Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ). Страница 2

Берегите себя, сэр. Да пребудет с Вами милость Господня.

С глубочайшим уважением и преданностью,

Агустин Фарабундо Марти Родригес

p.s. Податель сего письма передаст вам шифровальное устройство и покажет, как им пользоваться. Отныне все мои сообщения будут шифроваться, и вас я также умоляю защищать текст. Ключевое слово «Калифорния». И прошу никому не говорить о моей личности и положении в новом правительстве. Это представляет для меня неиллюзорную угрозу для жизни. Нашу переписку уничтожайте.

Жду от вас сообщений о возможных угрозах для меня. Хоть я и не верю в безоговорочное поражение Хунты, но осознаю, что внезапный удар может уничтожить многих её сторонников и загнать остатки «гуанерос» в горы. От такого удара я предпочёл бы уклониться заблаговременно.

Надеюсь на ваше понимание.

Молодой монах, передавший письмо, действительно имел при себе картонный вариант диска Альберти, с помощью которого можно было быстро и эффективно шифровать тексты с помощью ключевого слова. (1)

— Я отправлюсь в Кальяо через несколько дней, и если у Вас будет готов ответ, то готов его передать, — вежливо сообщил он.

— Конечно-конечно, — рассеянно ответил Хадсон. — Зайдите перед отъездом.

Те, с кем он обычно поддерживал отношения и мог всегда получить информацию о внутренних делах Перу, наверняка сейчас низведены до состояния каторжников. Сеньор Марти для консула теперь был единственным источником из бывшей столицы. Невероятно ценным, поскольку каким-то чудом был близок к самым верхам.

Недоверять письму у консула поводов не было. Но тем не менее он расспросил монашка о событиях в городе, и тот своими словами вполне подтвердил некоторое разногласие внутри Хунты относительно церкви. Это была хорошая новость.

Распрощавшись с монашком и даже вручив ему приличное подаяние, консул снова пробежался глазами по письму, выискивая то, что его кольнуло при первом прочтении.

Хинин!

Этот невзрачный порошок значил для Британии куда больше, чем гуано и серебро Перу вместе взятые. Хинин был единственным препаратом, гарантировавшим колониальной администрации империи бесперебойную работу в тропиках. До регулярных поставок хинина, закупаемых казной и выдаваемых персоналу по разнарядке, потери в личном составе от малярии доходили до 50%. Нередко вымирали целые экипажи кораблей после короткой стоянки в тропических портах. Поэтому джин с тоником стал суточной нормой для британского солдата, матроса и чиновника.

Одна только угроза сокращения поставок этого препарата уже вызовет гнев и бурю в Лондоне. А ведь в своём революционном угаре Хунта может на это пойти. Перу, конечно, не монополист, и обеспечивает лишь половину всего предложения коры. Четверть объёма приходится на Колумбию, и остальное делят между собой Боливия и Эквадор.

Казалось бы, выпадение половины добычи можно компенсировать увеличением добычи у соседей. Но консул знал, что кору хинного дерева добывают в горах на высоте две тысячи метров. Там, где живут общины кечуа. Они же обычно её и собирают. Если Хунта договорится с туземцами, то кора исчезнет не только в портах Перу, но и во всех остальных тоже.

Это будет катастрофой.

Утаивать такую угрозу от Кабинета Её Величества — смерти подобно.

«И партию из Кальяо я, конечно же, выкуплю», — подумал Хадсон, усаживаясь за стол и приступая к сочинению доклада на имя своего шефа — лорда Абердина.

Чрезвычайному посланнику Её Величества и Полномочному министру в Мексиканской Республике Ричарду Пакенхэму, эсквайру

Мехико

Сэр, согласно инструкциям, полученным от министра иностранных дел лорда Абердина, спешу уведомить вас о результатах возглавляемой мной исследовательской экспедиции. Со всей ответственностью докладываю: самые благоприятные предположения относительно залежей известного вам минерала подтвердились в полной мере.

