Дипломатическая академия (СИ). Страница 4

Вот и Рябов, один из консерваторов, предпочитал «бумагу». Вглядываясь в большой лист, расчерченный на квадраты широт и долгот, он докладывал: — Получены данные от Московской области с координатами интересных для нас свободных участков, проведён их осмотр, предварительно намечены возможные районы размещения объектов.

Костя и Марк, пользующиеся архитектурными планшетами, с которыми они управлялись со скоростью автогонщиков, продолжают доклад: — Необходимо хотя бы предварительно определиться по месту строительства, уточнить состав объектов, возможное водо- и энергопотребление…

Подключив к разговору Матвея Давидова и ещё нескольких специалистов, крутим карты и планшеты, рисуем линии дорог и квадратики зданий…

От того, какой вариант выберем сейчас, мы можем избежать многих головных болей в будущем. Или получить их. Общий настрой мне понятен, и я его поддерживаю: если удастся что-то сделать до морозов, то весной можно будет раньше возобновить стройку.

— Почему этот участок выделен необычным цветом? — задаю вопрос архитекторам.

Переглянувшись с Марком, Костя отвечает: — Это объект культурного наследия; усадьба Ваньково, а точнее то, что от нее осталось — старый заросший парк и такая же заросшая трёхсотлетняя дорога. Там было имение Васнецова. Ну, который художник. Само имение не сохранилось.

Задаю вопрос: — Но этот участок вклинивается в те земли, что мы хотим купить. Нам же его не продадут?

С противоположного конца стола отвечает Виктор Дитерихс: — Такие объекты сдают только в аренду. На девяносто девять лет, по цене рубль в год за гектар при условии восстановительных работ.

— Там же только парк и дорога? Они не большие, а помимо них значительная территория закрашена в такой же цвет.

Вновь отвечает Дитерихс: — Никто не берёт, поэтому постепенно прирезают участок землёй, не являющейся культурным наследием, надеясь кого-то заинтересовать.

Задаю вопрос архитекторам: — Вода там рядом есть?

Но Костя и Марк смотрят на Матвея Давидова, переношу взгляд на него, и Матвей отвечает: — Полно, хоть упейся. Вот справка по водным ресурсам с указанием состава воды, вот по бурению в этом районе, а.… вот тут… почвы.

Ещё с полчаса покрутив карту, понимаю, что решения все ждут именно от меня. И переложить эту «задачу» не на кого. Немного подумав, говорю: — От Ванькова мимо парка, который мы восстановим, прокладываем дорогу и километрах в трёх от него строим деревню. Назовём Васнецово. От неё в одну сторону — дорога в низину — к конюшням, в другую, к холмам у реки — к приюту. По составу объектов вроде всё обговорили. Конкретную привязку делайте с учётом почв, высот и гидрографии.

Все шумно складывают бумаги и карандаши, переговариваются и намечают график работ. Им легко — каждый делает своё дело, в котором он разбирается. Мне же постоянно приходится заниматься тем, в чём я не разбираюсь и чего зачастую не понимаю.

Еду к облаку — Гефт просит новые шарики разных типов. Сижу, заряжаю. Уже третий день пытаюсь «забить под завязку» два полуметровых шара, но так как и «обычные» нужны в немереном количестве, заниматься только ими не получается. А от облака автопилот везёт меня в монастырь: отец Игнатий идёт на поправку, продолжаю контролировать и направлять этот процесс. У облака и в монастыре мне проще — это и есть моё «дело». На «новых землях», неподалеку от будущей деревни находятся два магических облака, надо будет до морозов там побывать, оглядеться.

Россия. Юго-западная зона локального пограничного конфликта.

Прибыв в штаб полка, Эдуард Полуэктин получил от дежурного направление «дальнейшего движения»: как оказалось, его вызывали не просто «в штаб», а к командиру и подойдя к его кабинету, Эдуард Полуэктин на минуту остановился, поправил форму, успокоил возникшее волнение от предстоящей «встречи» с начальником и резко постучал в дверь.

