Парагвайский вариант. Часть 3 (СИ). Страница 11

Анна доверчиво и молча следовала вместе с Солано, положив руку на сгиб его локтя. Солнце уже зашло, а пирсы не освещались, так что ступать приходилось осторожно. По скрипучим сходням поднялись на борт, прошли в каюту, где Солано запалил масляную лампу фосфорной спичкой. Наконец он смог спокойно и внимательно осмотреть свою неожиданную добычу. У Халка ему было не до её красот.

Девушка была хороша. Высокая грудь. Полные чувственные губы, выдающие некоторую долю африканской крови. Руки, не знавшие тяжёлого труда. Грива чёрных как смола, слегка вьющихся волос.

«Воистину прекрасный орлеанский цветочек. Как же его сюда занесло?»

Этот вопрос он и задал — и с нарастающим удивлением выслушал историю Анны. О её семье, её предназначении, о протесте и побеге, о горьком разочаровании и попадании в сети Халка и о готовности старательно исполнить ту роль, для которой её растили всю жизнь.

Солано, чем больше слушал, тем больше поражался: насколько он не знает мира, в который попал. Он понятия не имел о традициях Луизианы и балах квартеронок. Не мог представить себе, что сотни девушек будут считать роль содержанки смыслом жизни.

— А ты сама-то хочешь быть постельной игрушкой для богача? Разве у тебя нет желаний и амбиций?

Анна на секунду задумалась, а потом тряхнула волосами и уверенно ответила.

— Стать ему не любовницей, а законной женой. Быть принятой в обществе и чтобы мои дети наследовали и капитал, и статус. Это самое заветное моё желание. Разве можно придумать что-то лучше этого?

«Эмансипация эту девушку ещё не задела», — констатировал Солано.

— Допустим, я хочу взять тебя как содержанку. Какие условия ты считаешь приемлемыми?

Девушка нахмурилась и задумалась.

— Мой отец выплачивал две тысячи долларов моей матери и бабушке и обеспечивал жильё. Когда появились мы, то на детей он выделял отдельные суммы. Я не знаю сколько.

«Две тысячи в год на двоих — это примерно по восемьдесят долларов на человека. Зарплата юриста или инженера. Неплохие расценки на рынке интимных услуг Нового Орлеана», — подумал Солано.

— У меня много секретов, — начал он издалека. — Я очень плохо отношусь к тем, кто теряет моё доверие. Так что подумай, прежде чем соглашаться быть моей содержанкой. Хранить тайну о моих делах будет частью соглашения. Если ты не способна держать язык за зубами, лучше прими мою помощь и уезжай из города. Я могу отправить тебя во Францию, и ты там легко сделаешь себе карьеру куртизанки. Поверь, это менее рискованно, чем жить со мной.

Анна задумалась всерьёз. Минуту она молчала, а потом задала вопрос.

— Если я поклянусь хранить твои тайны, ты мне откроешь их. Ну хотя бы некоторые.

— Например? — не понял Солано.

— Что случилось с твоим животом? Там у Халка. Я понимаю, что живот был накладной, но он так необычно взорвался. И пуля тебе вреда не причинила. В Орлеане иногда запускали фейерверки, но такой голубой вспышки не бывало никогда.

«Любопытная, как котёнок», — хмыкнул Солано.

— Ну ты мне ещё не клялась, так что ответа не будет, — улыбнулся он.

— Клянусь! — тут же выкрикнула девушка. — Я никуда не хочу ехать. Защити меня, сделай мою жизнь комфортной, и я буду верна тебе и буду хранить твои тайны.

Солано колебался. Воспользоваться таким предложением очень хотелось. Девка была чудо как хороша. Но женщины — это вечные проблемы. Это уязвимость и средство воздействия на мужчину. Это дополнительные заботы и затраты времени и денег.

С другой стороны, он уже год чувствовал себя биороботом, который не знает, что такое отдых. Он жил делом и ради дела. Личной жизни у него не было в принципе. А ведь так можно и «кукушкой поехать».

Внезапно в памяти всплыло лицо Карлоса Лопеса и его слова: «Частью семьи ты сможешь стать, принеся нам с Хуаной внука. Ты, русский старик, должен нам за Франциско. Помни это».

«Ну так чем не вариант?» — решил наконец Солано.

