Выжить в битве за Ржев. Том 5 (СИ). Страница 29

Но никто из них не принял во внимание, что овчарки из лагеря, которых Рекс взял под свое начало, не обучены минному делу. Они привыкли рвать беглых узников, лаять на чужих, но не чувствовать взрывчатку под снегом. Их такому и не учили. Потому обе сучки, шедшие вместе с Рексом в качестве его прикрытия с флангов, вдруг забеспокоились. Одна из них внезапно остановилась, повернула голову в сторону и заскулила.

Сучка рванула куда-то вбок, отвлекаясь на запах убитого зверя, лежащего неподалеку. Крупный заяц не так давно подорвался, неосторожно прыгая на минном поле. И собака, засмотревшись на его труп, не заметила, как сама наступила лапой на противопехотную мину. Взрыв разорвал тишину. Полетели осколки, снег, и клочья окровавленной шерсти. Собака взлетела в воздух и рухнула вниз уже мертвая. Вторая сучка, испугавшись, бросилась назад по тропе, но сошла с размеченного прохода, наткнувшись на мину. И еще один взрыв разметал в клочья и ее.

Рекс уцелел чудом. Взрывной волной его сбило с ног, отбросило в сторону, снег засыпал псу глаза и уши. Но он не подорвался, смог подняться, отряхнулся и, оглянувшись на убитых подруг, побежал обратно по своим же следам, раскачиваясь из стороны в сторону от контузии, но все-таки не получив серьезных ран.

Ловец, услышав взрывы, ругнулся сквозь зубы. Все пошло не по плану! Тишина и внезапность, — главные козыри, на которые рассчитывал попаданец, — пропали. Собаки подвели. Взрывы мин послужили сигналом тревоги для противника. С немецких позиций тут же взлетели осветительные ракеты. Сначала одна, потом вторая, третья. Вскоре их было больше, чем надо. Белый свет полыхнул над лесом, выхватив из темноты верхушки сосен, снежные поля, просеку и их. Весь отряд Ловца, растянувшийся по краю поля, еще не успевший рассредоточиться.

— Приготовиться к бою! — скомандовал Ловец, упав в снег. — Ложись!

— Проклятье! — выругался Смирнов рядом, ведь его взвод автоматчиков должен был неожиданно влететь в немецкую траншею, а эта самая неожиданность исчезла.

Пулеметы ударили со стороны немецких траншей. Очереди прошили снег там, где только что стояли люди. Кто-то замешкался, попал под пули, кто-то закричал, но большая часть успела отползти обратно к краю леса.

— Панасюк! — крикнул Ловец. — Пулеметы к бою! Огонь на подавление!

Взвод Панасюка, уже сходу разворачивавший свои трофейные «МГ», ответил из леса длинными очередями в сторону немецких огневых точек. Но осветительные ракеты продолжали взлетать. Их яркий свет казался неестественным. Все вокруг — слишком белое, мертвое, враждебное. Белизна слепила глаза. А тут, как назло, следом за немецкими пулеметами ударили и минометы.

Бой начался хаотично. В первые мгновения бойцы просто залегли и отстреливались. Не было ни четкого плана, ни выверенных направлений атак. Все стреляли друг в друга наугад, не видя толком целей за ослепительным светом. Немцы явно переборщили от страха с освещением. Разрывы мин, трассеры пулеметных очередей, одиночные выстрелы винтовок и карабинов — все смешалось в какофонии начавшегося сражения.

Но попаданец старался во чтобы то ни стало восстановить управление своим «оркестром». Он понимал, что сейчас, когда весь четкий план нарушился, полетел к чертям, все зависело только от четкости его приказов. В эти минуты бывший «музыкант» Вагнера чувствовал себя дирижером оркестра, который внезапно начал сильно фальшивить. И потому он изо всех сил старался снова навести порядок, чтобы вернуться к гармоничной мелодии с единым звучанием всех боевых инструментов.

— Второй, доложи обстановку! — закричал Ловец в микрофон рации, подозвав Ветрова к себе. Позывные они распределили заранее.

— Ни хрена не вижу, Первый, глаза слепит! — ответил капитан Кравченко. — Но немцы из траншей не вылезают, бьют оттуда осторожно.

— А что ваши роты? — спросил Ловец.

Кравченко ответил:

— Рассредоточились по лесу и залегли пока.

Ловец приказал:

— Нечего лежать! Быстро все ползком на правый фланг! Обходите фрицев.

— Там же пулеметы! — возразил Кравченко.

