Эндшпиль с бриллиантовым конем. Страница 3

– Ксю, откуда у тебя такая… ммм… штучка? – услышала Аксинья голос Толика. Тот опять возник у нее за спиной, неслышно подкравшись.

– Ты о чем? – не отрываясь от экрана ноутбука, спросила она: письмо, которое она читала, было длинным, но бестолково написанным на эмоциях бывшей подругой. Но в нем содержалась нужная ей информация.

Господи, как же он ей мешал, этот друг детства, давно ставший далеким и ненужным. Мрак! А выгнать из комнаты не получится – его территория.

Аксинья обернулась, чтобы посмотреть, что за «штучку» вертит в руках Толик. Это была фигурка шахматного коня. И Ксю ее точно видела впервые.

– Ты где ее взял?! – набросилась она на друга.

– Из чемодана твоего взял! Из открытого! А че, не твое это? На, глянь поближе, – Толик сунул ей в руку фигурку.

Аксинья вдруг покраснела: чемодан она оставила на диване, все вещи в нем лежали вперемешку, как покидала еще в московской квартире. А этот недоумок в нем рылся, что ли?

– Ну? – От нетерпения Толик только что не приплясывал.

– Не мое! – с удивлением заметила она.

– А чье? Стырила где по-тихому? – глупо хихикнул тот.

– Дурень, не суди по себе, – спокойно, без эмоций выдала Аксинья и поставила шахматного коня на ладонь. Фигурка, высотой сантиметров пять, была выточена из какого-то белого камня и оказалась довольно тяжелой. Тонкая витая нить из желтого металла обвивала ее по спирали, между витками были вставлены прозрачные стразы, глазницы коня сверкали «сапфирами», а округлое основание обрамляло кольцо из «рубинов».

– Иди ж ты! Золото, брильянты! Стоит, наверняка, немерено баксов, – раздался взволнованный шепот рядом с ее ухом.

– Какие бриллианты, Толик? Стразы, металлические нити.

– Да ты что! Ты глянь внимательно – коню этому сто лет, не меньше! Ухо вон чуток отбитое. – Толик взял с ее ладони коня и перевернул его. – Бархатная наклейка, смотри, вся истерлась!

– Вытерлась, – машинально поправила Аксинья, признавая его правоту.

И задумалась. Как и когда конь мог оказаться в ее чемодане? В московской съемной квартире, где они жили с Вадимом, она собиралась в одиночестве, то есть положить фигурку в чемодан самолично не могла. Или могла? Машинально вынув из ящика комода, где держала всякую канцелярию. Что она там доставала? А… печать их с Жанкой совместного «ООО». Взяла, больше не доверяя «бывшим» ни в чем! Мало ли какие документы те могут состряпать, подпись у Аксиньи немудреная, две буквы: «Я» заглавная и «м», а дальше загогулина. Подделать легко, потом печать шлепнуть и готово.

Только убей, не помнила она этого коня…

Могла, не глядя, смахнуть фигурку с полки в горке. Бардак там царил постоянно, складировалось все, в данный момент ненужное, но в перспективе – а, вдруг? Что-то ей там понадобилось найти… Вспомнила – набор пустых емкостей для путешествий. Такие маленькие флакончики и баночки, куда можно налить шампунь, гель для душа, положить немного крема из больших упаковок. Взяла большой круглый хохломской поднос и выгребла на него с полки все подчистую. Нашла прозрачную сумочку с емкостями… и все. Не было там фигурки точно, не заметить такую красоту нереально.

Чемодан она набила плотно, до лифта, потом до машины кое-как доволокла, и в багажник своей малолитражки запихнула с трудом. Злость придала сил, а так бы пришлось помощи просить. Как раз парень шел мимо, сосед по этажу. Перекинулись парой фраз, она села за руль и уехала, попрощавшись. К машине близко он не подходил, да и багажник был уже закрыт.

В мотеле? Одну ночь она спала в крохотной придорожной гостиничке. Чемодан с собой в номер не брала, только кое-какие вещи из него. Авто на сигнализации оставляла на закрытой стоянке. Утром, в шесть, уже выехала. Завтракала в кафе через пару часов пути, позвонила отцу, предупредила, что едет.

Отец… да, кроме него подкинуть фигурку не мог никто. Пока она была в ванной комнате, он минимум пятнадцать минут имел свободный доступ к чемодану. А зачем ему понадобилось подкинуть эту вещицу ей? И что это значит? Откуп? Или подарок?..

– Ну, Ксю, не молчи! Сообразила, кто тебя одарил?

– Подожди, позвоню. Чайник поставь пока, – то ли приказала, то ли попросила она.

