Системный приручитель 3 (СИ). Страница 42

Мила сказала, что из портала никто не должен был выходить. По крайней мере, таковы были распоряжения вожака, когда их отряд вышел на поиски терминала.

Я решил проверить, использовал единение — и её слова подтвердились. Единственные мийю, чей запах рядом с порталом я ощутил, это Мила и Ручеёк. Даже от запахов первого отряда ничего уже не осталось — смыло грозой.

Хотя, с их выхода уже почти три дня прошло, ничего удивительного. По правде сказать, я в целом не знаю, как долго запахи держатся — тем более вот так, на природе, а не в помещении.

Загуглить не выйдет, придётся изучать на практике. Ну, или хотя бы кинолога какого отыскать…

Пока кружили с Бураном вокруг портала, принюхиваясь ко всему подряд, мы вдруг ощутили новый запах. Я бы даже не обратил на него внимания — он был пусть и неприятным, но слабым. А вот Буран вдруг дёрнулся, замер. И — тихо зарычал, оскалив зубы.

Срань господня, это что за реакция?

Ему не понравился этот запах сам по себе? Или он в нём опасность видит?

А ведь я даже не могу понять, самка это или самец, хоть уже и научился различать такие моменты. Запах точно никак не связан с земноводными или рептилиям — мне есть, с чем сравнить. За эти дни, по крайней мере, мне удалось узнать запахи ужей, гадюк и лягушек.

Это не птица — скорее уж, млекопитающее. Правда, без характерного запаха шерсти.

И что это тогда за лысый андрогин, мать его? Незнакомый вид мутантов? Или… Чёрт! Вот с кем мы ещё точно не имели дела — так это с зомби. И я не про обращённых Системой людей, я про трупы, воскрешённые некромантом. Один из них ошивался здесь?

Значит, вывод такой: теперь Доброслав в курсе про портал. В их осколке такого не было. Или, по крайней мере, о нём не знала Марина.

Вопрос: что Доброслав теперь будет делать?

Коты, как и я, уже достали оружие — это, можно сказать, стало обязательной реакцией на беспокойство Бурана. Пёс уже не раз показал, что ему можно доверять.

А теперь стало ясно, что Буран, чуть пройдя по следу, рычит на кусты неподалёку. Можно было бы сказать, что это ничего не значит. Запах слабый — значит, мертвец тут прошёл и свалил от портала через кусты. А то и вовсе через них пришёл сюда.

То есть, как будто бы, волноваться не за что.

Правда, мысли я так — не дожил бы и до тридцати лет. А то и до двадцати, в Сирию я попал в девятнадцать. Когда смерть может подстерегать с любой стороны, осторожность и здоровая паранойя — твои лучшие друзья.

Я сунул топор обратно в петлю, сбросил с плеча арбалет и зарядил — быстро, уверенно. Тренировался не так много, как хотелось бы, но кое-какие навыки уже появились.

Стрелять вслепую не было смысла, только болт зря потрачу. Вот с пулемётом можно было бы проредить заросли для острастки, ему плотность огня позволяет.

Мечты, мечты…

— Будьте здесь, — бросил я коротко. Сам — аккуратно двинул вперёд, прямо к зарослям. Шаг, ещё один. Что неприятно — запах усилился.

Паршиво. А вот единение отключаем. Стрелять с собачьими глазами — так себе идея. Особенно в близкую цель.

Миг — и запахи резко приглушило, многогранная палитра сменилась обычными лесными запахами: трава, хвоя, сырость и ничего больше. Слух ничего нового не уловил, но тут не удивительно — даже собачьи уши в кустах не услышали ни дыхания, ни возни. Вообще ничего.

Я…

Он выскочил стремительной белой молнией.

Не мутант — те серые, сморщенные, в складках.

Кожа у ублюдка была гладкой, белоснежной, с лёгкой синюшностью. Лысая голова, конечности… Ох, срань господня! Как будто бы, пора привыкать к всяческой мерзкой дичи — но на деле это нихрена не просто.

Его руки и ноги — искажённые, неестественные — вызывали безусловное, будто бы инстинктивное, отвращение. В них было что-то от насекомого, пожалуй — типа медведки или богомола.

Это всё, впрочем, лишь общие впечатления от того, что мой взгляд кое как успел зацепить.

