Месть графа Эберлин (ЛП). Страница 23

— Я уверена, что ее светлость в курсе, мисс Бабкок, — сказала миссис Мортон, когда двери распахнулись и вошли двое лакеев с подносами с едой. — Весь Хэдли-Грин ответил согласием.

— Вы знаете, что будут фейерверки? — взволнованно спросила мисс Бабкок. — Лорд Эберлин обещает фейерверки, каких никогда не видели в Хэдли-Грин!

— Ну, у нас были довольно впечатляющие фейерверки в Ночь Гая Фокса, вы, возможно, помните.

— Действительно, были, но…

— Должно быть, очень приятно быть доверенным лицом графа, — громко сказала миссис Мортон и взяла ложку. — Дамы, пожалуйста, начинайте. Кажется, мисс Бабкок, ваш светский календарь довольно насыщен, — продолжала миссис Мортон, не скрывая своей зависти. — Могу ли я быть столь смелой, чтобы спросить, кто еще ужинал с вами в Тибер-Парке?

— Меня сопровождали мои родители, конечно, — скромно сказала мисс Бабкок, лукаво улыбаясь Лили. — Лорд Эберлин нанял моего отца, чтобы тот отвез его шерсть на лондонский рынок. — Она взяла себе тушеный инжир. — Я думаю, они станут хорошими друзьями. О, и леди Хорнкасл с сыном тоже присутствовали. — Она взглянула на миссис Мортон сквозь свои ресницы. — Вот и все.

— Почти столько же, сколько ужинали здесь, когда мы с мистером Мортоном приглашали его светлость на ужин.

Лили удержалась от стона от нетерпения, наблюдая, как две женщины пытаются утвердить свое влияние на этого зверя-мужчину. Мужчину, который мог поцеловать ее так, будто она была единственной женщиной в мире, а на следующий вечер развлекать мисс Дарию Бабкок.

— Он случайно не упоминал о работе на своей мельнице — той, что построена выше по течению от Эшвуда? Или о недавнем приобретении земли, которая десятилетиями принадлежала Эшвуду?

— Нет, — задумчиво сказала мисс Бабкок. — Он говорил только о продаже большого количества шерсти. Слишком много овец, сказал он. — Она захихикала. — Он сказал, что их слишком хорошо кормят, потому что они думают только о размножении.

— Ну, мне не выпало удовольствия ужинать с ним, но я слышала самые интересные новости о нашем графе Эберлине, — сказала женщина по другую сторону гортензий. Лили попыталась рассмотреть, кто говорит, но особенно крупный цветок скрывал лицо женщины. — Мне показалось довольно странным, что он приехал из Дании в английское поместье, но все объяснилось. Я спросила мистера Сибли.

О, Лили с удовольствием послушала бы, как именно это было объяснено!

— Я не понимаю, почему вас это должно удивлять, — сказала миссис Мортон. — И вы могли бы спросить меня. Его светлость все ясно объяснил, когда ужинал с нами. Он приобрел поместье, а также свой титул. Он сбежал с континента, потому что в Дании царит беззаконие, а из-за всех войн он посчитал это лучшим решением.

Миссис Мортон говорила так, будто она из первых рук знает о ситуации на континенте или о предполагаемом беззаконии Дании.

— Возможно, Фелисити, но самое интересное в новостях — это не то, как он получил свой титул и поместье. Дело в том, что его фамилия — Скотт.

Боже милосердный, кто говорит? Лили отчаянно пыталась разглядеть что-нибудь сквозь эту нелепую композицию, но она видела только кружевные манжеты говорящей дамы.

— И что с того? — спросила миссис Мортон, явно раздраженная тем, что эта женщина может знать о графе Эберлине больше, чем она. — Это не имеет большого значения, не так ли, поскольку титул, которым он владеет, — это имя, которое он предпочитает использовать.

— Вы совершенно не понимаете, о чем я говорю! — запротестовала женщина. — Его имя — мистер Тобин Скотт… сын Джозефа Скотта.

— Кто это? — спросила мисс Бабкок, которая, как и Лили, пыталась разглядеть что-нибудь сквозь цветочную композицию.

— Дереворезчик, — сказала Лили.

— Именно, — согласилась другая женщина. — Но, конечно, вы в курсе этого, ваша светлость, учитывая вашу печальную историю в Эшвуде.

— Какая печальная история? — требовательно спросила мисс Бабкок.

