Месть графа Эберлин (ЛП). Страница 19

Удивленный этим, Тобин криво усмехнулся. "Я согласен. Что бы вы хотели обсудить, что менее тривиально?"

"Собственно говоря", — сказала она, выпрямившись еще сильнее, если это вообще было возможно, — "если вы не возражаете, меня переполняют вопросы".

Тобин склонил голову набок. "О чем?"

"Обо всем. О вас, конечно", — сказала она и слегка подалась вперед.

Ее поведение напомнило ему ту девочку, которой она была, всегда очень серьезную. Ты должен быть королем, Тобин. У королев есть короли, и ты можешь сидеть там на скале, если хочешь. Это будет твой трон. Твой трон не такой большой, как мой трон, но тебе не нужен очень большой, не так ли?

— Что насчет меня? — спросил он.

— Ну… ты очень хорошо устроился.

Он равнодушно пожал плечами. — Ты ожидала меньшего?

Казалось, она была слегка озадачена его вопросом. — Нет. Полагаю, я вообще ничего не ожидала.

Это звучало так, будто она не испытывала никакой вины за то, что сделала, словно последствия не давили на ее сердце. Тобин почувствовал легкий укол в сердце, предупреждение сохранять спокойствие или рискнуть вызвать кровавое заклинание. Он молча проклял свое тело и заставил себя сдерживаться.

— Нет? — спросил он с улыбкой. — Неужели ты хочешь сказать, что никогда не интересовалась судьбой семьи Джозефа Скотта… правда?

— Нет! — сказала она, выглядя вполне ужаснувшейся этому предположению. — Я много думала об этом, естественно. Я просто имела в виду, что ты был последним человеком, которого я ожидала увидеть после всего этого.

— Но вот я здесь, — сказал он, резко встал и подошел к серванту. Он отослал в сторону лакея и сделал вид, что изучает стоящие там бутылки. — Я попросил повара приготовить для нас сегодня вечером шотландскую оленину.

— Не куропатка?

Он улыбнулся. — Не куропатка.

— Я все время думала, почему ты вернулся, — сказала она задумчиво.

Он чувствовал себя немного липким от волнения. Здесь было слишком жарко. — Почему бы и нет?

— Именно потому, что ты так хорошо устроился. Можно было бы подумать, что ты предпочтешь быть где-нибудь в другом месте, учитывая события, которые здесь произошли.

Тобин залпом выпил вино из своего бокала и налил еще. Поднимайся. Рвись вперед. — Я вернулся, потому что у меня остались незаконченные дела.

— Ах да. Разорить Эшвуд.

Он действительно расхохотался и повернулся к ней. Она улыбалась, хотя и с грустью. — Я предпочитаю называть это восстановлением доброго имени моего отца. Ты ведь знаешь, что он не крал драгоценности, за которые его повесили?

Ресницы Лили дрогнули; она посмотрела вниз на свои колени, слегка повернув голову.

— Похоже, ты знаешь, — тихо сказал он, любуясь ее профилем.

— Я ничего подобного не знаю.

— Ну, а я знаю, — сказал он. — Что за сын я был бы, если бы не хотел восстановить его доброе имя? — Размышления о кончине его отца вызывали у него странную, лихорадочную одышку. Он чувствовал, как все бурлит у него внутри. — Возможно, нам стоит перейти к более приятным темам. — Лили. Она была гораздо приятнее, хотя бы внешне.

Тобин почувствовал, как его тело немного расслабилось, и отставил бокал с вином и вернулся к своему креслу. Он сел, затем взял ее за руку. Лили вздрогнула и напрягла руку, но не отдернула ее.

Тобин перевернул ее руку ладонью вверх. Через крошечную замочную скважину, где перчатка застегивалась на запястье, он увидел участок ее кожи и прижал к нему большой палец, чувствуя, как ее пульс трепещет, как крылья маленькой птички. Он поднял ее руку и мягко подул на этот маленький кружок плоти.

Когда он опустил ее руку, Лили смотрела на него. — Что ты делаешь? — тихо спросила она.

— Любуюсь тобой.

Лили вырвала свою руку. — Ты так сильно изменился, Тобин.

— Как и ты, — искренне сказал он.

Лили ничего не ответила на это и продолжала изучать его. — Ты бывал в коттедже у Аппингтонской церкви после своего возвращения?

