Криминалист 7 (СИ). Страница 14

— Журнал обходов, где он?

Диккерт кивнул в сторону конторы.

— Внутри, в шкафу. Рэй записывал туда время и замечания после каждого обхода. Полиция уже смотрела его, вернули через день.

— Я заберу на время.

— Без проблем.

Диккерт повел нас по территории. Гравийная дорожка вела между резервуарами, трубы тянулись справа и слева.

Слышался гул насосов, низкий, ровный, постоянный, как сердцебиение этого места. Электромоторы где-то внизу, в насосной станции, круглосуточно перекачивали нефть по трубам, из резервуаров на причал и обратно.

Солнце жарило сверху, отражалось от стальных стенок резервуаров, и воздух между ними стоял неподвижный, раскаленный, пропитанный запахом нефти до такой плотности, что казалось чиркни спичкой и все вспыхнет.

— Рэя нашли вон там, — Диккерт указал рукой на западную сторону территории. — У забора, за четвертым резервуаром.

Мы прошли мимо резервуара номер четыре. Громадный стальной цилиндр, пятьдесят футов до верхней площадки, от стенки шел жар даже на расстоянии вытянутой руки.

По стенке вверх шла металлическая лестница с поручнями, узкая, крутая, ступени из просечного листа, чтобы не скользить. Пятьдесят ступеней до площадки наверху. А там уже перила, площадка, измерительный люк.

— Покажите, как замеряют уровень, — сказал я Диккерту.

Он посмотрел вверх, потом на меня.

— Прямо сейчас? — Немного удивлен. — Ладно. Карлос!

Из-за насосной станции появился молодой мужчина, лет тридцати четырех, невысокий, коренастый, смуглый, черные волосы выбивались из-под желтой каской. Одет в рабочий комбинезон, из заднего кармана выглядывают перчатки, на поясе рулетка и блокнот в кожаном чехле.

— Карлос Медина, оператор замеров, — сказал Диккерт. — Покажи агенту, как мы меряем.

Карлос кивнул, не задавая вопросов. Полез по лестнице. Я за ним. Коул остался внизу, посмотрел на лестницу, на высоту, покачал головой и закурил сигарету.

Пятьдесят ступеней. Лестница крутая, градусов семьдесят от горизонтали, каждая ступень из просечного металла, ботинки гремят на подъеме.

Поручни теплые от солнца, почти горячие. Стенка резервуара в футе справа, от нее шел жар, как от батареи. Где-то под нами четыреста тысяч галлонов нефти, и я чувствовал ее присутствие, а еще вдыхал густой, тяжелый запах, поднимавшийся снизу.

На площадке дул ветер. Наверху, на пятидесяти футах высоты, ветер с залива Галвестон наконец добрался до кожи, теплый, соленый, но все-таки ветер.

Я вытер лоб рукавом. Рубашка промокла насквозь.

Отсюда открывался вид на весь терминал. Шесть резервуаров, сверху плоские стальные диски крыш.

Трубопроводы между ними извивались серебристыми змейками на бетонных опорах. Насосная станция это приземистый кирпичный блок с вентиляцией на крыше.

Причал длиной в четверть мили бетонный палец, уходящий в мутную воду канала. У причала низкая баржа с нефтью, черная, осевшая до ватерлинии.

За западным забором пустырь. Там была бурая земля, строительный мусор, обрывки рубероида, дальше еще один забор и территория соседнего терминала. Дорога вдоль забора грунтовая, вся в колеи от тяжелой техники.

Карлос встал у измерительного люка, круглой чугунной крышки в центре площадки, восемнадцать дюймов в диаметре, с рычагом-замком. Открыл замок и поднял крышку.

Из отверстия дохнуло нефтью, концентрированным, плотным запахом, от которого защипало в носу. Темная жидкость плескалась где-то далеко внизу, в полумраке.

— Измерительный трос, — сказал Карлос.

Он достал из чехла на поясе рулетку, стальную ленту дюймов в полдюйма шириной, длиной футов шестьдесят, с медным грузиком на конце. Грузик цилиндрический, размером с палец, начищенный до блеска. На нижнем конце грузика тонкий слой пасты «Кемтрол», розоватой, вроде зубной пасты, но еще тоньше.

— Паста меняет цвет при контакте с нефтью, — объяснил Карлос. — Темнеет. По линии потемнения определяешь, где начинается нефть.