— Сейчас подавим, — сказал Ловец. — Это я беру на себя. А вы пусть ползком по снегу, но обходите немцев! Оставаться на месте нельзя. Минометами перебьют.

— Попробуем, — ответил Кравченко.

Внезапно выяснилось, что враги подготовили засаду в лесу. Неожиданно сзади с левого фланга ударили вражеские лыжники. Не то немецкие егеря, не то финны. Они действовали ловко, передвигаясь в промерзшем лесу почти бесшумно, метко стреляя из карабинов. Их было человек тридцать. Взвод в белых маскхалатах, с лицами, закрытыми балаклавами, с оптическими прицелами на винтовках. И они не только пытались обойти, напасть с тыла, рассредоточившись по лесу, но и забирались на деревья.

Чодо не растерялся, залег в снег за кустами и начал их снимать. Выстрел — один упал. Выстрел — второй. Но остальные обходили с разных сторон, прячась за деревьями.

— Плохо, — тихо сказал эвенк комиссару Липшицу, который находился рядом за промерзлыми кустами, целясь в супостатов из своей верной «мосинки». — Они тоже охотники.

Таежник увидел в свете очередной немецкой ракеты блеск оптики в кроне большой елки. Но выстрелить первым не успел — пуля просвистела рядом, сбив ветку над его головой. Лишь ответным выстрелом эвенк снова попал. И «кукушка» с карабином слетела с ветки.

— Еще один готов, — сказал Чодо Липшицу, перекатываясь на новую позицию.

Лейтенант Горчаков все-таки успел до того, как начали взлетать одна за другой немецкие осветительные ракеты, превратив темный морозный вечер в яркий день. Саперы вышли заранее. И потому им хватило времени, чтобы сделать крюк и обойти немецкие позиции по большой дуге. И они выполнили задание, заложив взрывчатку, пробравшись к дзотам незаметно с тыла, где немцы не ждали.

К тому же, они сумели пробраться и к большим окопам за железнодорожной насыпью, накрытым белыми маскировочными сетями, где немцы прятали свои танки. К самим танкам подойти, конечно, не рискнули, но вот на путях их выезда из этих окопов мины расставили, припорошив их как следует снегом. Вот только из-за того, что все началось не по плану, отойти саперы не успели. Оттого им пришлось принимать бой на очень невыгодной позиции. Немецкие танкисты, встревоженные начавшейся стрельбой, завели моторы и двинули прямо на них.

Глава 15

Лейтенант Семен Горчаков не был простым армейским сапером. Он после училища прошел школу ОСНАЗа прежде, чем возглавил саперный взвод лыжного батальона особого назначения. Он проявил себя в битве под Москвой, умел действовать в тылу врага, подбираться к объектам подрыва незаметно, подползая на брюхе и подтаскивая взрывчатку. Он научился на практике взрывать мосты, пускать под откос эшелоны, минировать дороги так, чтобы немецкие специалисты не могли сходу найти взрывчатку. Он действовал четко, всегда тщательно прорабатывая маршрут и выбирая момент для диверсии. И главное — он умел ждать. Не дергаться раньше времени.

— Товарищ лейтенант, — прошептал сержант Юрий Семенчук, лежавший рядом за штабелем шпал, — танки двинулись в нашу сторону.

— Вижу, — ответил Горчаков.

Саперы едва успели все заминировать и затаиться, как начался бой. И теперь из широких окопов, прорытых недалеко от железнодорожной насыпи, по тревоге, лязгая гусеницами, выползали бронированные машины с черными крестами. Два «Pz. III» и два «Pz.IV», а за ними от двух длинных бараков, превращенных в казармы, бежали в мертвенном свете осветительных ракет фигурки пехотинцев. Сотни полторы солдат, не меньше. Целая рота, усиленная бронетехникой.

— Взрывай, — сказал Горчаков.

Семенчук нажал на кнопку взрывателя. Ток от батареи пробежал по проводам. Электродетонаторы сработали, как надо. И фугасы, заложенные на единственном пути выезда, сдетонировали одновременно. Два взрыва прогремели почти в унисон. Головной танк, тяжелую «четверку», подбросило взрывной волной. Гусеница лопнула, машина дернулась и крутанулась, перегородив дорогу остальным. Второй «Pz. IV», который ехал следом, подбросило взрывом под кормой и толкнуло вперед, отчего он налетел на первый. Броня громко лязгнула. Оба танка задымились. Из танковых люков начали выбираться танкисты.