Маньчжурский гамбит. Книга третья. Страница 11

Тело и мозг сработали на чистых рефлексах. Я одним прыжком оказался рядом с сановником, грубо, совершенно не по протоколу схватил его за плечи и резко, с силой развернул прямо к себе лицом.

Дин Сян от столь вопиющей наглости натурально охренел. Его глаза снова полезли на лоб, а на физиономии появилось выражение:" Да что ж за день такой?! С ума все посходили?"

– Господин Дин! – произнес я с таким искренним, неподдельным жаром, что сам Станиславский разрыдался бы от зависти. – Умоляю вас! Простите его!

Сановник ошарашенно заморгал, совершенно сбитый с толку моей выходкой. Капитан Лян, по-прежнему стоящий на коленях, и вовсе обалдел от такого поворота событий. Он вылупился на меня, как на сошедшего с небес бодхисаттву.

– Простите этого несчастного идиота! – продолжал я свой спектакль.

При этом, одним глазом смотрел мимо чинуши, наблюдая за сараем. А там разворачивалась своя драма.

Буквально из ниоткуда рядом с топтуном, который вот-вот мог заорать, появился Тимофей. Вахмистр действовал с грацией и скоростью крупного медведя-гризли.

Огромный кулак Тимохи, по размеру напоминающий пивную кружку, без замаха впечатался прямо в ухо пленнику. Шпик хрюкнул, закатил глаза и кулем осел обратно в темноту сарая. Тимофей с невозмутимым видом, осторожно прикрыл дверь, привалился к ней плечом, тихонько насвистывая какую-то казачью песню. Всё это заняло ровно три секунды.

– Да, он ворвался! Да, он посмел испортить нам этот чудесный вечер! Но посмотрите на него – он же просто слепой котенок, жалкий червь, заблудившийся в собственной глупости! – с особой экспрессией выкрикнул я, затем для большей достоверности ткнул пальцем в Ляна. – Не марайте о него руки, глубокоуважаемый господин! Безграничное великодушие только подчеркнет ваше высочайшее положение! Покажите, что истинная власть умеет быть милосердной! Пусть катится ко всем чертям, он уже всё осознал!

В общем, думаю, после сегодняшнего вечера о князе Арсеньеве появится еще один слух. Что он крайне эксцентричный тип. С придурью, по-русски говоря. Ну ничего. Человека с оружием и верными соратниками уважают. Психованного человека с оружием просто боятся.

Дин Сян поправил сбившийся воротник, откашлялся, посмотрел на меня со странной смесью недоумения и уважения. Похоже, еще никто не осмеливался так эмоционально призывать сановника к милосердию.

Затем снова перевел испепеляющий взгляд на капитана Ляна, который сейчас смотрел на меня с немым обожанием.

– Ни чжэгэ байчи! Иньвэй чжэвэй гаогуй дэ Элосы циньван ти ни цюцин, ни цзиньтянь цай нэн хо мин!

– Ты идиот! – мгновенно перевел Михаил. – Только благодаря заступничеству этого благородного русского князя останешься жив.

Лян, едва осознал, что его голова сегодня останется на плечах, подскочил со снега с такой невероятной прытью, будто под ним внезапно рванула петарда. Его колени все еще дрожали, но инстинкт самосохранения работал безотказно.

Капитан сорвал с головы фуражку и принялся кланяться. Причем делал он это с такой амплитудой и скоростью, что казалось, будто его сейчас переломит пополам.

– Сясе, Дин дажэнь! Сясе, циньван! – истошно голосил Лян, попеременно отвешивая поклоны то сановнику, то мне. – Во юнъюань бу хуэй ванцзи нин дэ эньдянь!

– Благодарит, – с легким налетом брезгливости перевел Михаил. – Говорит, что никогда не забудет вашей милости, готов мыть вам ноги и пить эту воду. Клянется могилами предков никаким образом не мешать князю в его делах.

– Да что толку, – мрачно констатировал Соломон, – Его будущее уже определено. После такого позора господин Лян вряд ли останется на своем посту.

Лян, продолжая пятиться и кланяться, наконец оказался на безопасном расстоянии от Дин Сяна. И тут же его тонкий, заискивающий голосок сменился на истошный, визгливый лай. Он повернулся к своим опешившим подчиненным, заорал так, что в ушах зазвенело.

