Ложка меда в канистре бензина. Страница 3

Может, это естественное переплетение культур и традиций и добавляло особого очарования дому Валеевых? И, может быть, я легко принимала бытовые тонкости народов, чьи языки изучала, благодаря «прививке», которую столь радостно получила в детстве.

«Уфа – столица меда и бензина» – из какого-то рекламного проспекта для туристов. Это так и в реальности. Предприятия нефтепереработки и нефтехимии занимают гигантские площади в северной части города. Первый постперестроечный глава Республики Башкортостан до избрания на высокий пост возглавлял крупный нефтеперерабатывающий комплекс.

Стоп! Как он назвался? Игорь Резников? Так ведь Алька по мужу Резникова! Родственник мужа? Возможно, брат. Старший. И как я сразу не сообразила?! Видимо, от стресса. Алька же говорила, что у Олега, ее мужа, есть старший брат, который живет в Москве и ворочает, кроме нефти, еще какими-то стратегическими ресурсами. Именно брат построил Олегу бизнес в Уфе. Нефтяной бизнес, точнее нефтеперерабатывающий, еще точнее – бензиновый. Или пристроил Олега в бензиновый бизнес?..

Что до меда, так «Башкирский мед» – всемирно известный бренд. В Уфе постоянно идут разные «медовые» выставки, конференции, презентации. Бортничество, сбор меда диких пчел, – древнейший народный промысел, так что в каком-то смысле каждый башкир в душе пчеловод, может, и на генетическом уровне. Сейчас, конечно, по бортям лазают только в заповеднике Шульган-Таш, чтоб туристов поразвлечь, но пасек, пчеловодческих объединений и предприятий по переработке продуктов пчеловодства в Башкирии много.

Алька рассказывала про внезапный интерес мужа к медовой продукции, про его дружбу с какими-то «медовыми» чиновниками. Сама она делала серию телепередач про некий страшно пафосный «Международный центр меда», объединяющий пасеки, научные лаборатории, производственные и торговые предприятия. Это я запомнила, потому что Алька присылала мне видео, на котором тоненькая девочка в башкирском национальном костюме рассказывает про мед… Альку я даже там не сразу узнала.

Ох, Алька!.. Я затормозила, маякнула фарами и съехала на обочину. Четыреста двадцать километров от Тарасова до Самары пролетела без малого за шесть часов и без остановок. Нет, не устала, на своем верном «Фольке Поло» могу гнать сутками. Просто надо подумать. И глотнуть кофе. Два термоса Милуся приготовила мне в дорогу – один с двойным эспрессо, второй с латте.

Выдув с наслаждением двухлитровый термос латте, решила размяться – хотя бы побегать вокруг машины, благо обозримая часть трассы пока пуста. День не жаркий, ласковое солнце из-за облаков…

Побегала, попрыгала, помахала ногами… В длинном, в сине-зеленую полоску сарафане бохо – самое то! Я ж не собиралась, а сорвалась, подхватив лишь полупустую дорожную сумку. Сарафан этот просто попался под руку, вот и надела. Впрочем, все, что надо, а также что не особо надо, но захочется, куплю без оглядки. Черт возьми, приятно осознавать, что вот прямо сейчас могу заплатить картой хоть за «Ленд Крузер»!

Вдруг явно почувствовала взгляд. Из придорожных кустов, справа, с северо-запада, на уровне поясницы. Медленно и нарочито расслабленно поворачиваюсь, остро ощущая пустоту в ладони – «беретта», вместе с лицензией и «корочкой», призванной ввести в ступор правоохранителей любого ведомства, лежит в бардачке… Ладно, спокойно, кто у нас там такой сладенький?..

И правда, сладенький! Лисенок… Глазки-пуговки, ушки-треугольники, острый носик, сероватая шерстка – еще даже не порыжел до взрослой наглости. Миг – и нет его, только кусты колыхнулись. Ай да я! Хвала небу над Шаолинем и несравненному мастеру Гао Циньтао, научившему чувствовать «взгляд лисы»! Вот впервые подтвердился ценный навык, что называется, в полевых условиях, а это значит, что и другие великолепные шаолиньские секреты есть во мне – и проявятся в нужный момент.

Но нечего тут изображать ходячий матрас, ехать надо! Проскочу кусочек Татарии и остановлюсь уже в башкирском городе Октябрьский, а там и до Уфы – за пару часов.

