Дипломатическая академия (СИ). Страница 17

Я пошёл с нею рядом на выход, и когда мы подошли к автомобильной стоянке, и рядом никого не оказалось, она начала: — Завтра утром, к восьми тридцати, вас с Воронихиным приглашают в амбулаторию для прохождения медосмотра. Сейчас кину описание, там что-то с военной обязанностью связано. Воронихину я уже сообщила.

Благодарно киваю: Марина могла бы это и публично произнести перед лекцией или на перерыве. Всего лишь медосмотр. Но на него приглашены только двое простолюдинов, учащихся в нашей группе — я и Воронихин. Она решила, что не стоит подчёркивать это лишний раз. Поражаюсь её такту. Благодарю.

Она крутит головой по сторонам, и повернувшись ко мне, с улыбкой отвечает: — Там ещё приписка, чтобы придерживались графика — с других групп ребят тоже привлекают, и время для каждого определено, чтобы не томить в очередях.

— Да, конечно! — заверяю я. — Буду как штык, армия как никак!

— А, вот и брат подъезжает. Он по средам меня забирает — у нас семейный ужин с родителями, — улыбается она снова.

— Поклон от меня. И всех благ, — кланяюсь и направляюсь от стоянки к выходу; я-то до дома хожу пешком — поход в библиотеку решил отложить на следующий раз.

Иду и слышу в спину голос Марины: — Андрей, на минутку!

Оборачиваюсь, подхожу. Ещё не дойдя, вижу высокого мужчину, стоящего рядом с Ушаковой и с любопытством, интересом и каким-то особенным «изучающим взглядом» разглядывающего меня. С удивлением вспоминаю, что уже видел его «магический рисунок». Это же⁇!!…

— Андрей? — взволнованно произносит он. — Андрейка? Первозванов? Из Владимира?

— Иван? — мгновенно вспоминаю свой первый опыт лечения.

— Я бы тебя не узнал, если бы сестра фамилию не сказала! А сейчас вижу — ты, — Иван Ушаков, делает шаг ко мне; не сказать, что он крупный, чуть выше меня ростом, а сложение почти такое же, но стискивает меня в медвежьих объятиях.

— Я это, я! — проговаривает он. — Как хотелось тебя увидеть и вот так обнять! Но где-нибудь на улице встретил бы и не узнал! Вымахал-то как! Был же: во, — он рукой показывает мой рост на уровне капота машины.

— Садись вперёд, едем к моим! Батя, а особенно матушка, должны увидеть кому они столько лет здравия в молитвах желают!

Марине, стоящей рядом, Иван коротко бросает: — Это тот самый Андрей.

Она растерянно хлопает глазами, постепенно приходя в себя и молча садится на заднее сиденье.

Всю дорогу тон беседе задавал Иван, рассказывая мне о своей жизни после лечения и задавая вопросы о том, как и чем занимался я. Точнее, вначале, ещё не выехав со стоянки, Ушаков набрал номер и заговорил в смартфон: — Марину забрал, едем. Но ты не поверишь — я Андрея везу! Да, того самого. Папа, представляешь: он с в одной группе с Мариной в дипломатической академии учится. Я за рулём, подробности по приезду.

Попетляв по Москве, автомобиль въезжает в старый район с малоэтажной застройкой, ныряет в раскрывающиеся ворота и замирает возле большого двухэтажного дома.

Москва. Имение графской семьи Ушаковых.

Мы ещё не вышли из машины, а двери на веранде открылись и из них вышли мужчина и женщина средних лет. Понимаю, что это глава рода с супругой.

Иван представляет меня. Первой, как ни странно, меня обнимает и целует в лоб хозяйка — Наталья Андреевна, а уже следом жмёт руку отец — Михаил Никитич. Дружной кучкой поднимаемся в дом, Иван снова работает за гида, представляя свою жену Варвару Николаевну. Рядом с нею мальчик и девочка.

— Дети, подходим, здороваемся, — распоряжается Иван. — Андрей, поздоровайся с дядей Андреем.

Худощавый мальчик с удлинённым лицом и прямым носом, как и у всех Ушаковых, делает два шага от матери, вежливо и с достоинством кланяется: — Для меня честь быть знакомым с Вами, Ваше сиятельство!

Отвечаю: — Искренне рад знакомству!

