Маг смерти (ЛП). Страница 29

— Так что же нам делать? — спросил Джеймс — Просто подождем?

— Я собираюсь сделать еще один звонок. Я найду тебя, когда вернусь в Штаты.

— Я могу сообщить последние новости в Орден — предложил он.

— Да, пожалуйста — Хотя я сомневался, есть ли в этом какой-то смысл.

Мы повесили трубки, и я набрал номер детектива Веги.

— Крофт — сказала она — Я пыталась дозвониться до тебя весь день.

— Должно быть, я был вне зоны действия спутниковой связи — Я проверил пейджер: нет сигнала и снова убрал его — Ты смогла взглянуть на эти файлы?

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Для большинства из них имена были недостаточно уникальными, чтобы их можно было с уверенностью идентифицировать. Я не смогла ничего найти по ним. Но по тем, которые были уникальными, ничего нет.

— Ничего? — сказал я — Что значит "ничего"?

— Их нет в базе данных. Ни адресов, ни номеров телефонов, ни списков избирателей, ни счетов за коммунальные услуги, ни судебных протоколов. Ничего нет, Крофт. Вот что я тебе говорю. Как будто их не существует.

— Они мертвы?

— Скорее, они никогда не рождались. Мог ли этот Чикори, я не знаю, их выдумать?

Я поджал губы, обдумывая вопрос. Я нашел свое досье, досье Джеймса. Его досье не было составлено... или было?

— Эй, а департамент проверял биографию Джеймса, прежде чем вы заключили с ним контракт?

— Подожди — В трубке послышалось щелканье клавиатуры. Я ждал ответа, сжимая телефон в руке до боли. Еще через несколько минут она сказала: — Да, он здесь. И я только что перепроверила публичные записи. У него все в порядке.

Я ослабил хватку.

— Хорошо. Но остальные?

— Ничего — повторила она.

Я попытался рассмотреть это с двух точек зрения. В случае "Чикори-Лич" он бы не стал передавать файлы, зная, что я отыщу Джеймса, которого он заранее предупредил о моем приезде. Остальные файлы были бы фальшивками, что лишило бы меня доступа к сообществу, использующему магию. Но в случае с Чикори как мой наставник, возможно, поступил бы точно так же, зная, что, если бы я попал в плен к Фронту, Я был бы под магией Шепчущего. Как человека, зараженного вирусом, меня пришлось бы поместить в карантин, возможно, даже убить, чтобы не заразить других пользователей магии.

Одержав победу над Джеймсом, я добился именно этого?

— О номерном знаке Чикори тоже нет никакой информации — сказала Вега — Это выдуманный номер.

Это меня не удивило. Зная Чикори, он, вероятно, заколдовал его, чтобы сделать незаметным, чтобы избежать хлопот с регистрацией. Но знал ли я Чикори? Я разочарованно выдохнул.

— Осмелюсь спросить, как идут дела? — Спросила Вега.

— Ничего хорошего — сказал я, оглядывая кухню. На нескольких полках красовались простые народные обереги, и я заметил, что кто-то посыпал подоконники солью — А у тебя? Я имею в виду, кроме папок.

Вега устало фыркнула.

— Можно подумать, сейчас полнолуние. По всему городу совершаются преступления.

— Монстры? — Спросил я, думая о теневых существах.

— Психи — ответила она. — У всех преступников в той или иной степени проблемы с психикой, и у нас не хватает мест, куда их можно поместить. Изоляторы больниц переполнены. Прошлой ночью в Бельвью произошел бунт. Пациенты превратились в настоящих зомби и кусали все, что попадалось на глаза. Даже усыпляющий газ не мог их успокоить. Полиции пришлось заковать их в кандалы.

— Боже — сказал я, представив себе эту сцену. Я вспомнил, что говорил Джеймсу о том, что все станет еще хуже, если откроется главный портал в Дхуул. Мы были свидетелями начала?

— Возможно, тебе лучше остаться на месте — сухо сказала Вега.

— Вообще-то я улетаю обратно завтра утром. Я дам знать, если узнаю что-нибудь еще об этом деле. Прямо сейчас мы все еще рассматриваем Марлоу или Чикори.

— Ты склоняешься к тому или иному варианту? — Спросила Вега.