Он опустил трос в люк. Рулетка размоталась с легким шуршанием, сталь скользила между пальцами, Карлос придерживал ленту, не давая раскручиваться слишком быстро. Грузик достиг поверхности, я услышал тихий плеск, когда металл коснулся жидкости.

Карлос подождал три секунды. Потом медленно вытянул трос обратно. Грузик вышел из люка, нижняя треть потемнела, розовая паста стала коричнево-черной, граница четкая.

— Тридцать семь футов четыре дюйма, — прочитал Карлос по разметке на ленте. — Уровень от дна.

Он достал из нагрудного кармана карандаш и записал цифру в суточную карту, картонный бланк формата А4, расчерченный от руки на графы: дата, время, номер резервуара, уровень в футах и дюймах, подпись оператора. Карлос расписался, убрал бланк в чехол.

— Меряем дважды в день, — сказал он. — В шесть утра и шесть вечера. Каждый резервуар.

— Шесть резервуаров значит двенадцать замеров в день?

— Да. Подъем на каждый, замер, спуск, переход к следующему. Полный цикл занимает около двух часов.

Я посмотрел на стопку суточных карт у Карлоса, он держал их в кожаной папке, несколько десятков листов. Цифры, записанные карандашом, от руки, день за днем, месяц за месяцем.

— Мне нужны все суточные карты за последние восемнадцать месяцев, — сказал я.

Карлос посмотрел на меня. Потом вниз, где стоял Диккерт, маленькая фигура в желтой каске на гравийной дорожке.

— Это много, — сказал он. — Больше пятисот листов. Они в конторе, в шкафу.

— Я заберу все.

— Нужно спросить мистера Диккерта.

— Спросим.

Мы спустились. Снова пятьдесят ступеней вниз, ноги гудели от жары и спуска. Внизу Коул докуривал вторую сигарету, прислонившись к столбу прожектора.

— Ну как? — спросил он.

— Мне нужны суточные карты замеров за полтора года.

Коул поднял бровь.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как вели себя уровни в резервуарах день за днем. Динамика. Закономерности, если есть.

— Ты расследуешь убийство охранника. При чем тут уровни нефти?

— Может, ни при чем. А может, Фаулер заметил что-то не то на территории, и кому-то это не понравилось.

Коул посмотрел на меня секунду. Потом кивнул.

— Ладно. Томпсон предупреждал, что ты такой.

Диккерт возражать не стал. Провел в контору, маленькую комнату с двумя столами, металлическим шкафом и кондиционером «Фридрих», гремящим в окне.

На стене висели календарь «ARCO» с фотографией нефтяной платформы в Мексиканском заливе, таблица аварийных телефонов и план эвакуации, пожелтевший, с загнутым уголком. На столе телефон, стопка накладных, жестяная банка с карандашами и кружка с остатками кофе.

Шкаф. Металлический, четырехполочный, серый.

Диккерт открыл дверцу. Внутри лежали стопки суточных карт, перевязанные бечевкой, по месяцам. Каждая стопка в тридцать-тридцать один лист. Восемнадцать стопок составляли восемнадцать месяцев.

— Забирайте, — сказал Диккерт. — Только распишитесь в журнале выдачи документов. Аудиторы «Атлантик Ричфилд» иногда проверяют, и если карт не окажется, мне отвечать.

Я расписался в конторской тетради, поставил порядковый номер и дату. Коул помог перенести стопки в багажник машины, пришлось сделать два рейса.

Нашей добычей стали пятьсот сорок семь листов, плюс журнал обходов охраны, та самая тетрадь, в которую Фаулер записывал время и замечания.

— Мне нужен местный помощник, — сказал я Коулу, когда мы вернулись к машине. — Кто-то, кто может переписать данные из суточных карт в сводную таблицу. По каждому резервуару, каждый день, утренний и вечерний замер.

— Пятьсот листов? — Коул закурил. — Это неделя работы.

— Три дня, если помощник толковый. Мне нужна динамика, кривая уровней по дням. Когда нефть приходит, когда уходит, сколько теряется. По каждому резервуару отдельно.

Коул выпустил дым.

— У меня в отделении есть стажер, Билли Кеннеди. Двадцать два года, из университета Хьюстона, мечтает попасть в агенты. Аккуратный, работает не отрываясь, не задает лишних вопросов. Подойдет?