Эндшпиль с бриллиантовым конем. Страница 2

– Ты еще кто такой? Бэтмен? – без страха, со смешком спросил Федор, ставя стакан на стол. – Ну?! Чего молчишь? Ты как прокрался в здание? Охрана спит, что ли? – потянулся он к тревожной кнопке под столешницей.

Но тут же убрал руку, потому что незваный гость резко стянул с головы балаклаву.

– Не может быть… Явился-таки! Значит, решился… Прав Геныч оказался, – усмехнулся Федор: вот еще одна проблема до кучи. – Выходит, не устраивает тебя наше предложение? Что, совсем прижало? Столько лет не вспоминал, с чего вдруг?

– Не твоя печаль, Яма! – скривился гость. – Отдай по-хорошему, и я уйду. Только твоя доля осталась.

Глядя на его кривую ухмылку, Федор вдруг разозлился.

– А что будет, если скажу нет? – с угрозой спросил он и тут заметил в руке незваного гостя пистолет.

Федор приподнялся с кресла. Пошатнулся и, чтобы позорно не плюхнуться обратно, рукой оперся о стол. «Набрался-таки шипучки. Голова гудит, ноги не идут», – подумал невесело и сделал шаг вперед.

Плечо обожгло так неожиданно, что раздавший перед этим хлопок он с возникшей болью поначалу не связал. Машинально схватившись правой рукой за раненое плечо, он с удивлением посмотрел на гостя.

– Совсем берега попутал, бандюга? – тихо, с угрозой произнес он.

– Теперь дошло, что не шучу? Где они? – сделал тот пистолетом круговое движение. – В сейфе?

– Зря сюда пришел, я такие ценности в офисе не храню, – усмехнулся Федор и тут же себя обругал: теперь эта скотина завалится к нему домой. Хорошо, семейство он вчера отправил к морю! И дочь… выгнал…

– Неужели в квартире? Там у тебя целый табор, не боишься, что найдут? Или просто время тянешь? Где ключ от сейфа, Яма?

– В кармане. В сейфе только бумаги… – Федор сделал еще один шаг. Кнопку он нажать не успел, второй выстрел прозвучал не так глухо. Или Федор уже ждал его? Скорее, да… На этот раз обожгло ногу выше колена. Он машинально сделал пару шагов, но упал, больно ударившись виском об угол стола. Сознание не потерял, но боль была такой сильной, что не смог удержаться от стона. Федор собрал силы и сел, прислонившись спиной к тумбе стола.

Он спокойно сидел, пока гость шарил по карманам. Потом наблюдал, как тот, сидя на корточках, открывает сейф, копается в нем. Потом вдруг замирает, насторожившись, потому что стали слышны шаги бегущего человека.

– Черт! – незваный гость поднялся в полный рост.

В том, что бандит не убьет его, пока не узнает, где тайник, Федор не сомневался. Он должен понимать, что мертвый он уже ничего не скажет.

Но, как оказалось, он ошибся. Глядя на наведенное на него сверху вниз дуло, Федор вдруг ясно осознал, что теперь сделать ничего не успеет. Даже, если дотянется до тревожной кнопки, этот придурок выстрелит и в третий раз. Только в упор и наверняка. Но попытаться стоило. Федор вновь собрал силы и дернул здоровой рукой за ногу гостя. Тот упал, одновременно прозвучал и выстрел. На этот раз пуля угодила Федору в бедро. Он видел, как преступник вскочил и рванул к балконной двери. В руках он держал ноутбук Федора и его же барсетку, в которой лежали ключи от квартиры, водительские права и фотография дочери. В запертую еще Федором дверь заколотили, потом с громким щелчком повернулся в замочной скважине ключ.

– Федор Андреевич, вы меня слышите? Я вызвал скорую и полицию, уже едут. Держитесь! Пойду их встречу! – суетился рядом с ним пожилой охранник. – Я пошел, да? Только вы не умирайте! – крикнул тот на бегу и скрылся за дверью.

