Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 2 (СИ). Страница 22

– Ваше право, – пожал плечами Ройс, не обращая на их выпад особого внимания. – Но нам-то, надеюсь, вы есть не запретите? Зная, что у нас с утра маковой росинки во рту не было? – Он подмигнул карающему клинку. Тот понимающе усмехнулся в ответ.

– Мы просто с пяти утра на ногах, – объяснил он, галантно отодвигая стул и кивая Эдит. – Так что уж простите нас.

Эдит покраснела и неуверенно присела на край стула, бросив при этом виноватый взгляд на своих подруг. Марта хмыкнула и тоже села на выдвинутый для неё шерифом стул.

Следом за ними расселись и мужчины. Конрад опустился на свой стул с довольным вздохом, откинувшись на спинку. Ройс сел рядом, сразу положив локти на стол – видно было, что он действительно устал. Дэмиан же устроился чуть поодаль, развернув стул так, чтобы видеть и стол, и вход в пекарню одновременно – привычка спецслужбиста, которая у него явно уже была в крови.

О Паддл же и Титтл типа забыли. С десяток секунд они попереминались с ноги на ногу, затем переглянулись, после чего Титтл громко фыркнула, Паддл кашлянула в кулак, мол, а мы?..

Но до них никому не было дела – Конрад что-то негромко говорил Ройсу, Эдит теребила край свой кофточки.

Наконец, Титтл не выдержала. Решительно преодолела два отделявших её от стола метра, с громким скрежетом сама себе отодвинула стул и плюхнулась на него с таким видом, будто делает всем огромное одолжение. Паддл последовала её примеру, усевшись рядом с ней.

Глава 15

Я двигалась как во сне, стараясь, чтобы руки не дрожали. Нож плавно входил в теплую мякоть хлеба, и с каждым его погружением по пекарне разливался аромат, от которого, казалось, сам воздух становился мягче. Это был не просто запах выпечки. Это был запах дома, уюта и... чего-то ещё, неуловимого, что заставляло плечи расслабиться, а дыхание выровняться.

Руки всё ещё слегка подрагивали от пережитого напряжения, но аромат свежего хлеба – тёплый, с ноткой утренней росы и магия моих «трёх улыбок на рассвете» – действовал успокаивающе.

Намазывая на хлеб масло и укладывая сверху сыр и ветчину, я украдкой косилась на перстень Дэмиана, опасаясь, что он засечёт магию.

Камень поблёскивал тускло-красным – пока вроде всё спокойно, мысленно отметила я.

Ещё ломтик ветчины – перстень молчал.

Листик салата для красоты – о чёрт, карающий клинок тоже посматривает в мою сторону!

Так, спокойно!

Я совершенно спокойна! Я ничего такого не делаю, просто режу бутерброд по диагонали, совершенно не думая о том, что всесильный карающий клинок может в любой момент вскочить и обвиняюще завопить: «Ага! Попалась, ведьма!»

Нет, я совершенно об этом не думаю. И вообще, ну какая я ведьма! Сама по себе я ни на что не способна! Так... дилетантка с волшебной поваренной книгой. Но да, вряд ли это послужит моим оправданием, если то, что я пользуюсь магией, засекут. Э-эээ стоп! Отставить негативные мысли! Мыслим исключительно позитивно!

Тем более, что перстень молчит. Хммм… может, он вообще не настроен на такого рода магию? Да, наверное, да.

Краем глаза я отметила, что изменилась также атмосфера и в зале. Он наполнился негромким дружелюбным гулом – смехом, улыбками, обменами любезностями, веселым перезвоном чашек, блюдец и ложечек.

Лети, которая ещё пять минут назад была так расстроена, что едва не плакала, теперь порхала между столиками с подносом, напевая что-то себе под нос. Покупатель, который несколько минут назад громче всех кричал, что ему надоело ждать, когда его наконец обслужат, теперь благодушно кивал ей и даже оставил чаевые.

Ивко шутил с парочкой бывших «ополченцев» за угловым столиком – и те искренне хохотали. Он что-то изображал руками, видимо, рассказывая забавную историю, и мужчины хлопали его по плечу, как старого приятеля. Удивительное зрелище, учитывая, что ещё пять минут назад их жены требовали немедленно закрыть «проклятую пекарню», а они пусть и не особо охотно, но всё же поддерживали их.

София вполне искренне улыбалась одной из «ополченок»!

