Ложка меда в канистре бензина. Страница 5

Это уже была истерика. Лариса Алексеевна, словно материализовавшись из темноты, протиснулась между нами, отодвинула меня, отцепив руки дочери от моей рубашки, обняла ее в охапку. Алька разрыдалась громко и безутешно, содрогаясь всем телом. Я отползла на другой конец ее широкой кровати, сжалась в комок, подтянув коленки к подбородку. И внутри меня тоже все сжалось в комок.

Урал Хабибуллович вошел очень тихо, держа в одной руке большую кружку, а в другой… шприц. Пока Лариса Алексеевна поила вздрагивающую Альку, он осторожно, прямо через футболку, сделал укол в предплечье. Я всхлипнула.

– Женя, идем, тебе надо поспать. Комната для тебя готова. Я провожу, – тихо, но твердо произнес Урал Хабибуллович, обернувшись ко мне. – Альмира тоже сейчас уснет.

Не дошла я до комнаты. Просто свалилась на софу в гостиной и моментально нырнула в сон. Никто не возражал.

Из сна я выскочила как из воды – резко, сразу. Софа была жестковатой, но мне в самый раз, не могу спать на мягком еще со Школы. Подушку мне под голову подложили, сверху прикрыли пледом.

Я села. В доме было очень тихо и сумрачно. Бра источали приглушенный свет, шторы задернуты. Голова слегка гудела, и лезла туда всякая чушь. Вдруг вспомнила, что слово «софа» в буквальном переводе с арабского означает «подушка на верблюжьем седле».

Худенькая, коротко стриженная, в светлых шортах и черной футболке, Регина спускалась по лестнице, трогательно шлепая босыми ногами. Увидев ее, я села более благопристойно. Девочка подошла ко мне.

– Здравствуйте, – внимательный взгляд Алькиных шоколадных глаз. – Вы давно у нас не бывали…

На самом деле я у них тут никогда раньше не бывала.

– Здравствуй, Регина.

Мы молча смотрели друг на друга. Вспомнив, что у нее аутизм в какой-то форме, я впала в ступор. Я вообще не умею обращаться с детьми, а с необычными – тем более.

Регина улыбалась, щурясь, как дедушка Урал, и рассматривала меня, слегка наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, потом произнесла:

– Вы красивая. Вы похожи на мою маму. Я вас нарисую. Можно, я вас нарисую в космосе?

– В космосе? Это как?

– Среди звезд и планет…

Я не успела как-либо отреагировать – звякнула входная дверь, и мы обе обернулись. Молодая женщина в черном платье свободного кроя, с растрепанными рыжими волосами до плеч, осторожно прикрыв дверь и разувшись, направилась в гостиную, но в прихожей ее перехватила Лариса Алексеевна:

– Виктория Наумовна, пожалуйста, проходите наверх. Регина сейчас придет!

Увидев нас с Региной, Лариса Алексеевна на миг замерла, потом решилась:

– Познакомьтесь, это Евгения, сестра Альмиры… двоюродная.

Виктория что-то пробормотала. Вид у нее слегка пришибленный и глаза припухшие, будто долго плакала. Лариса Алексеевна кивнула мне, словно извиняясь. Она в свободных серых брюках, черной блузе с длинными рукавами и глухим воротом, волосы убраны под газовый темный платок.

Обняв внучку, Лариса Алексеевна увела ее на второй этаж, следом за рыжей Викторией, и вернулась ко мне. Она села рядом на софу. Я пододвинулась поближе и положила голову ей на плечо. Как в детстве. Некоторое время мы так и сидели, потом Лариса Алексеевна шепотом заговорила:

– Грех так думать, Женечка, но без Олега Альке будет лучше, спокойнее. Закончится все это! Ну, пусть с телевидения уйдет, пойдет вон в министерскую гимназию русский язык и литературу преподавать. Или башкирский. Да хоть краеведение и историю башкирского костюма, она ж это знает! Все будет хорошо, проживем, Регинку вырастим, Урал ведь еще преподает в вертолетном училище, плюс пенсия… Может, денег поменьше, но, прости за банальность, счастье-то не в них!

В другой ситуации я бы выдала свою позицию: «Деньги сами по себе не приносят счастья, но помогают обойтись без него!», а сейчас, разумеется, промолчала.

– Деньги, деньги, доллары эти, евро всякие, – словно в трансе продолжала шептать Лариса Алексеевна. – Конечно, его убили из-за денег, не могли не убить, может, не поделился… Дом этот он нам купил сразу после свадьбы. Другой предлагал, побольше, но там, ужас вообще, как у цыганских баронов – три этажа, лепнины, люстры хрустальные… Я и тут-то почти все переделала, чтоб без пафоса. Он твердил, что не хочет, чтоб родители любимой жены в конуре жили. А у нас не конура была, а нормальная двухкомнатная квартира, не хуже, чем во Владике, Уралу от отца с матерью досталась, туда мы и приехали. Ну да, поначалу с кэйнехэем жили, со свекром, значит, свекровь-то умерла, когда мы во Владике были, ничего, старик славный…

– А почему Алька должна уйти с телевидения? – встряла я несколько резче, чем надо бы.

Лариса Алексеевна посмотрела удивленно. Ну да, есть чему удивиться: она мне тут душу изливает, тайные свои страхи высказывает, а я про что?..

– Так ее уволили за прогул в пятницу! Она на планерку не явилась, или как там у них эти сборища называются?.. Отчет какой-то там не сдала. Ой, да мало ли что придумают?!

Вот это да! Альку уволили за прогул в день смерти мужа! Они там сами бессмертные, что ли?! Лариса Алексеевна рассказала, что позвонили с соболезнованиями и сообщили об увольнении, ссылаясь на какое-то дремучее постановление, потом здоровую корзину с цветами и черными лентами прислали, вон на террасе стоит, кошки туда уже залезли, пусть дерут, не жалко от таких людей…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.