не отрывая взгляда от его бледного, изможденного лица. Часы тянулись бесконечно долго. Солнце за окном поднималось все выше, заливая палату ярким, почти ослепительным светом.

Ксерион не приходил в себя. Он лежал неподвижно, и только его неровное, прерывистое дыхание да слабый пульс под моими пальцами напоминали мне, что он жив.

Я сжимала его холодную ладонь в своих руках и смотрела на его лицо. На эти резкие, заострившиеся черты, которые я так хорошо знала с детства. На его длинные изумрудные волосы, сейчас такие спутанные и грязные, — я привыкла видеть их идеально уложенными, блестящими, пахнущими дорогими маслами. На его губы, обычно изогнутые в насмешливой, самоуверенной улыбке, а сейчас бледные, сухие, сжатые в тонкую линию.

— Какой же ты дурак, Ксерион, — прошептала, проводя большим пальцем по тыльной стороне его ладони. — Какой же невыносимый, упрямый, гордый дурак.

Он не ответил. Только его ресницы чуть дрогнули, но, возможно, мне просто показалось.

В палату вошла пожилая целительница — высокая, сухая женщина с седыми волосами, собранными в тугой пучок, и острыми, проницательными глазами. Она молча осмотрела Ксериона, проверила повязки, приложила руку к его лбу, и я почувствовала легкую пульсацию магии.

— Стабилен, — произнесла она наконец, и в ее голосе прозвучало облегчение. — Потеря крови остановлена, внутренние органы начали восстанавливаться. Драконья сущность работает на полную, ускоряя регенерацию. Но он все еще очень слаб.

— Когда он очнется? — спросила, и мой голос прозвучал хрипло и чужим.

— Сложно сказать. Может, через несколько часов. Может, через день. Организму нужно время, чтобы прийти в себя после такого истощения. — Она посмотрела на меня, и ее взгляд смягчился. — Вы не хотите пойти перекусить, ири Лорелея? Вы здесь уже несколько часов.

— Я не голодна, — покачала головой, не отрывая взгляда от Ксериона.

Целительница покачала головой, но спорить не стала. Она вышла, оставив нас одних.

Время тянулось мучительно медленно. Я пересаживалась на стуле, меняла положение, но руку Ксериона не отпускала ни на секунду. Боялась, что если разомкну пальцы, то случится что-то непоправимое. Что он исчезнет. Что это все окажется страшным сном, и я проснусь, а его не будет. Или он будет, но уже мертв.

В полдень дверь палаты снова открылась, и на пороге появилась молодая девушка — помощница целительницы. Я видела ее мельком, когда только пришла: невысокая, круглолицая, с рыжими волосами, заплетенными в две толстые косы, и веснушками, рассыпанными по щекам. В руках она держала поднос, на котором дымилась тарелка с супом, стоял стакан с морсом и лежал ломоть свежего хлеба.

— Ири Лорелея, — обратилась она ко мне, робея, — магистр Элиан сказал передать, что вы должны поесть. И целительница Эйлин тоже велела проследить, чтобы вы подкрепились.

Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота при одном только запахе еды.

— Спасибо, но я не хочу.

Девушка помялась на пороге, не решаясь уйти. Потом сделала шаг вперед и поставила поднос на тумбочку у кровати, с другой стороны от меня.

— Вы же понимаете, что ему не станет легче от того, что вы будете морить себя голодом? — тихо сказала она, и в ее голосе прозвучала мягкая, но настойчивая укоризна. — Я слышала, он ради вас рисковал жизнью. Неужели вы хотите, чтобы, когда он очнется, его первой мыслью было то, что вы из-за него не едите?

Я замерла, переваривая ее слова.

Она была права. Ксерион — этот самоуверенный, навязчивый, временами невыносимый дракон — рисковал собой. Ради меня. Он мог погибнуть, но не пожалел бы об этом, потому что считал, что защищает меня. А я сейчас сижу здесь, смотрю на его бледное, измученное лицо и отказываюсь от еды, потому что мне «не хочется». Как будто это может помочь ему очнуться быстрее. Как будто это докажет ему, как сильно я переживаю.

— Вы правы, — выдохнула, чувствуя, как внутри меня что-то переворачивается. От стыда. — Простите. Я... я просто...