В силу ограниченности времени мне удалось провести подробные картографические работы и оценку запасов лишь одной долины, однако выборочное обследование прочих территорий позволяет с уверенностью говорить о значительных перспективах для Британской короны.

По сему случаю отправлен особый курьер с депешами к вам и к лорду Абердину. Шлюп Её Величества Fly доставит пакет соответствующих инструкций нашей эскадре в водах Китая. О сроках прибытия военных судов к берегам Калифорнии вы будете уведомлены дополнительно.

Исследования в Калифорнии продолжатся под моим руководством и займут по меньшей мере год. Надеюсь, что их завершение произойдёт уже под сенью флага нашего великого отечества, в чём полностью полагаюсь на вашу дипломатическую проницательность.

Имею честь быть вашим покорнейшим слугой,

Родерик Мерчисон

Директор Королевского геологического общества

Июнь 1842 года. Сан-Франциско.

Пакенхэм раздражённо откинул расшифрованное послание из Калифорнии и принялся набивать табаком трубку. Он так надеялся, что этого условного сигнала не поступит и не придётся начинать невероятно утомительную игру в этом рассаднике самовлюблённых идиотов и патриотичных тупиц. Лондону, конечно, хорошо планировать такие лихие финансово-географические аферы, но тащить всю рутину приходится таким рабочим лошадкам имперской политики, как он, Пакенхэм.

Распалив табак, посол открыл несгораемый шкаф личным ключом и выудил из вороха бумаг пакет с инструкциями Абердина. Усевшись в плетёное кресло с веером бумаг в руках, посол задумался. Так или иначе, но работу выполнить придётся. Лорд Абердин специально вызвал его в Лондон, дабы дать соответствующие установки, и был весьма убедителен. Если Пакенхэму удастся всё сделать в соответствии с ожиданиями кабинета Её Величества, то у него самого откроются блестящие перспективы. А значит, включаем мозг и думаем, как разыграть имеющиеся у него козыри для переговоров.

Главным, конечно, является государственный долг Мексики. На начало 1842 года он составлял 9,3 млн фунтов стерлингов или 46,5 млн местных песо. Отдавать этот долг федеральному правительству Соединённых Штатов Мексики было не из чего. Единственным надёжным источником доходов центрального правительства были пошлины с внешней торговли. А это было около пяти–шести миллионов песо ежегодно. Этой суммы не хватало и на покрытие текущих расходов государства, откуда здесь взяться деньгам на выплаты?

Впрочем, сам Пакенхэм прекрасно видел откуда. Надлежащее государственное устройство и дисциплина могли легко обеспечить десятикратный рост доходов для казны. Но текущий внутриполитический консенсус правящих элит надёжно блокировал любые попытки модернизации государства и его экономики.

Фигурой, которая олицетворяла этот консенсус, был Эль Президенте — Антонио Лопес де Санта-Анна. С точки зрения британца, это был совершенно бездарный правитель. Неспособный в принципе к государственному мышлению и ни секунды не заботящийся о земле, которой господь попустил его управлять.

Но тем не менее он был самым ловким, проницательным и информированным политиком страны и всегда точно знал, куда дует ветер. Как исправный и хорошо смазанный флюгер, он мгновенно менял риторику и декларируемые убеждения, как только это становилось необходимым для своего личного выживания на вершине мексиканского политикума. Иметь дело с таким перевёртышем — та ещё головная боль. И уж кого-кого, а Санта-Анну проблема долгов Мексики не беспокоит совершенно.

Зато его очень беспокоит вопрос, где бы занять ещё. И здесь у посла был второй рычаг. Посильнее первого. Лорд Абердин сообщил, что кабинет негласно согласовал для Мексики крупный заём, связанный с арендой Калифорнии. Причём проценты по этому заёму должны были поступать из тех же доходов, откуда будет гаситься и первый — то есть из доходов от новоприобретённых территорий. Таким образом для Санта-Анны он становился беспроцентным. Бесплатные деньги — это мечта любого популиста. И с этим можно было начинать работать.