Дипломатическая академия (СИ). Страница 16

Глава 8

Москва. Зубовский бульвар. Российская императорская дипломатическая академия.

На блондинку, поднявшуюся в центре большой аудитории, я вначале внимания не обратил. Пока она не коснулась моей скромной персоны.

— Уважаемые студенты, друзья. — Я Ольга Шестопалова, корреспондент и редактор газеты академии «Демарш», — начала она. — Пока есть немного времени до лекции, хотела бы прорекламировать нашу газету, издаваемую коллективом энтузиастов. Мы ищем корреспондентов и просто людей, готовых помогать с оформлением и распространением. Газета держит руку на пульсе жизни академии, в ней только свежие новости и оригинальные материалы. Думаю, мало кто из вас обратил внимание на нашу рассылку с программой событий на предстоявшие выходные. Напрасно, там все важные мероприятия, в которых участвует академия или наши студенты. В частности, в субботу прошло открытие выставки в музее спорта, где присутствовали наши спортсмены Андрей Первозванов и Иван Штерич.

Услышав свою фамилию сосредотачиваюсь, прислушиваясь к речи журналистки.

Блондинка продолжает: — Андрей вообще отличился на имперском триатлоне, впервые в истории завоевав все три первых места. В музее на выставке много его оружия и всяких там… — она задумалась… — сёдел от лошади и другой амуниции. В ближайшем номере газеты будет большой репортаж об этом событии. В частности, там была и автограф-сессия.

Слышу с задних рядов девчачий голос: — Жаль, что не знала. Я бы для младшего брата взяла автограф: малой у меня помешан на всяких там мечах и саблях.

Кто-то ей отвечает: — Я бы тоже подписала…

— А еще наш студент владеет деревней под Владимиром. Которую сам и построил несколько лет назад… — будущая акула пера улыбается.

Понимаю, что пора заканчивать с рекламой моего прошлого и настоящего — лишнее внимание мне не нужно, и надо как-то помочь ей свернуть рассказ. Отвечаю: — Ну, мне надо же где-то жить.

— Он также большой любитель котлет…

Парни, сидящие поблизости, с которыми я вместе хожу в столовую, подтверждают: — Мы уже в курсе.

— Мне же нужно что-то есть… — говорю я.

— А ещё… — продолжает девушка…

Вот же неугомонная, затыкать эту блондинистую непоседу надо срочно, иначе она в такие подробности может полезть и выйти за пределы ограничений, и тогда мне придётся предъявлять ей умаление чести. Прерываю её: — Мне же нужно с кем-то спать…

Гогот всего зала заглушает голос девушки. Точнее парни гогочут, девушки смеются в кулачок, потупив глазки. Блондинка вспыхивает и становится чуть ли не пунцовой. Смущённая, она садится. Сеанс магии с последующим её разоблачением [10] завершился: видимо, она поняла, что за излишний интерес к личной жизни с неё могут и спросить. А может, она, и в самом деле, скромница — вон как вспыхнула после моих слов; и намёк на то, что кто-то с кем-то «спит», уязвляет её интеллигентную натуру до глубины души. Но то, что я прекратил откровения Шестопаловой, похоже, очень правильно: дружный хохот в ответ на мою шутку свидетельствует, что к разговору прислушивались многие. Оно и понятно: учиться мы только начали, каждому интересно: кто есть кто, и если часть студентов легко «опознаётся» по аристократическим фамилиям, многие рода на слуху среди москвичей, некоторых можно найти в справочниках с титулами или на сайтах дворянских собраний губерний, то со мной ситуация несколько более сложная. Видимо, для однокурсников важно её прояснить, чтобы понять, какую позицию можно отвести для меня в пирамиде их представлений о месте людей в мире.

Вошедший преподаватель никак не отреагировал на общее оживление в аудитории…

— Сегодня темой нашей лекции будет… — начал он, поднявшись на трибуну.

Москва. Кремль.

Адъютант приветливо улыбнулся и распахнул дверь кабинета императора; войдя и сделав три шага, майор Осташев остановился и щёлкнув каблуками, вскинул руку к фуражке: — Ваше импера…

— Садись Николай Аркадьевич, разговор есть, — махнул рукой император.

