Выжить в битве за Ржев. Том 5 (СИ). Страница 28

Фон Браухвиц повернулся, в глазах его была тревога, когда он спросил:

— И что же? Как развивается ситуация?

— Не знаю, герр майор. Это было последнее сообщение оттуда. От разведчиков, которых отправили туда из ближайшего опорного пункта, тоже пока ничего не слышно…

Фон Браухвиц посмотрел на карту, потом проговорил, строго глядя на своего помощника:

— А что с разъездом Завальный? По всей видимости, если там на самом деле отряд Ловца, они не остановятся на захвате лагеря, а двинутся дальше к разъезду вдоль железнодорожной ветки.

Клаус сообщил:

— Там все готово к встрече. Две трети зондеркоманды «Штайн-3», усиленной полевой жандармерией и охранными ротами, удержат оборону. Выставлены минные поля. В резерве есть танки и артиллерия. Русские не пройдут. Если только с ними нет этого призрака с позывным Ловец.

— Вы и в прошлый раз надеялись! — раздраженно воскликнул майор. — И вы ошибались. Вместо действенных мер вы завели свою глупую папку про приведений.

— Я понимаю, герр майор, — сказал Клаус, опустив голову. — Все это выглядит глупо. Я готов понести наказание.

— Наказание? — фон Браухвиц хищно усмехнулся, продолжая теребить пальцами рукав кителя. — Наказание — это для тех, кто не может исправить ошибку. А я хочу, чтобы вы ее исправили. Найдите этого человека. Уничтожьте его. И тогда, возможно, мы еще сможем переломить ситуацию. Не прямо сегодня, но через месяц или через два. Но если мы сейчас не ликвидируем Ловца, то вскоре наше положение на Ржевско-Вяземском выступе станет критическим. Я не верю в призраков. Но я точно знаю, что он умеет неожиданно наносить нам очень болезненные удары, которые имеют крайне негативные последствия для всей нашей обороны. Вы это понимаете? Потому я приказываю вам ликвидировать его любой ценой, используя все доступные средства.

— Jawohl! Так точно! Будет сделано, — обер-лейтенант вытянулся, щелкнув каблуками.

А майор посмотрел на него с укором, проговорив:

— Вы и в прошлый раз обещали мне приложить все усилия, чтобы ликвидировать этого русского. Почему же вы до сих пор не сделали этого?

Клаус промямлил:

— Подобное приказание выполнить быстро не так просто. Тем более, когда объект ликвидации почти неуловим, словно призрак. Насчет Ловца я излагал вам все свои предположения…

Фон Браухвиц перебил:

— То, на чем вы настаиваете, предполагает, что докладная записка в Берлин пойдет следующего содержания: «Русские воюют с нами приборами с Марса или из будущего, снайперами-призраками и необычно умными собаками». И вы хотите, чтобы я подписал нечто подобное этому абсурду?

— Нет, герр майор. Сейчас я хочу, чтобы вы дали разрешение на тотальную зачистку квадрата, — проговорил Клаус. — Нужно авиацией стереть в порошок весь этот чертов шталаг. Потому что, если этот русский призрак Ловец соединит десантников с партизанами и пополнит их силы военнопленными, мы потеряем не только разъезд Завальный. Мы потеряем еще один путь снабжения. И я полностью разделяю в этом вопросе ваше мнение, что, в конце концов, подобные диверсии могут привести к потере всего выступа. Массированная бомбардировка — единственный шанс покончить с этим неуловимым русским снайпером прямо сейчас.

Фон Браухвиц наконец взял бумагу и написал приказ:

«Учитывая возможный прорыв русских к разъезду Завальный, немедленно запросить силы авиации особой группы 7-го авиационного корпуса, выделенные для операций против партизан. Уничтожить занятый противником лагерь в урочище Пильное бомбардировкой. Вместе с пленными и отрядом Ловца».

Майор поднял глаза на Клауса и сказал, протягивая ему лист приказа:

— Я не верю в призраков, обер-лейтенант. Но я верю в наши бомбы. Отправляйте самолеты. Срочно. И будем считать, что никого из наших в том лагере, захваченном русскими, уже не осталось в живых.

