Дипломатическая академия (СИ). Страница 73

— Я услышал, — откликнулся наследник. — Я услышал; — я услышал; — я услышал, — прошелестело за столом.

— Ты не посмеешь! — раскрасневшийся Тадеуш тоже вжал руки в подлокотники и с ненавистью уставился на племянника.

— Уже посмел! Я глава рода и ставить под опасность его будущее не позволю. Вы сегодня до вечера должны покинуть родовой дворец князей Радзивиллов.

Москва. Кремль.

— Ваше величество, наследник, знаю, насколько вы загружены, но напросился на приём, так как согласно утверждённому регламенту, всё важное, касающееся Андрея Первозванова, должно докладываться, по возможности, в день события, — вошедший в кабинет начальник тайной канцелярии сел в кресло, указанное императором.

— И что у нас важное? — нахмурился император Романов.

— Сегодня ночью, вернее рано утром, около половины пятого, — начал доклад начальник тайной канцелярии, — Первозванов внезапно проснулся, очень быстро собрался и поехал на север Москвы. При проезде через центр к нему присоединился его студенческий товарищ барон Иван Штерич, вместе с которым они приехали на конный завод. Как оказалось, в это время один из охранников намеревался совершить поджог. Пожар удалось предотвратить. Как следует из протокола допроса поджигателя, он был в долгу перед князем Тадеушем Кристиновичем Радзивиллом и делал это по его поручению. Кроме того, в это же время неподалёку от ограждения конного завода находилась машина, принадлежащая Тадеушу и два его человека. После проверки, выполненной полицейскими, машина уехала.

— Пока всё понятно, — Николай Петрович пролистал страницы допроса, акты обследования конюшни и внимательно посмотрел на начальника канцелярии.

— Государь, главный вопрос: как Андрей Первозванов узнал о готовящемся преступлении. По имеющемуся хронометражу он проснулся до того, как начались события, — «канцелярист» развёл руками. — В деле имеются показания, присланные из Владимира, где у Первозванова на круглосуточном дежурстве пункт компьютерного контроля. Когда, выехав их дома, Первозванов туда позвонил, камеры наблюдения зафиксировали, что охранник только покинул помещение дежурки для подготовки преступления. Значит, Андрей проснулся до того, как всё началось.

— Думаете, он мог разработать и закрутить такую масштабную интригу против Радзивиллов? — поинтересовался наследник престола Владимир Николаевич.

— Полагаю, что нет, — слегка отрицательно крутнул головой начальник тайной канцелярии. — Известно, насколько он обожает своего коня и в целом любит лошадей. И подставить их под удар — невероятно. В конюшне, во время разбирательства, Первозванов был в крайней ярости и после завершения допроса охранника вызвал его на дуэль и пристрелил. Потом подошёл к охране и полиции, которые наблюдали за поединком и сказал, что у него больше нет другого выхода, кроме как убивать — на его коня покушались уже в третий раз и его мягкий подход в первые два раза враги восприняли как слабость. Кроме того, практически не осталось сомнений, что пожар готовился по указанию Тадеуша Радзивилла: сегодня князь Гедеон Янович Радзивилл представил в императорскую геральдическую палату ходатайство об исключения Тадеуша Кристиновича Радзивилла из своего рода, назвав в качестве причины прямое невыполнение запрета главы рода.

— О как! А про Гедеона-то все: «мальчик-мальчик». Вон он как зубки показал. Родного дядю, старшего в роду, исключил, — удивился император.

— Тадеуш сегодня после полудня приехал в аэропорт и вылетел в Польшу. В графе выезда обозначен «туризм», — развёл руки начальник тайной канцелярии.

Император расхохотался: — От Андрея уже князья сбегают! Тадеуш что, не будет подавать документы на создание собственного рода? А раздел имущества: через нотариусов? — император взглянул на докладчика, который неопределённо пожал плечами.