Как только Осташев сел, Николай Петрович Романов продолжил: — Обнаружились факты и подробности, которые нуждаются в дополнительной проверке; в принципе, я не ожидал и даже не мог представить, что что-то подобное может случиться. Речь о ритуале. Помнишь же: первый этап состоялся пятнадцать лет назад, а второй этап мы вынуждены были проводить пять лет назад.

Осташев согласно кивнул: кому и знать, как не ему — он же и ребёнка отвозил и потом работу наблюдателей за монастырём контролировал.

Уловив согласие Осташева, император продолжил: — Появились интересные факты. Чтобы я тебе всё не рассказывал, а ты не сидел с выпученными глазами, возьми вот папку; посиди, почитай вдумчиво. А я пока документы визировать буду. А минут через двадцать поговорим, — с этими словами император протянул Николаю Аркадьевичу увесистое дело.

Майор осторожно принял папку, и, аккуратно развязав тесёмки, открыл и сосредоточился на изучении содержимого. И если поначалу, читая биографическую справку и описания отдельных событий из биографии Андрея Первозванова он не мог понять, почему император дал ему эти документы, то уже через пару страниц, когда факты начали укладываться в логическую схему, и самое главное — привязались по дате и даже времени к инициации цесаревича Александра, и стало понятно куда они «выруливают», по спине Осташева побежали мурашки.

Досмотрев дело, и увидев, что император ещё подписывает документы, он стал просматривать подшивку заново, выискивая какие-то нюансы, которые мог не заметить при первом чтении. Когда Николай Петрович поставил размашистую визу на последнем листе пачки бумаг, скреплённых толстой скобой, Николай Аркадьевич поднял глаза. Уловив вопрос в глазах императора, он ответил: — Выходит…

— Возможно, — кивнул Романов. — Хотя я и сам в подобную возможность не очень верю. Но в моей жизни столько раз случалось такое, что было «невозможно в принципе», что я уже ничему не удивляюсь. И надо разобраться: что произошло и произошло ли вообще. Из этих документов получается, что Алексей тогда, при инициации Александра, не погиб, а выжил; и продолжал жить и ныне живёт под именем Андрея Первозванова. Как это могло произойти, я не понимаю: ритуал «Усиления» описан чётко и двойных толкований не допускает. И если бы была какая-то зацепка, чтобы обойти смерть и сохранить жизнь Алёшке, провидцы бы указали, и я бы за неё зубами зацепился. Мощный аргумент в пользу реальности произошедшего: Андрею Первозванову семнадцатый год, и инициации у него не было.

Помолчав несколько секунд, Николай Петрович продолжил: — Я в ближайшие дни поговорю с нашими специалистами по ритуалам, может, у них будут какие-то версии. Но прежде, чем их приглашать, нужно убедиться, что факт имеет место быть. А для этого мне нужна ДНК для проведения анализов. Если анализы не подтвердят версию, то все вопросы отпадут. Если же подтвердят, то тебе будет необходимо заняться сбором фактуры. Побывай во Владимире, найди свидетелей, тех, кто что-то видел или слышал — времени прошло не так много, возможно, что-то и отыщешь. Нужно максимум подробностей — чтобы понять, что произошло и как. Сам вспомни всё, что касается тех событий, особенно последнего дня, когда ты дела закрывал. Опиши подробно. Может, и всплывут в памяти какие-то странности, которые станут зацепками. Когда будет нужно отъехать, можешь действовать без доклада вышестоящему командованию, заместителя оставляй за себя. Сроки не ограничиваю, но и затягивать нельзя. Понятно?

— Понял, государь. Всё исполню! — Николай Аркадьевич Осташев бодро поднялся из кресла, и, поскольку, фуражка была у него в руках, поклонился императору и спешно направился на выход.

Москва. Зубовский бульвар. Возле Российской императорской дипломатической академии.

После четвёртой пары, когда студенты бурным потоком хлынули из широких дверей дипакадемии, а я собирался зайти в библиотеку, ко мне негромко обратилась Марина Ушакова: — Андрей, один вопрос. Не сказать, чтобы важный, но приватный.