Смотритель Маяка 2 (СИ). Страница 24

Я окунулся и глянул вниз, в толще воды, прямо подо мной, висела Мирель. Руки сложены на груди, хвост медленно покачивается, русалка, очевидно, уже заждалась. Я поманил её жестом.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я, пытаясь говорить ровно. — Организм противится самоутоплению, надо чтобы ты дёрнула меня за ноги глубже. На счёт три.

Она кивнула без лишних вопросов и ушла обратно в темноту. Я несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, опустил руку под воду и показал первый палец. Раз! и тут же ушёл под воду, не успев глотнуть воздуха.

Рефлекторно вдохнул, вода хлынула в горло, заполнила трахею, потекла в лёгкие и желудок одновременно, снова выжигая болью. Я сжал горло руками и зашёлся кашлем, выталкивая воду обратно. Мирель метнулась ко мне и схватила за пояс, собираясь поднять из воды, но я взмахом руки остановил её.

Надо перетерпеть, это должно работать!

Лёгкие горели, в голове мутилось от недостатка кислорода. Желудок вытолкнул очередную порцию воды, и меня скрутило новым спазмом.

Нет, я не умираю!

Жжение не прекращалось, но теперь я различал его оттенки: не только боль, но и странное тепло, зелёный свет в глазах стал настолько сильным, что отражался в воде перед лицом. Регенерация сталкивалась с диким сопротивлением. Я убрал руку от горла. Терпеть! И откуда кристалл берёт кислород? Он должен разноситься по крови, а не вода. Кристалл фильтрует его? Нет, вряд ли. Адаптация тканей? Если я не потерял сознание, то лёгкие как-то извлекали кислород прямо из воды.

Кашель ещё мешал сосредоточиться, но гипоксия отступила, размытая картинка перед глазами постепенно фокусировалась. Я всё ещё висел в толще воды, и больше не боролся за жизнь. Сделав два последних отхаркивания, осторожно вдохнул, преодолевая дискомфорт. Вода затекла в горло и не обожгла, лёгкие наполнились жидкостью, а я почувствовал, будто дышу воздухом. Выдохнул, выпустив воду. Никакой боли, только странное неприятное ощущение во внутренних органах, по которым вместо невесомого кислорода, скользила ледяная тяжёлая солёная жидкость.

Кажется, моя безумная догадка оказалась верна. Но как это работало? Я провёл ладонями за ушами, ощупал шею, подмышки. Никаких щелей, никаких намёков на жабры, ничего не изменилось снаружи. Я вдыхал и выдыхал воду так естественно, будто всю жизнь этим занимался.

Захотелось поделиться этой радостью с Мирель, и я завертел головой, отыскивая её в темноте. Блик свечи у открытого люка выделил силуэт русалки, она обнаружилась метрах в двух надо мной и смотрела на меня сверху вниз, не двигаясь с места. И тут я понял, что между нами увеличивается расстояние.

Стоп, я опускаюсь?

Мирель провожала меня взглядом, растворяясь в темноте, ещё несколько секунд, и мои ноги коснулись камня. Я стоял стоял на скользких, покрытых тиной камнях рифа, как на полу собственной кухни. Пришло понимание, что в лёгких больше не осталось воздуха, всё заполнила вода, и тело, потерявшее плавучесть, тонуло под собственным весом.

— Ну вот, — подумал я. — Плавал, как камень, ДО и плаваю, как камень, ПОСЛЕ.

Мирель тоже опустилась вниз, взяла меня за руку и, помогая себе взмахом хвоста, подняла на пару метров. Я снова стал тонуть. Она беззвучно засмеялась, выпуская цепочку пузырьков.

— Вот язва, а я не могу выпускать пузыри, только воду.

Мирель сделала вокруг меня пару кругов, внимательно разглядывая, вероятно, для нее я казался непонятным явлением, но обсуждать что-либо сейчас не время и не место. Зато первое правило я уяснил сразу: рот не открывать ни под каким видом. Вкусовые рецепторы ни черта не перестроились, и пить эту мерзкую воду я не испытывал ни малейшего желания. Дышать только носом через лёгкие, которые теперь, кажется, не такие уж и лёгкие.

Ладно, обсудим всё потом, сейчас дело. Я показал Мирель направление, где по координатам должен находиться первый кристалл, только после этого сообразил, что забыл кирку у шлюза, до которого теперь было метров шесть. Попытка всплыть оказалась неудачной. Оттолкнувшись от рифа, замахал руками и ногами, но продвинулся сантиметров на двадцать, не больше. В новом теле придётся учиться плавать заново, но не сейчас.