Наследник престола добавил: — Дальше в деле записано, что с утра Гедеон провёл существенные перестановки среди руководителей рода, сместив или переместив на малозначащие должности сторонников младших ветвей рода и назначив на все высшие управленческие посты своих ставленников. У них же в семье говорят: как затейливо тасуется колода! Я в восторге — да не организуй Тадеуш эту комбинацию, Гедеону нужно было бы её выдумать. А так: главный оппозиционер выгнан из рода, остальные подприжали хвосты, к тому же их лишили ресурсов.

— Да тут, скорее, шахматы: шах и мат в два хода! — поддержал император сына.

Когда император по привычке, чтобы обдумать новую информацию, замер у окна, наследник тоже встал с кресла и подошёл к нему. Они вместе несколько минут любовались на вечерний Кремль.

Повернувшись к сыну, император задумчиво сказал: — С Андреем надо ускорять признание. Девок вокруг него уйма вьётся. Среди знати он уже широко известен. Собственностью разжился. Ха! — хохотнул Николай Петрович, — и ещё разживётся: я так понимаю, Гедеон Радзивилл сейчас виру заплатит за проделки дяди? Да и как боевика для рода его могут захотеть подтянуть. Дадут титул, женят на ком-то из своих…

— Не пойдёт он за титулом, — с сомнением покачал головой Владимир Николаевич. — Читал же в психологическом портрете, что мальчик гордый. Как вот в нём это упаковано — гордость и христианское смирение? Не нужен ему титул.

— За титулом не пойдёт, а если понравившаяся девушка скажет, что выйдет за него только в том случае, если он будет с титулом, и, на счастье, её дедушка этот титул ему готов дать в случае вступления в род, то пойдёт, — не согласился император с наследником. — Он это посчитает эффективным решением проблемы. А он любит эффективные решения.

Глава 34

Москва. Дом приёмов графа Уварова.

Гедеон Янович Радзивилл с родственниками входит в зал. Я с сопровождающими вошёл буквально за двадцать секунд до этого через противоположные двери. Столы тоже установлены в два ряда напротив друг друга. В этот раз я настоял на том, чтобы никто из поддерживающих меня князей не приезжал, и чтобы почести, оказываемые мной Радзивиллам, были минимальными. Со мной только пара заместителей и юристы. Посередине, между столами, замер граф Уваров и несколько нотариусов.

Как только все расселись, старший из нотариусов произносит: — Его светлость князь Радзивилл Гедеон Янович подписывает договор!

Напряжение витает в воздухе, и нотариусы откровенно торопятся. Фёдор Семёнович тоже переживает — подписание документов происходит на его территории, что прибавляет ему авторитета как переговорщику и миротворцу. Но если вспыхнет конфликт во время подписания, то и блеск Уварова немного потускнеет.

Нотариус, слегка поклонившись мне, провозглашает: — Андрей Андреевич Первозванов подписывает договор!

Передо мной три раскрытых папки. Размашисто ставлю подпись на последней странице договора. Нотариусы забирают документы. Церемония закончена. Мне показалось, что официанты с подносами начали входить в помещение ещё до того, как я поставил третью подпись. Встаю, беру бокал, Фёдор Семёнович, только что с тоненьким звоном чокнувшийся с Гедеоном Радзивиллом, чокается со мной. Поднимаю бокал, с полуулыбкой отпиваю глоток… Слегка кланяюсь, даже скорее просто киваю головой, в сторону Радзивиллов. Они так же быстро отпивают и направляются на выход. Моя делегация выходит через другую дверь. Ждём, для надёжности, пять минут, чтобы Радзивиллы точно уехали, и движемся к выходу.

Навстречу спешит граф Уваров. Он сияет — церемония прошла хоть и в напряжённой обстановке, но успешно и все приличия соблюдены. Что ж, у меня есть ещё чем его порадовать. У входной двери стоит пара больших коробок, киваю на них: — Искренне признателен Вам за посредничество в этом крайне щекотливом деле. Примите, в знак благодарности, небольшой подарок.

Слуги открывают коробки, я поясняю: — Комплект моих «македонских сабель», с которыми я тренировался в течение года перед триатлоном. Они из обычного металла, несколько тяжелее тех, с которыми я выступал, но это подлинное оружие, открывшее мне путь к победе. А здесь — седло и упряжь, один из трёх комплектов, с которым я выступал на финале триатлона.