А Федор был уверен, что умирает. И не от нанесенных гостем ран, а от начавшегося сердечного приступа. До таблеток не дотянуться, они в ящике левой тумбы стола. Даже если попытаться проползти эти пару метров… Но сил уже не осталось. Федор закрыл глаза. Боль усиливалась, казалось, болит все тело, каждая клеточка, а пульсации резкими толчками отдают в мозг. Федор почувствовал страх. Это была не боязнь близкой смерти, а сожаление, что не успел покаяться. Попросить прощения у дочери за ее мать, которую выгнал вон так жестко, и за то, что сегодня фактически выгнал из дома и ее…

Федор услышал приближающиеся шаги, кто-то громко топал по лестнице. Последнее, что увидел – мужчину в голубом костюме фельдшера скорой помощи. «Опоздали, господа», – еле выговорил он и закрыл глаза.

Глава 1

Аксинья, не обращая внимания на Толика, который что-то говорил, торопливо открыла электронную почту. Пока они поднимались по лестнице, оповещение о полученных письмах прозвучало на мобильном дважды. Поэтому, как только они вошли в квартиру, Аксинья бросила чемодан на диван, достала из него ноутбук и расположилась за столом.

Она вернулась в родной город из столицы, где потеряла разом все – жениха, работу и подругу. Банальность произошедшего ее просто убила: ну, ладно, изменил, но с кем! С Жанкой! Которая не только подруга, а еще и партнер по бизнесу, который они вдвоем выстраивали два года! И теперь, когда все налажено-отлажено до последнего штриха – сайта, эти двое – Жанка и Вадик подложили «свинью», как считала Аксинья, всем троим. Послав в пень обоих «бывших», она выдернула свои деньги из общего дела, собрала вещи и рванула домой к отцу.

Зря она готовила сюрприз папочке, тот, оказывается, с подарком ее опередил: с порога выяснилось, что в их квартире плотно обосновалось длинноногое, глазастое и грудастое чудо – его секретарша Мила. Опять же, бог бы с женщиной, но, если б была нормальная тетка папиных лет, желательно умная, образованная и приятной наружности! Но Милорада Светличная и лицом, и фигурой, и статью походила на единственную уцелевшую в городском парке скульптуру сталинских времен – девушку с веслом. Почему возникла именно такая ассоциация при первой же встрече с Милой в приемной офиса отца, Аксинья не задумывалась. Но первое мнение оказалось точным: схожесть с мраморным изваянием была потрясающей, так как Мила двигалась мало и неторопливо и часто застывала на одном месте в нелепой позе, например – с приподнятой рукой, в которой были документы. Или еще – с лейкой возле кадки с пальмой. О чем думала в этот момент, было загадкой. Лицо ее при этом выглядело особенно неживым. Оно и так-то у нее было бледным и аккуратно вылепленным природой: придраться было не к чему: размер и форма его черт были классически идеальны. Пожалуй, чем и отличалась Мила от парковой статуи – размером груди: девушка с веслом, оживи она хоть на миг, позавидовала бы Милораде однозначно. Впрочем, над грудью, вероятнее всего, поработала не природа, а вкаченный хирургом силикон.

Почти что в молчании (ее вопросы без ответа отца не в счет) выпив с папой кофе, Аксинья подхватила чемодан и двинулась к своей комнате – ну, потерпит она и Милораду, раз папуле приспичило. В крайнем случае, закроется от них на своей территории. Но ее остановил робкий голос отца. Ее детская оказалась занятой малолетней дочерью Милорады. Этот, второй, сюрприз родителя оказался для Аксиньи более болезненным. Но третий – наличие в няньках ребенка сразу двух Светличных – матери и бабки Милы, которые квартировались здесь же, добил окончательно.

Были бы те в тот момент в квартире, Ксю не сдержалась бы, высказалась. Но она лишь слегка прослезилась с досады. Предательство жениха и подруги, видимо, ее уже закалило, поэтому, бросив на отца полный упрека взгляд, она подхватила чемодан и шагнула за порог квартиры, где выросла. Правда, сняв с ключницы ключ от ее единоличной собственности – дачного дома. Отец не сказал ни слова и не остановил…

И надо было ей в подъезде столкнуться с Толиком Снегиревым, другом ее детства! Он как раз спускался от своих родителей, которые жили этажом выше.

Толик быстренько уговорил ее на пустующую бабулину однушку в соседнем доме, несмотря на то, что после ее отъезда в Москву Аксинья с ним прекратила общение совсем. Московская жизнь закрутила, звонки друга она сбрасывала (а о чем с ним говорить?), не отвечала и в мессенджерах, получилось – она вычеркнула его из своей жизни…