Так вот как это, оказывается, работает! Достаточно было просто разрезать хлеб.

Лежавшая рядом со мной книга, укоризненно зашелестела страницами – мол, а я что говорила! Но ты же никогда меня не слушаешь!

Я закатила глаза, мол, ладно! Хотя…

– Представляю, чтобы тут началось, возьми я в руки нож! – нашла я таки себе оправдание.

На сей раз книга прошелестела совсем тихо и как-то устало. Это, как я поняла, был тяжкий вздох и намек на то, что я неисправима! Ну или туповата, раз не догоняю, что хлеб можно было не резать, а просто разломать.

Само собой, я догнала это. Просто немного с опозданием. Вслед за чем, догнало меня также и то…

– Теперь я волнуюсь, что кто-нибудь заметит всю эту благостность, – скользнула я взглядом по залу, – и поймет, что дело не чисто!

Волшебная книга опять, судя по шелесту страниц, тяжко вздохнула.

Я тоже вздохнула. Точнее вдохнула и выдохнула, успокаиваясь.

Ладно, была ни была! Решила я и, взяв большой деревянный поднос, выставила на него сначала блюдо с бутербродами – его я поставила в центр, рядом – горчицу и соленья (из своих личных запасов), стопку небольших тарелочек и салфетки. Подумав, добавила ещё вазочку с медом для чая, который уже подал Ивко, и сахарницу. И на всякий случай – блюдо с утренней выпечкой: несколько профитролей с творожным кремом и булочек с корицей.

– Спасибо, Аннет, – мэр принял от меня поднос с благодарной улыбкой и тут же взял бутерброд. – М-м-м, божественный аромат!

Выставив содержимое подноса на стол, я поспешила вернуться за прилавок. Правда, перед тем как отойти, всё же не удержалась и снова покосилась на перстень. Камень, к моему облегчению, не подавал никаких признаков тревоги – или карающий клинок просто блефовал, или его перстень, таки точно, не был настроен на магию, которой меня научила волшебная книга, сделала я окончательный вывод.

Я сделала вид, что протираю и без того чистую стойку, а сама превратилась в одно большое ухо, отчаянно пытаясь расслышать, о чем же пойдет речь за столом. Но увы – в пекарне было слишком шумно. Гул разговоров посетителей, звон посуды, шипение кофемашины, которую снова запустил Ивко, да ещё и Лети, которая как раз прошла мимо с полным подносом, напевая какую-то песенку – всё это сливалось в общий шум, из которого до меня долетали лишь отдельные слова.

Расслышать что-то связное было решительно невозможно. Оставалось только наблюдать – мэр что-то серьёзно говорил, жестикулируя рукой с бутербродом, шериф кивал, сложив руки на столе, а дамы из «командования ополчения» хмурились.

Карающий клинок взял бутерброд последним. Но есть сразу не стал – несколько секунд он внимательно его изучал!

Я забыла как дышать. Неужели всё же что-то почувствовал…

Я уставилась на него во все глаза.

Проходящая мимо София озадаченно на меня покосилась.

В конце концов он поднес бутерброд ко рту, но снова же не для того, чтобы откусить, а чтобы понюхать!

Его ноздри едва заметно дрогнули и он резко повернулся и посмотрел на меня.

У меня йокнуло сердце. Глаза расширились. Я с трудом сдержала «ой!»

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, что краснею – начиная с шеи и до корней волос. Кончики ушей, так и вовсе, словно бы вдруг превратились в факелы.

Его серые глаза смотрели прямо на меня, внимательно, пронзительно, словно он видел меня насквозь. В них мелькнуло что-то… Подозрение?..

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

Я судорожно сглотнула и попыталась изобразить невинное выражение лица, но тряпка выскользнула из моих внезапно ставших влажными ладоней и шлёпнулась на пол. Я нагнулась за ней, благодарная за возможность спрятать пылающее лицо, но… вот беда, навечно остаться под прилавком я не могла, пришлось выпрямиться.

Карающий клинок всё ещё смотрел на меня.

Я снова сглотнула.

Наконец, не разрывая зрительного контакта, он медленно откусил от бутерброда ма-ааленький кусочек. И принялся жевать – задумчиво, не сводя с меня внимательного, изучающего взгляда. Мне стало не по себе. Я поспешно отвернулась, чувствуя, как его взгляд буквально прожигает мне спину.