Наконец-то кто-то делится правдой о Тобине!

Взгляд миссис Мортон приковался к Лили. Она не выглядела удивленной, она выглядела, непостижимо, почти довольной. — Конечно, она знает об этом, Сара.

Лили поняла, что говорит Сара Лэнгли, владелица магазина платьев. Лили ожидала, что она почувствует какое-то странное удовлетворение, когда правда о Тобине станет известна, но этого не произошло.

— Я и сама недавно узнала об этом, — сказала миссис Лэнгли.

Миссис Мортон улыбнулась Лили. — Разве это не трогательно? Подумать только, что этому бедному юноше пришлось преодолеть! Казалось бы, невозможно, чтобы он достиг такого положения, учитывая тот позор, который пережила его семья. Какая замечательная история!

— Это действительно так, — сказала миссис Лэнгли. — Я рада, что он принес свое состояние в Хэдли-Грин. Я считаю, что он хочет искупить преступление своего отца, помогая всем нам. Он одалживал деньги нуждающимся, и говорят, что он делает это без вопросов — если кто-то нуждается, он очень щедр на помощь.

Лили начала понимать, что для этих женщин смерть мистера Скотта произошла слишком давно и не имеет значения. Но его сын — совсем другое дело. Теперь он граф, красивый мужчина, и для таких дам, как мисс Бабкок, — очень желанный жених. Эти дамы не позволят вопросам о его характере или прошлом помешать перспективе его богатства; они закроют глаза на то, как он медленно разрушает Эшвуд, лишь бы с ними обращались как с местными членами королевской семьи в Тибер-Парке и он давал деньги в долг их мужьям.

В этот момент Лили очень захотела что-нибудь пнуть.

Когда обед, наконец, закончился и дамы прошли в гостиную, Лили села рядом с миссис Лэнгли и миссис Мортон, а мисс Бабкок продемонстрировала неплохие таланты на фортепиано.

Лили улыбалась и аплодировала представлению; она отвечала, как должна, на разговор миссис Лэнгли. Но в глубине души она кипела от злости. Тобин Скотт втерся в доверие к деревне, и когда он полностью разорит ее, она не сомневалась, что все поверят, что она сама каким-то образом спровоцировала это. Они никогда не скажут плохого слова против богатого, неженатого, знатного джентльмена.

Как же она могла предотвратить свое полное разорение, когда ей никто не поможет?

Ситуация усугубилась, когда миссис Огл наконец снизошла до того, чтобы заговорить с Лили.

Миссис Огл была особенно задета обманом Киры и почти не говорила с Лили с момента ее приезда. По большей части она избегала Лили, ограничиваясь обязательным приветствием и расспросами о ее здоровье. Однако после обеда миссис Огл, казалось, чувствовала себя более непринужденно и начала вести себя как хозяйка дома с другими.

— Такой джентльмен, как граф Эберлин, несомненно, захочет скоро жениться, — сказала она. — Я подозреваю, что именно по этой причине он устраивает бал, чтобы увидеть все, что может предложить Хэдли-Грин.

— Он не упоминал, что это причина, — сказала мисс Бабкок.

— Неужели, Дария, ты думаешь, что он сказал бы такое? Конечно, нет. — Миссис Огл внимательно посмотрела на мисс Бабкок. — Мне вспоминается кончина покойной миссис Кроули. Мистер Кроули так оплакивает ее. Он сказал мне, что вначале он не был ею заинтересован. Он сказал, очень правдиво, что его интересовало ее приданое. Но миссис Кроули была полна решимости добиться его, и она привлекла его к себе с благодатным терпением.

— Я не думаю, что леди подобает ухаживать за джентльменом, — фыркнула мисс Бабкок. — Должно быть наоборот.

— Однажды ты можешь увидеть все в другом свете, мисс Бабкок, — любезно сказала миссис Лэнгли.

— Возможно, мне следовало сказать, что миссис Кроули расположила к себе своего мужа, — продолжала миссис Огл. — Она делала то, что мужчины обожают в жене, и он, в свою очередь, обожал ее несравненно.

— Вы должны рассказать нам всем, что это такое, миссис Огл, — смеясь сказала миссис Мортон, — потому что я еще не расположила к себе мистера Мортона, несмотря на двадцать лет супружеского блаженства.

— Я имею в виду, что она соблазнила его полюбить ее, — сказала миссис Огл. — Теперь, Дария, если ты хочешь, чтобы граф любил тебя…