— Хорошо. Я принимаю твои клятвы. Матери твоей я ничего не должен, а тебе готов выплачивать указанную тобой сумму. Постоянного дома у меня пока нет. Жить будем пока на яхте. Согласна?

Анна улыбнулась и кивнула.

— Согласна. Но скажи мне наконец, как тебя зовут? Ты как сказал своим людям «без имён», так я ни одного имени и не услышала. Мне тоже называть тебя шеф? Или патрон?

Солано задумался.

«Если планировать отношения с расчётом на Парагвай, то эксплуатировать маску Дебса нет смысла. Наоборот. Девочка с амбициями. Мысль захомутать „парагвайского принца“ может придать ей нужный душевный настрой. Пусть она сама меня завоёвывает и тащит под венец».

— Ну тогда вот тебе моя первая тайна, — улыбнулся своими коварными мыслями попаданец. — Меня зовут Франциско Солано Лопес. Я сын правителя Парагвая. Здесь в США меня знают под именем Юджин Дебс. Способна ты меня называть везде и всегда Юджином, зная, что я Солано?

Хорошенький ротик округлился при этом признании. Глазки заблестели.

— Юджин… Я не знаю никакого Лопеса. Я знаю только Юджина Дебса. — улыбнулась она, принимая правила игры. — И меня полностью устраивают твои условия.

Солано кивнул и задал встречный вопрос.

— А как тебя зовут, прекрасная незнакомка?

— Анна-Мария Вальдемар Акселер, — улыбнулась девушка. — Вальдемар — это фамилия моего отца, а Акселер — это фамилия деда. Оба выходцы из Нормандии.

— Ты не против, если мы твоё имя подсократим? Анна Аксель будет достаточно для местной публики.

Девушка кивнула, принимая предложение.

— Тогда завтра тебя надо будет приодеть, — Солано окинул взглядом испачканное платье. — Шляпки, туфли, перчатки и прочее. И на осень с зимой что-то надо закупить.

Она тоже взглянула на грязный подол, который она испачкала, когда ревела, стоя на коленях.

— Действительно. Всё, что у меня есть сейчас, — на мне, — констатировала она.

Встала, шустро расшнуровала корсет и в одно движение скинула с себя платье, оставшись в тонкой нижней камисе. Впрочем, и рубашка скоро была сброшена, и прекрасное тело предстало перед Солано в своём первозданном виде.

От такого настойчивого приглашения отказываться он не стал.

Утром Солано пришлось будить. Настолько он расслабился и предался отдыху, что внутренний будильник, исправно поднимающий его всё это время, не сработал.

Фелипе, пригнавший давешнюю карету, ухмыляясь смотрел, как зевает шеф, и переговаривался с Анной, которая уже успела не только одеться, но и застирать пятно на платье.

«На испанском? — прислушался Солано. — Да девочка тоже полна сюрпризов».

Через полчаса они были у дома Уолтера Ханта.

— Вы к отцу? Сейчас позову, — метнулась было Каролайн к лестнице, но Солано её остановил.

— Мисс Хант, я к вам в первую очередь. Знакомьтесь. Это Анна Аксель. Я прошу вас стать для неё спутницей на сегодня. Нужно полностью одеть барышню на все сезоны и купить необходимые мелочи для быта.

Девушки смерили друг друга оценивающими взглядами. И вежливо улыбнулись друг другу, принимая обстоятельства.

— На какую сумму? И как срочно? — спросила Каролайн.

— Пятьсот долларов. И если ты намекаешь на портных, то это не совсем хорошо. У Анны просто нечего надеть, и ей нужен комплект одежды срочно. С осенне-зимним можно и не торопиться.

— Понятно. Хорошо. Сделаем. Но я потрачу целый день на вашу пару, — Каролайн выжидательно уставилась на Солано.

— Я не против, если вы на себя какую-то часть суммы потратите, — благодушно кивнул он. — С Анной обсудите это.

Девушки занялись своими делами, а Солано проследовал на мансарду в мастерскую Уолтера.

Изобретатель там был с раннего утра и визитёру обрадовался.

— Вот, готов представить, — с гордостью продемонстрировал он машину намотки ниток. — Можно регулировать силу натяжения и угол намотки. Всё, как вы заказывали.