Я на мгновение задумался. Либо Коннелл и Арианна сказали мне правду, либо они так сильно запудрили мне мозги, что я не знал, что делать дальше. Я хотел сказать Веге, что все еще склоняюсь к Марлоу. Вместо этого я дважды ударился лбом о оштукатуренную стену.

— Нет — сказал я.

17

В ту ночь мне снились ужасные, бессвязные сны о смерти и разложении.

Из кучи поганок показался разорванный волком глаз Ласло. Мне больно, повторил он влажным, шепчущим голосом. Мне больно, Эверсон. Призрачные щупальца хлестнули и схватили меня. Я изо всех сил пытался прорваться сквозь них, сжечь останки Ласло и закрыть портал.

А потом сцена сменилась на запертую психиатрическую палату. Пациенты с окровавленными лицами и в измятых халатах стонали и визжали со всех сторон. Я огляделся в поисках своей трости, но у меня её не было. С моей груди исчезла подвеска в виде монеты. Пациенты с безумными глазами приблизились ко мне. От них разило гнилью. Я отбивался от их цепких рук, но их было слишком много.

Их глаза превратились в глазницы, заполненные грибком, когда они схватили меня и потянули к своим разинутым пастям. Рты, превратившиеся в темные, усеянные клыками ямы, устремляющиеся в самое сердце безумия.

Я резко проснулся, кровь шумела у меня в ушах. Я сразу почувствовал, что в гостевой спальне я не один. Я повернул голову. Белая футболка с выпирающим животом, казалось, парила в центре комнаты. Когда мои глаза привыкли, из мрака проступила фигура отца Ольги.

Он застонал и занес топор над головой.

— Бодрее! — Крикнул я, замахиваясь на него тростью.

Мощный удар пришелся отцу Ольги в живот и отбросил его к дальней стене. Топор упал, лезвие вонзилось в середину деревянного пола. Отец Ольги начал всхлипывать. Мгновение спустя в коридоре послышались шаги, и в спальне зажегся свет. Я перевел взгляд с отца Ольги на Ольгу, которая стояла в дверном проеме. Прошлой ночью я наложила на дверь запирающее заклинание, но оно, должно быть, разрушилось во время моего ночного кошмара.

Ольга бросилась к отцу и помогла ему подняться на ноги.

— Пойдем, папа — сказала она на ругательном румынском.

— Черт возьми — выдохнула я, садясь на край кровати, мое сердце все еще бешено колотилось.

Ольга вывела рыдающего отца из комнаты, с его затылка сыпались кусочки штукатурки. В стене, куда он врезался, было углубление в форме чаши. Ольга вернулась через минуту.

— Извините — сказала она — Ему стало плохо от выпивки — Она постучала себя по виску, поднимая топор с пола.

— Ты так думаешь? — Спросил я твердым и дрожащим голосом.

— Я приготовлю тебе завтрак, а потом отвезу на тренировку.

Я посмотрел на часы и кивнул. Не похоже, что я собирался снова засыпать.

Полчаса спустя я сидел напротив Ольги, перед нами стояли тарелки с кашей. Несколько минут мы ели молча.

— И как долго он в таком состоянии? Что случилось? — тихо спросил я, чувствуя себя неловко из-за того, что повысил на нее голос в спальне. Из задней части дома я слышал глубокий храп её отца.

— Он уже давно пьет — сказала она — Но неделю назад ему стало плохо.

— Что значит "заболел"?

— Вставал по ночам. Гонялся за собаками по двору. Это был первый раз, когда он взял топор.

Было бы неплохо, если бы вы рассказали о его психическом здоровье, прежде чем приглашать меня остаться на ночь, подумал я, но промолчал. Я сопоставлял информацию о её отце с тем, что Вега рассказал мне о внезапном росте преступности в Нью-Йорке, о беспорядках в психиатрическом отделении больницы…

Неделю назад ему стало плохо.

Это было примерно в то же время, когда я уничтожил то, что, как я думал, было книгой Лича. Этот поступок должен был лишить Марлоу его силы. Но если Коннелл говорил правду, то если бы я уничтожил Древнюю книгу, которая блокировала портал Лича, то мой поступок вдохнул бы в портал новую жизнь.

Я подумал, что позволил бы магии Шепчущего проникнуть внутрь.