А ведь Олег был довольно крутым бизнесменом, вхожим в высокие кабинеты! И спонсором различных местных инициатив, и меценатом… И детским домам помогал, и приюту для бездомных животных. Кому он помешал настолько, что сегодня ранним утром был застрелен в упор прямо у двери собственной квартиры? Бесцветным своим голосом Игорь Резников сообщил ряд фактов, над которыми надо бы хорошо подумать. Но сейчас главное – доехать, главное – Алька.

Мужа своего Алька «любила так, что солнца не видела» – это ее выражение. И неудивительно: когда познакомились, ей было семнадцать, а Олегу двадцать пять, то есть у него уже был опыт – и мужской, и жизненный, а она… Господи, как же она переживет?! Да, Лариса Алексеевна и Урал Хабибуллович бодры и здравствуют, у них добротный дом в коттеджном поселке, две прелестные в своей беспородности большие собаки, кошек немерено… Разумеется, бабуся и олатай (по-башкирски – дед с материнской стороны) обожают свою десятилетнюю внучку Регину – девочку, настолько погруженную в живопись, что остальной мир ее попросту не интересует.

В Октябрьском я остановилась на заправке, там же посетила «дамскую комнату» и бесцельно прогулялась по придорожному маркету – в основном чтоб размяться.

Желудок урчит уже часа три, давно переварив утреннюю половинку круассана, но есть-то не хочется, точнее ничего не полезет, голова включена в другой режим. Знаю за собой эту особенность. Впрочем, эспрессо я таки выпила – на ходу, точнее на скорости девяносто километров в час, придерживая руль локтями.

И вот – Уфа. Огромный билборд на двух языках. На башкирском и правда похоже на три шурупа, если стилизованными заглавными буквами – ӨФӨ!

В двадцать два тридцать по местному времени въезжаю в Уфу со стороны аэропорта. Это великолепно – море огней!.. Широченный мост над Агиделью, набережная, улицы, высотки – все разноцветно сияет и сверкает, мигает и переливается.

Так, стоп! А зачем я еду в центр? Алька не в своей городской квартире, а у родителей, Игорь же сказал, что отвез ее туда. Что-то туго соображаю…

Попетляв по Новомостовой улице в поисках заветного поворота в обратную сторону, выезжаю из Уфы по тому же мосту. Красиво все-таки! И Агидель – река, которую просто так не переплывешь, хоть Волга, конечно, шире.

В коттеджном поселке Майский явно живут те, кто «Уфа гуляем!». Двух- и трехэтажные особняки в классическом стиле, с башнями и башенками, возвышаются из-за мощных заборов. Весь поселок тоже огорожен, камеры наблюдения через каждые пятьдесят метров, а вот и въезд, и шлагбаум, и будка с охраной.

Интересно, жители Майского нанимают телохранителей? Может, и у Валеевых таковые имеются? А у Резниковых?.. Так как же, заяц меня задери, Алька стала вдовой в тридцать лет?!

Глава 2

Алька шагнула ко мне из глухой темноты комнаты. Бледная и растрепанная, с каким-то лихорадочным блеском в глазах, в длинной растянутой футболке, босиком. Я рванулась к ней, на ходу сбрасывая с плеча сумку.

В крайний раз мы виделись летом позапрошлого года в Москве, где я была по работе, а Алька – просто так, развеяться. Весь вечер гуляли, хохотали, ели мороженое, сидя на парапете набережной и болтая ногами, – две озорные, глазастые и в меру лохматые девчонки в коротких юбках. Потом она улетела ночным рейсом в Уфу, а я отправилась к своему заказчику изображать эскортницу.

– Женька! Женька моя, – выдохнула Алька.

Мы обнялись – вцепились друг в друга и замерли.

– Женечка, родная, как славно, что ты приехала, как хорошо! – Лариса Алексеевна неслышно приблизилась и бережно, едва касаясь, обняла нас обеих, шепотом повторяя «девочки мои».

Мы стояли посреди гостиной – три близких человека, три родные души, и это было так естественно!

– Женечка, ты же устала с дороги! Голодная! – спохватилась Лариса Алексеевна.

Да, и устала, и голодная, но… постояла бы так еще. Алька чуть отстранилась от меня, отлепилась. Взгляд у нее был отсутствующий. Молча попятилась, потом повернулась спиной и удалилась в тот же овал темноты, откуда вышла. Мой порыв последовать за ней одним движением головы остановила Лариса Алексеевна. Она усадила меня за круглый стол, покрытый светлой скатертью.