Полицейские, которые сами уже были не рады, что вписались в этот блудняк, поняли начальство с полуслова. Если заходили эти мышиные шинели на наш двор как хозяева жизни, то покидали территорию как стадо напуганных, шелудивых псов.

Началась форменная паника. Легавые спотыкались друг о друга, роняли винтовки, бранились и запрыгивали в свои облезлые телеги прямо на ходу. Возницы отчаянно лупили лошадей кнутами. Капитан Лян рыбкой нырнул на заднее сиденье драндулета. Старый автомобиль чихнул, выплюнул густое облако сизого дыма и рванул от ворот лесопилки так резко, что начальник сыскного отдела едва не вывалился обратно на снег.

Меньше чем через минуту площадка перед воротами опустела. О недавнем визите доблестных стражей порядка напоминали лишь истоптанный снег да распахнутые настежь ворота.

Дин Сян медленно повернулся ко мне. Посмотрел пристально в глаза, а потом спокойно произнес:

– Знаете, князь, у меня появились некоторые вопросы. Думаю, нам надо их обсудить.

Глава 6

Мы стояли посреди опустевшего двора. Морозный ветер лениво гонял по утоптанному снегу какую-то щепку. Тишина после недавнего гвалта казалась почти неестественной. Все участники спектакля, имею в виду мою актерскую труппу, шустро расползлись по баракам. Почувствовали, что пора красиво исчезнуть с театральных подмостков.

Михаил тактично сделал несколько шагов назад, сливаясь с ночной темнотой, а потом и вовсе исчез. Соломон активно принялся изображать внимание к воротам. Даже подошел к ним поближе, тем самым оказавшись от нас с Дином подальше. Охрана сановника тоже бестолково топталась в стороне, не вмешиваясь. В общем, все – молодцы! Оставили нас сановником с глазу на глаз.

Я внутренне подобрался. Мысленно прикидывал, какие именно вопросы последуют. Про золото? Или чинуша все-таки успел заметить то, что происходило возле сарая? Или может его насторожил приступ всепрощающей христианской любви по отношению к Ляну?

Взгляд у главы коммерческого управления изменился. Он сейчас был совсем не таким, как пять минут назад. Исчезла барственная снисходительность, пропала сытая вальяжность. На меня смотрели умные, холодные глаза матерого, прожженного хищника, который внезапно почуял, что в лесу появился еще один зверь его весовой категории.

Похоже, моя маска эксцентричного русского, с придурью, вот-вот даст трещину. Дин Сян может быть кем угодно, но он точно не идиот. Иначе не занимал бы то место, на котором находится.

– Внимательно вас слушаю, господин Дин, – я спокойно достал портсигар, щелкнул крышкой. Предложил китайцу. Тот отрицательно качнул головой.

Ну, как говорится, наше дело предложить. Сам я в этой жизни к дурным привычкам тяги не имею, однако портсигар таскаю с собой. На всякий случай. Бывает полезно угостить собеседника, чтобы подтолкнуть к разговору.

– Вы разыграли прекрасное представление, князь Арсеньев, – негромко произнес сановник, кутаясь в шубу. – Эта ваша… пламенная речь в защиту ничтожного Ляна. Вы заставили меня сохранить жизнь и должность человеку, который оскорбил нас обоих. Я пошел вам навстречу, потому что надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. И да, можете считать, что все необходимые договоренности достигнуты. Отныне вы и ваши люди под моим покровительством. А значит и под покровительством маршала Цзолиня. Но теперь хочу знать правду. Зачем вам понадобился этот… – Дин пожевал губами, подбирая соответствующее определение, – Этот никчемный человечишка? Он опозорился не только передо мной. Его подчиненные стали свидетелями унижения своего начальника. Теперь капитану, чтобы восстановить прежнее влияние среди обычных полицейских, придется потрудиться.

Я несколько секунд молча смотрел на китайца. Делал вид, будто сомневаюсь, достоин ли стоящий передо мной господин откровений. Заодно соображал, как лучше ответить чинуше. Похоже, с ним нужно разговаривать на единственном языке, который он по-настоящему уважает – на языке голого, циничного прагматизма.

– Все очень просто, – я чуть понизил голос, мой тон стал более сухим, деловым. – Представьте, что вы сегодня, повинуясь справедливому гневу, стерли бы Ляна в порошок. Размазали бы его по стенке. Что было бы завтра?