– Да не буду я подслушивать, больно надо. Мутная ты стала, Ксюха. Секреты от меня…

– Иди, Толик!

Аксинья набрала номер отца, но тот не ответил. Тогда она позвонила Миле, надеясь что ее номер телефона остался прежним.

– Отец где? Позови! – приказала она, забыв поздороваться.

Мила ответила набором протяжных звуков, среди которых самыми ясными были междометия, и Аскинья поняла, что либо отец не в состоянии ответить, либо ушел из дома, оставив телефон. Смысла выяснять подробности не было, она отключилась. «Ладно, позже наберу его еще раз», – решила Аксинья, и уставилась на Толика, застывшего в дверях комнаты с подносом в руках.

– Я осел, Ксю, ты ж голодная. Прости. В этой хате у меня только сушки и пряники. Водка еще. Хочешь? – спросил он с надеждой.

– Не употребляю, Толик, давай чай с сушками, – махнула рукой Аксинья.

– Не дозвонилась отцу, – небрежно заметил тот, ставя поднос на стол.

Она не ответила. Все планы, которые она выстраивала всю дорогу от Москвы до дома, показались ей теперь ненадежными. Потому что она не была уверена, что отец поможет. Если там рулит Милорада со своим семейством, а папенька подчиняется, попивая любимый коньячок, то квартиру продавать он откажется. Может даже отказаться оплачивать съемную, а у нее лишних денег нет. Только в обрез на то, чтобы начать дело заново. Впрочем, если Толик оставит ее здесь надолго… ей нужен год, от силы полтора, чтобы набрать местную клиентуру и начать стабильно зарабатывать.

Был еще вариант – продать дачу в Стромиловском. Наследство бабушки, собственность Аксиньи, неделимая ни с кем. Но, черт возьми, как жалко-то!

– Сходи к нему еще раз, Ксю. Мои говорят, запутался он, когда связался с этой телкой Милой. Выживет из квартиры его эта бесовская кодла, говорят, жениться он на Милке собирается.

– Почему бесовская? – вяло спросила Аксинья.

– Так бабка там – ведьма! С Молдовы они, типа беженцы. Она там колдовкой была, и здесь этим же промышляет. Ходят к вам в квартиру разные тетки по своим бабьим делам. И деньги ей платят.

– И что, помогает она? – рассмеялась Аксинья, которая во всякую бесовскую муру и прочие гадания на гуще и черных бобах не верила.

– Наверное, если ходят и ходят. Смейся! Вот останешься без жилья! Тогда у тебя будет только один выход!

– Это какой-же, Толик?

– Замуж за меня пойдешь, – с торжеством произнес друг детства. – Распишемся, отец с матерью давно от меня внуков ждут. Я нагулялся уже, Ксю, так что мужем буду верным. Не обижу.

Аксинья рассмеялась бы, если б не был так серьезен Толик. Обидеть его побоялась.

– Толик, я не хочу лезть ни в какие отношения сейчас, тем более, в законные. Только что… впрочем, ладно…

– Договаривай, Ксю! Был у тебя в Москве кто? От него сбежала? Изменил? – закидал вопросами Толик, заставив Аксинью покраснеть. Не готова она была признаться, что ее кинули! Даже старому другу.

– Не отвечай, и так все ясно. Короче. Вечером вдвоем идем к твоему отцу. Сейчас мне на работу, вернусь в восемь. Если что, звони, – положил он перед Аксиньей визитку.

«Фитнесс-клуб «Импульс». Улица Набережная, дом пять, строение один. Снегирев Анатолий Станиславович. Тел…»

– Ты там кем, Птица? – спросила Аксинья, назвав друга детской кличкой. – Тренером?

– Почти, Ксю. Мой это клуб. Звони, если что, – повторил он и вышел. Через несколько секунд хлопнула входная дверь.

«Набережная, пять… это же в ЖК «Порт»! Ничего себе, там аренда космическая. Интересно, на какие шиши Толик открыл этот клуб? Что вообще я о нем знаю?!» – вдруг спохватилась она, боясь подумать о худшем – Толик каким-то образом снова связался с криминалом…

Им было по пятнадцать, когда этот болван чуть не присел на зону за участие в драке. Не прошел мимо! Бились серьезно, среди бившихся были «свои». Когда один из «врагов» остался лежать на земле, истекая кровью, возле него оставался лишь Толик. Его прибывшая полиция и задержала. Остальные сбежали. Тогда Аксинья дала ему определение, которое он точно заслуживал – дурень. Отец Аксиньи оплатил ему хорошего адвоката, который провел свое собственное расследование. Плюс хорошая характеристика из школы, спортивной секции и родительского комитета класса.