Услышав «Войдите!», он распахнул дверь, решительно шагнув в кабинет; остановившись, Эдуард слегка щёлкнул каблуками берцев и вскинул руку к кепке: — Товарищ гвардии подполковник! Гвардии рядовой Полуэктин по Вашему приказанию прибыл!

— Проходи ближе, — махнул рукой, вставая командир. Помимо комполка, в кабинете находились заместитель, начальник штаба, заместитель по воспитанию и ещё несколько незнакомых офицеров, сидевших за длинным столом.

Сердце Эдуарда тревожно ёкнуло: — Не накосячил ли я где? — мелькнула у него мысль. Он стал лихорадочно перебирать в своём мозгу последние «прегрешения», но не находил ничего такого, что бы «тянуло» на «беседу» в таком составе. Имевшаяся пара недавних «залётов» заслуживала нахлобучки от командира взвода, максимум от ротного: был в полку своеобразный «Табель о рангах», ранжировавший нарушения по размерам ущерба воинской дисциплине, и как следствие — методу «внушения» и должности руководителя, который «ставил на место» подчинённого, и ни одно из совершённых Полуэктиным «преступлений» перед Уставом за всё время службы не заслуживало разбора на уровне командира полка.

Подполковник сделал шаг навстречу «гвардии рядовому», протянул ему руку, которую Эдуард тут же пожал; у Полуэктина отлегло от сердца: — Если бы командир вызвал, чтобы устроить «разбор полётов», руку бы он точно не протянул и улыбаться не стал, — подумал он.

Командир полка повернул голову в сторону стола: — Начальник штаба!

Все офицеры встали, а начштаба открыл папку: — Выписка. Указом его императорского величества Николая Петровича Романова, за мужество и героизм, проявленные в зоне локального пограничного конфликта, медалью «За боевые заслуги» награждён гвардии рядовой Полуэктин Эдуард Валентинович!

Дальше для Эдуарда всё было как в тумане: он знал, что награждение вроде как обещали; точнее, после очередного «штурма» командир взвода, пробегая мимо, сказал ему: — Молодец! Отличился! Буду тебя на медаль подавать!

Но «буду подавать» и реальная медаль — в армейской бюрократии между двумя этими понятиями дистанция очень длинная, и не факт, что награждение вообще бы состоялось. А тут — месяца не прошло!

Командир полка взял медаль, протянутую кем-то из офицеров, прикрепил её на грудь Полуэктина и крепко пожал ему руку: — Поздравляю!

— Служу Отечеству! — бодро произнёс Эдуард.

Следом с поздравлениями подходили офицеры, а командир батальона ещё и по плечу похлопал. Полуэктин с каменным лицом стоял по стойке «Смирно». После рукопожатий офицеры не сели и Эдуарда томил вопрос, наиболее часто возникающий у солдат в кабинетах начальников: — Когда последует команда на выход?

Однако командир полка продолжил церемонию, взяв в руки какую-то коробку: — Также вручаю квалификационный знак «За штурм» с цифрой «три»; в последующем шильду будете менять самостоятельно.

С этими словами он передал Полуэктину коробку со знаком.

— А теперь мой приказ, — командир полка вновь кивнул начальнику штаба и тот, взяв листок, зачитал: — Выписка из приказа командира части о присвоении очередных воинских званий. Присвоить звание «гвардии младший сержант» гвардии рядовому Полуэктину Эдуарду Валентиновичу.

Протянув Эдуарду погоны, перечерченные двумя пластинками золотистого цвета, подполковник снова пожал ему руку: — Поздравляю! Разрешаю сегодня обмыть награду, знак и звание в подразделении, но без излишеств, под контролем командира взвода. Командир батальона в течение недели определит для Вас место дальнейшей службы!

— И ещё, — добавил подполковник, — Ваши командиры предлагали немного подождать и подавать Вас сразу на медаль «За отвагу». Я решил, что в Вашем положении желательно как можно раньше зафиксировать пусть и не столь престижную, но первую награду за боевые действия в зоне локального конфликта. Думаю, если Вы службу продолжите так же, как служите сейчас, то и «За отвагу», и «Мужика» [1] получите и титул выслужите.

— Буду стараться, товарищ подполковник!