Забавно, он меня к «сиятельствам» отнёс. Видимо, есть у пацана какая-то собственная классификация, нам, взрослым, не понятная.

— Андриана, теперь твой подход, — улыбается Иван девчушке, стиснувшей мамину руку.

Девчушка присела «свечкой» и что-то пропищала.

Все улыбаются. Но поклон девочке засчитан. Отвечаю: — Для меня честь быть знакомым с Вами, сударыня.

В целом, ужин получился светским — я у них первый раз, а вот дальше общение быстро вышло за полуформальный уровень: семья отнеслась ко мне душевно, восприняв «за своего».

Возвращаюсь домой — благо, машину я вызвал заранее, и она на автопилоте припарковалась возле дома Ушаковых. Давно у меня не было такого хорошего настроения, и даже мелкий моросящий дождик, под которым я ехал домой, его не испортил: и семья оказалась на удивление приветливой и простой, и я впервые в «реале» увидел результаты своей первой «работы»: Иван, вылечившись, смог и дальше оставаться «морпехом» и жить полноценной жизнью. Даже больше — воевал и получил награды, поступил в академию, в его семье новые карапузы появляются. Он и дальше воплощает в жизнь свои мечты. Вот интересно — может ли быть мечтой «просто жизнь» — с работой, домом, детьми? И не «приедается» ли такая мечта, если человек годами спокойно живёт в таком состоянии? Или люди обречены уставать от однообразия и им непременно хочется чего-то больше — новых вершин, достижений, ощущений?

Я ведь примерно о такой жизни и мечтал: с работой, семьёй, общим отдыхом; но думал, что моей работой будет служба в армии. И найду ли я другую работу, которая может стать моей мечтой? Как-то не очень воспринимаю я руководство ресторанами и гостиницей как «работу мечты».

И можно ли «придумать» себе мечту? Или, например, можно ли решить полюбить? Моя детская мечта появилась сама собой и внезапно, и она меня увлекла и потянула за собой помимо моей воли. Я даже не помню, когда решил, что хочу быть офицером. А потом как дополнение к этому — имперский триатлон. Сейчас у меня мечты нет. В триатлоне я победил, но не пройдя инициацию, мечтать об армии — бесполезно. Не может же быть мечтой учёба в академии? Это ведь всего лишь ступенька к мечте, а не она сама. И какой должна быть моя мечта там — в будущем, после окончания дипакадемии? И обязательно ли она должна быть? Или есть люди, которые живут без мечты? Просто живут…

Дождь моросил, автомобиль бесшумно скользил по московским улицам, даже в вечернее время наполненными транспортом и меня несло мимо небоскрёбов и одноэтажных домиков, через залитые светом проспекты и затемнённые переулки. Мимо людей, которые жили в столице. Точнее, они не жили — они спешили. Даже сейчас, в вечернее время, было видно: москвичи торопятся, подбегая к остановкам транспорта или быстро переходя дорогу. Хотя, может быть им не нравится этот мелкий дождик, неожиданно испортивший вечер и им всем хотелось быстрее попасть домой — в тепло, уют, к своим близким; к собакам, которые виляя хвостом встречают их на входе….

Автомобиль резко тормозит и останавливается. Вроде бы слышу негромкий стук. Механический голос автопилота сообщает: — Впереди препятствие, идентифицированное как человек.

Все мысли вылетают из головы, открываю дверцу автомобиля и выхожу под накрапывающий дождик. Перед машиной, на «зебре», в самом деле лежит мужчина. Подхожу, присаживаюсь рядом, задаю вопрос: — Вы в сознании? Не пострадали?

Зелёным зрением осматриваю участника ДТП и волнение немного отступает: у него нет ни переломов, ни ушибов. Но пострадавшая сторона не так спокойна, приподнявшись на руках он выдаёт тираду: — Ты меня чуть не угробил! Понакупят прав, а ездить не умеют! Я по «зебре» шёл, никого не трогал. Тебе кранты — ты чуть человека не задавил; повезло мне, что жив остался; у тебя права отберут, штрафище влупят.

Я теряюсь, не понимая, что сейчас надо сделать. Точнее, понимаю, что без Виктора Дитерихса с его юридической поддержкой мне не разобраться. Звоню ему, объясняю ситуацию.

— Полицию вызывай! Прямо сейчас! С этого всегда надо начинать! — Виктор даёт мне указания.