— Я проезжал мимо один или два раза.

Один уголок ее рта приподнялся. — У меня очень теплые воспоминания о коттедже, — тихо сказала она. — Воспоминания о мальчике, который потакал глупой девочке и принимал любую роль, которую она хотела, в ее маленьких фантазиях. Ты был очень добр ко мне тогда.

Вот оно снова, тепло кожи, признак заклинания. Он откинулся назад, устремив взгляд на огонь в камине. Он не собирался бродить по их общим воспоминаниям.

— Ты помнишь? Когда я хотела играть одна, ты сидел на камне и читал свои книги. Так много книг, я всегда была очарована твоим пристрастием к чтению.

— Да, у меня была возможность посещать школу тогда. — Дыши.

— Я действительно обожала тебя, — сказала она отрешенно и вздохнула. — Ты знал, что я тебя обожаю?

Обожала его? — Не припомню, чтобы ты хоть сколько-нибудь меня обожала, — сказал он с улыбкой. — Возможно, тебе это почудилось, когда ты увидела коттедж спустя столько лет.

— О, я не видела его.

— Нет?

Она покачала головой. — Думаю, мне было бы слишком больно.

Невозможно. Она прожила счастливую жизнь. — Что тебе может быть болезненным в твоем времени в Эшвуде?

Она выглядела удивленной. — Все, — сказала она. — Это было время в моей жизни, которое я берегла. Я любила свою тетю Альтею и свою жизнь с ней. Я любила играть в коттедже, потому что это было единственное место на земле, где я была совершенно свободна. А потом внезапно все исчезло, и… и очень ужасным образом.

Тобину хотелось рассказать ей, что исчезло для него, и как ужасно было видеть своего отца на конце веревки. Но когда в его голове сформировались слова, ему показалось, что горло может сжаться, если он попытается произнести их, поэтому он промолчал.

— Я знаю, что тебе было гораздо хуже, Тобин, — сказала она. — Я не могу представить, как ты выдержал…

Он внезапно выпрямился и схватил ее за запястье. — Лили… ты действительно думаешь, что отговоришь меня от нашей сделки этими воспоминаниями? Они только укрепляют мою решимость.

Ее губы приоткрылись от удивления, но она не ответила, потому что Карлсон выбрал этот момент, чтобы объявить, что ужин подан.

С огромным усилием Тобин спокойно встал и предложил Лили руку. — Не соблаговолите ли пройти к столу?

Она неохотно положила свою руку в его ладонь. Она казалась маленькой, ее вес был невесомым в его ладони. Маленькой и хрупкой, как и все остальное в ней. Тепло в крови Тобина просочилось в его шею и горло, когда они продвигались к столу. Он сглотнул, когда помогал ей сесть на стул, а затем занял свое место напротив, вцепившись в сиденье, чтобы подавить заклинание.

У него было время собраться с мыслями, пока Карлсон врывался, чтобы подать суп. Тобин взял ложку. Лили, нерешительно, сделала то же самое. Она не сводила глаз со своей тарелки, деликатно поднося ложку супа ко рту.

Тобин не сводил глаз с нее.

Она явно знала об этом — он видел румянец на ее лебединой шее, и она ерзала на своем стуле. — Суп восхитительный, — вежливо сказала она. — Кто ваш повар?

Кто его повар? Ему казалось, что он однажды встречался с ней. Черити нашла ее, а Тобин редко заходил на кухню. — Она из Лондона. Она готовила в Мальборо-хаусе.

Брови Лили удивленно поднялись. — Вы переманили ее из Мальборо-хауса?

Тобин поднял свой бокал в шутливом тосте. — Полагаю, у меня есть способ заманивать женщин в самые разные занятия.

— И способ хвастаться этим, как выясняется.

Тобин не мог не рассмеяться.

Появился Карлсон, чтобы убрать тарелки с супом, а затем подал тарелки с олениной и жареным картофелем. — Полагаю, ты отправился в Лондон после того лета? — спросила Лили, пока Карлсон был занят у серванта.

Тобина начинал раздражать этот разговор. — Ты настаиваешь на этом, не так ли?

— Я хотела бы знать, — сказала она слегка пожав плечами. — Когда-то мы были компаньонами.

— Компаньонами! — усмехнулся он и сглотнул.

— Да, — сказала она, выглядя смущенной его реакцией. — Компаньонами.