Я повернулся к Мирель, изобразил руками форму кирки и ткнул пальцем в сторону Маяка, она кивнула, исчезла в темноте и через минуту вернулась, держа нужный предмет в руке, а потом посмотрела на меня вопросительно: «А ты чего не плывёшь?»

Я развёл руками и покачал головой: «Не могу». Русалка попыталась показать, «как надо!», но в ответ получила «Мне не нужно наверх, нам туда». Так мы с минуту пытались донести друг до друга идею, ме-е-е-е-едленно «размахивая» руками на дне океана.

Я посмотрел вверх на огонёк свечи, как на ориентир. Двадцать один метр к северу от центральной оси Маяка, и так как «затонул» я почти вертикально, значит, допуски будут незначительные, квадратов пять. Указав Мирель путь движения, двинулся к расчётной точке вниз по склону рифа. Идти в толще воды оказалось невероятно тяжело, что впрочем, не стало какой-то новостью, это очевидно всем, но вот сил тратилось на каждый шаг просто немерено. Ноги скользили по водорослям, цеплялись за кораллы, я шёл, словно в очень замедленной съёмке. Мирель, плывущая рядом, передразнивала меня и двигала руками, имитируя походку идущего человека.

— Язва!

Долго ли, коротко ли, но мы в конце концов добрались до вожделенных координат. Холод уже пробирал до костей, чувствовалось, как с каждым движением тает энергия. Я опустился на колени. Вот здесь, под камнем и начнём, где глубина залегания всего десять сантиметров. Убрал камень, и из-под него, сердито шевеля клешнями, выбрался рачок, злобно замахнулся на меня, высказал всё, что думает, и боком убежал в темноту. Ну, как в темноту, темнота и так была абсолютная, свет моих глаз позволял рассматривать что-то лишь на расстоянии разве что десяти сантиметров. Я взялся за кирку.

Где-то очень далеко раздался низкий протяжный звук, похожий на вой кита. Когда-то я уже слышал такое, но вспомнить, где, не получилось. Мирель подняла голову и несколько секунд смотрела в сторону звука, но затем вернулась к поискам, скользнув между камней.

Я только мысленно пожал плечами; этот мир полон чудных существ, и если каждого из них пугаться, никаких нервов не хватит. Кирка погрузилась в песок, который я сразу узнал; именно его русалка несколько раз приносила по моей просьбе.

Мирель вернулась и развела руками, мол, «ничего не нашла». Я кивнул, «нормально, рыть надо». Прокопав свои десять сантиметров, не обнаружил ни намёка на свечение. Ну, ничего страшного, есть ещё пять квадратов.

Не меняя место, я продолжил копать в сторону влево, здесь в песке попадалось что-то похожее на корни. Ага, растение, ветвистое, с тёмно-зелёными листьями-перьями, оно напомнило мне кадры из передач Кусто. То ли Нептуния, то ли Посейдония. Я обошёл корень, чтобы копать дальше и не тревожить водоросли, но Мирель вдруг остановила кирку и энергично замахала рукой.

«Нет, не здесь. Под корень копай.»

Я не понял её идеи, но спорить не стал, подрыл под корень, углубился… Пусто. Куст выдернулся целиком, потеряв сцепление, после чего был предъявлен Мирель, как вещественное доказательство, вот, мол, ты ошиблась! Она явно расстроилась, я почувствовал укол совести и попытался зарыть растение обратно в песок, но в этот момент корень надломился, в разломе загорелся знакомый белый огонёк.

— Обалдеть!

Мирель, не сдержав восторга, описала победный круг, я улыбнулся, глядя на неё, и признал очевидное: она молодец. Двадцать сантиметров в сторону, и я бы прошёл мимо.

Уцелевшую часть растения все-таки зарыта обратно в песок, мы ж не варвары! Сжав кристалл в кулаке, я почувствовал, что основательно замёрз.

Пора возвращаться. Кроме того, у меня появилась идея, для которой требовался только один кристалл, если она сработает, искать остальные станет гораздо эффективнее.

Я завертел головой по сторонам. Ничего не видно, Где этот чёртов маяк⁈ Жестами попросил Мирель показать дорогу, правда, она тоже видела примерно «всего ничего», и мы решили, что она всплывёт и посмотрит, где наш Маяк, а заодно сделает вдох.