Клаус Вернер сразу отправился на узел связи, чтобы передать по радио распоряжение майора летчикам. В кабинете тикали часы, отсчитывая время до бомбардировки, которая могла изменить все. Фон Браухвиц подошел к окну. За стеклом в разрывах облаков сияло утреннее весеннее солнце. А где-то далеко на аэродроме самолеты прогревали моторы. Скоро они полетят над промерзшими лесами, понесут бомбы, чтобы постараться убить проклятого Ловца, кем бы он ни был, хоть марсианином.

Как только сумерки опустились над лесом, Ловец приказал остальным командирам:

— Поднимайте людей. Через пятнадцать минут выступаем. До темноты нужно выйти на исходный рубеж.

И по колонне передали команды:

— Подъем! Через четверть часа идем дальше! Проверить снаряжение, оружие, боекомплект!

Люди зашевелились, засобирались. Кто-то ворчал, задремав на отдыхе, кто-то молча пристегивал лыжи, кто-то проверял затвор.

— Еще немного, — сказал Ловец, обращаясь ко всем. — Осталось пройти с километр и будет бой.

Липшиц подошел к Ловцу, который стоял у головы колонны, проверяя связь вместе с Ветровым.

— Комиссар, как у вас с ухом? — спросил Ловец, — В бою участвовать сможете?

Липшиц кивнул.

— Смогу. Я и не в таком положении на врага ходил. В Гражданскую меня контузило так, что три дня не слышал ничего. А воевал.

— Тогда вам поручение. Командуйте прикрытием наших связистов, раненых и всего тыла. Скоординируйтесь с Ветровым. Он выделит вам радиста с рацией. Будете во время боя на связи. Нам предстоит координировать усилия с Жабо и с основными силами партизанского отряда «Северный медведь». Они начнут прорываться на Вертерхово, как только мы ударим по разъезду. А я могу быть слишком занят во время боя. Так что продублируйте, если я отвлекусь на огневой контакт с противником.

— Сделаю, — Липшиц поправил сумку-планшет, затянул ремень.

Колонна двинулась в сумерки. Впереди — разведчики. Вместе с ними — Ловец с Рексом. Потом — основные силы. А саперы лейтенанта Горчакова, которые заранее ушли вперед, уже должны были заложить взрывчатку в расчетных точках.

Липшиц шел в центре с радистами, которые держали рацию наготове. За плечом у него висела верная «мосинка». В ухе все еще звенело после контузии, но он привык. Ветер усиливался. Снова пошел мелкий снег — предвестник новой метели. Лыжи скрипели по насту. И этот скрип казался Липшицу тревожным звуком, предвещающим скорое начало боя.

«В сумерках мы пошли к разъезду Завальный. Путь лежал через болото по насту сквозь пургу. Ветер дул в лицо, снег забивал глаза, но мы шли. Потому что за нами были освобожденные узники, партизаны и просто советские люди, которые верили в нас. Потому что впереди находился враг, которого нужно уничтожить. И нам надо было спешить. Война никогда не ждет» (Из неотправленного письма батальонного комиссара Липшица погибшему сыну).

Когда вышли к намеченному рубежу, уже наступила темнота. Лишь свежий снег, да отсветы зарева со стороны Вертерхово, где недавно шел бой отрядов майора Жабо с охраной станции, позволяли увидеть хоть что-то. Рекс остановился первым. Он замер, подняв лапу, и зарычал — тихо, но так, что шерсть на загривке встала дыбом. Две овчарки, бежавшие за ним следом, держась с боков, тоже замерли, прижав уши.

— В чем дело? — спросил Ковалев, подходя к Ловцу.

Ловец объяснил:

— Собаки чуют немцев и мины. Пошли вперед двух-трех своих разведчиков, только осторожно.

Ковалев исчез в темноте. Через десять минут он вернулся. Сам в разведку смотался.

— Так и есть. Дальше лес кончается и начинается минное поле. Метров двести открытой местности от леса до первых траншей, которые прикрывают железную дорогу. В траншеях немцев сидит человек пятьдесят. И пулеметы возле насыпи.

— Обходим с флангов, действуем по плану, как договорились, — сказал Ловец.

Рекс вел их правильно. Он шел по минному полю, как по проторенной тропе — уверенно, без колебаний. Пес останавливался, нюхал снег перед каждым шагом и безошибочно угадывал где заложена взрывчатка, а где можно пройти. Люди держались позади него на безопасном расстоянии, точно следуя по собачьим следам.