Я толком ничего не успел, хоть и выстрелил на движение. Приятно щёлкнул механизм арбалета и загудела тетива — но болт пролетел мимо шустрой твари и без толку ушёл в землю.

Ублюдок проскочил мимо меня и даже не пытался атаковать, только ловко уклонился от взмаха призванным ножом — и втопил прочь.

Быстро втопил, мать его.

Запрыгал на четвереньках, как бешеная мультяшная блоха.

Я успел развернуться, обрез уже был в руке. Вслед стремительной твари выстрелил дуплетом. Крови не было, но я увидел, как на тощей белой спине с торчащими позвонками появились тёмно-красные дыры…

И — ноль реакции.

Зомби, урод такой, даже не вздрогнул — только ускорился.

— Стоять! — рявкнул я, видя, что мийю почти сорвались следом. — Не догоним один хрен, он быстрее бегает.

Самым мерзким было то, что некромант теперь будет знать не только про портал, но и про нас. Если не знает уже сейчас, конечно. Надо проверить запахи вокруг дома.

И, главное — теперь Доброслав узнает, что мы знаем про портал, а это уже серьёзнее. Конкуренция способна толкнуть на глупости, а глупости наделённого силой психопата могут обойтись нам очень дорого.

Я оглянулся на портал — синяя сота светилась в воздухе, как ни в чём не бывало. Действительно, чего ей будет? Системе в целом пофиг на наши проблемы — она их не решает, а создаёт… Не забывая подкинуть и кучу вариантов решения.

— Ладно, Доброслав. И каков твой следующий шаг?

Глава 19

Не опускать глаза

Лена снова чувствовала себя образцовой послушной отличницей, которая поступает правильно… но совсем не так, как хочется ей самой. Хотя, на самом деле это было не столь уж и важно.

Важно то, что Никита в их маленьком отряде главный. Раз он сказал, что нельзя отталкивать Марину, их незваную гостью — значит, они не будут.

А Лена за этим проследит.

Даже если на самом деле ей хочется не любезничать с Мариной, а связать и закрыть её в подполье — просто от греха подальше. И потому что она опасна, и потому что… Потому что, блин — Никита.

Не говоря уже о совершенно шкурной личной неприязни. Таких, как Марина, Лена не любила всегда. За дурную наглость, за внутреннюю пустоту и, главное — за железобетонную уверенность, что именно они живут правильно.

Ведь, как известно — чем глупее человек, тем твёрже он в своих убеждениях. Это умные что-то рефлексируют, сомневаются и по жизни считают себя дураками. Дураки точно знают, что они лучше всех вокруг.

Впрочем, это всё — лишние размышления.

Уперевшись рукой в косяк, Лена заглянула в баню. В лицо дохнуло тёплой влагой и запахом хозяйственного мыла. Усталая Марина в свете почти до основания прогоревшей свечи выглядела очень напряжённой, чуть ли не перепуганной.

Один в один школьница, ждущая наказания за какой-то косяк от строгих родителей.

Внутри что-то дрогнуло. Легко и приятно видеть в сопернице хладнокровную стерву, которая ради власти в отряде вешается на Никиту. Гораздо сложнее видеть в ней человека.

Ведь, как бы то ни было — она больше суток торчала рядом с психопатом и его фанатичной сторонницей, смотрела на его ручных монстров. Потом целую ночь одна выживала в грозу в тайге. Да, ей повезло, драться с монстрами не пришлось. Но даже думать не хотелось, какого она натерпелась страху. Да и, банально — как она промёрзла и выбилась из сил.

Что рассудок в норме сохранила — уже хорошо.

И не удивительно, что она сейчас боится. По сути, если они не примут её и выгонят — для Марины это конец.

Сочувствовать мешало одно: она даже не попыталась нормально войти в их группу. Ведь, по сути, её бы без проблем приняли. Она вместо этого сходу попыталась подчинить Никиту своим навыком. И даже после того, как провалилась, нарочито флиртовала с ним — что ужасно раздражало. Тем более, Марина и сама явно понимала это и злила Лену намеренно.

Да что там — злились даже Юля и Мэй.

Вчера, пока Никита с Мариной наедине общались в доме, Юля шагнула к Лене и, убедившись, что парни стоят в стороне и ничего не слышат, тихо сказала: