Дракон с ... изъяном (СИ). Страница 11

— Отец уехал довольный. Сказал, что рад, что я наконец-то «образумился». Так что я твой должник.

Он протянул мне небольшой мешочек. Дрожащими руками я развязала тесемку и увидела внутри серебряные монеты — целое состояние для такой, как я.

— Это чтобы ты не болтала лишнего, — сказал он, и в его голосе зазвенел металл. — И если что, повторишь этот трюк еще раз. По обстоятельствам.

Я попятилась, замотала головой:

— Ваше сиятельство, я не могу… Я не… Я не какая-нибудь… Нет...Не могу.

Но он не дал мне договорить. Схватил за плечо и прижал спиной к стене — прямо напротив фривольной картины, где девушка с оголенной грудью сидела в будуаре в доме утех. Я почувствовала холодок краски на затылке и горячее дыхание Генерала на своей щеке.

— Можешь! — прорычал он шепотом. И как только у него так получилось?

— И возьмешь. Ты теперь от меня никуда не денешься, будешь жить здесь на виду, до тех пор, пока я… не решу свой деликатный вопрос. А учитывая любопытство некоторых гостей, твоя «особая» помощь еще может понадобиться. И я хочу знать, что ты всегда для этого у меня под рукой. Поняла?!11

Он разжал хватку, всунул мешочек мне в ладонь, развернулся и пошел прочь, не оглядываясь.

Я сползла по стене вниз, сжимая в руках серебро. Посмотрела на картину над своей головой — даже девица с полотна смотрела на меня с той же укоризненной улыбкой, что и экономка сегодня утром.

И в этот момент я всерьез почувствовала себя падшей женщиной...

Тяжело вздохнув, который раз за этот день, я поплелась прятать деньги в комнату.

Закрыла дверь, спрятала мешочек в матрас, протолкнула его в самый дальний угол, где соломенная набивка прохудилась и можно было засунуть руку. Пересчитывать монеты не стала — боялась, что если увижу точную сумму, то окончательно потеряю покой.

Выпрямилась, отряхнула колени и замерла посреди комнаты, глядя в одну точку.

Падшая женщина.

Закрыла глаза. Кто бы мог подумать, что приду мыть пол в лекарский дом, а стану продажной дамой.

— Тьфу ты, — выдохнула я и хлопнула ладонью себя по лбу. — Хватит раскисать. Работа есть работа.

Я схватила ведро и направилась к двери, но на пороге остановилась. Подумала... и все же спрятала мешочек надежнее, под половицу, которую заметила еще утром. Доска чуть скрипела и легко поддалась.

Остаток дня прошел в тишине и однообразии. Я мыла полы, протирала пыль, таскала воду — словом, делала то, что делала всегда. Но теперь каждое движение отдавалось в спине болью, а каждый взгляд в сторону лестницы на второй этаж заставлял сердце учащенно биться.

К ужину я едва держалась на ногах. Ну кухне для слуг было шумно — девушки переговаривались, кухарка звенела посудой, кто-то громко смеялся. Я села в самый дальний угол, надеясь, что меня никто не заметит, и я смогу спокойно посидеть в тишине,

Взяла ломоть свежего хлеба, принялась молча хлебать жидкую похлебку. Но не тут-то было...

ГЛАВА 14

— Мира! — звонкий голос поварихи раздался рядом. Она плюхнулась напротив меня, едва не опрокинув миску. — Ну рассказывай! Все уши прожужжали про тебя и Генерала. Это правда, что он тебя в кабинете…

— Мисс Эльза! — резко оборвала я ее, оглядываясь по сторонам. — Ничего не было. Я мыла полы. Он уронил перо. Я помогла. Все на этом.

Повариха недоверчиво изогнула бровь:

— И за это дают отдельную комнату?

— Хозяин просто… добрый, — соврала я, отводя взгляд.

— Ага, добрый, — протянула Эльза, но, заметив мое напряженное лицо, сменила тон. — Ладно, молчу. Но ты будь осторожнее. Тут некоторые уже поговаривают, что ты не просто поломойка, а… ну, ты поняла.

Я кивнула. Слезы подступили к глазам. Я отодвинула миску и тихо сказала:

— Я пойду. Устала.

Повариха понимающе кивнула головой.

В новой комнате было тихо и темно, прям, как и в моей душе. Я переоделась, легла на кровать. Но сон не шел... в голове крутились мысли о Генерале, о том, что теперь обо мне все говорят.

Я повернулась на бок, подложила ладонь под щеку. И тут за дверью скрипнула половица. Я открыла глаза прислушалась, но теперь раздался стук в дверь.

Причем он был тихим, словно тот, кто стоял за дверью, не хотел привлекать внимания.

Я нахмурилась. Кому еще могло понадобиться меня искать в такой час? За окном уже давно стемнело, слуги разошлись по своим комнатам, все в замке спали.

— Кто там? — спросила я, не подходя к двери.

Ответа не последовало. Только снова тот же тихий, настойчивый стук.

Я вздохнула. Наверное, Генерал, и чего ночами не спится?!

Встала, набросила на плечи шаль поверх сорочки, подошла к двери и отодвинула засов.

Дверь приоткрылась, в проеме показалась фигура, которую я ну никак не ожидала увидеть на этаже для слуг.

Граф Торнвуд — отец невесты, один из мужчин, что был тогда в кабинете.

Он стоял в коридоре, укутанный в длинный шелковый халат темно-бордового цвета с золотыми кистями. Вблизи я заметила, какое у него пренеприятное лицо, с бегающими глазками, которые скользнули по моему лицу, по шее, спустились и задержались на груди…

Я заволновалась и признаюсь, запаниковала.

— Ваше сиятельство? — выдавила я, пятясь на шаг назад. — Вы, кажется, ошиблись этажом. Комнаты для гостей на втором этаже, а здесь спят только слуги.

Он не двинулся с места. Только криво улыбнулся, обнажая желтые зубы.

— Нет, милая, я не ошибся, — произнес он вкрадчиво, и голос его, такой писклявый днем, сейчас звучал низко и важно. — Я искал именно тебя.

Он шагнул вперед, и я отступила на шаг, оказавшись в центре своей крошечной комнаты. Граф вошел следом и, не оборачиваясь, притворил за собой дверь.

— Ты узнала меня? Мы виделись в кабинете. — продолжил он, приближаясь. — У Рагнара. Ты была под столом.

Он гадко облизнул губы и начал развязывать халат.

— Умеешь ты, видно, угождать господам. И я подумал… раз уж ты такая услужливая, может, и мне окажешь небольшую… любезность?

Он засунул руку в карман, что-то достал. Протянул ее мне — на его ладони лежали семь золотых монет. Семь! Это было больше, чем я могла заработать за два месяца работы поломойкой.

— Двойная плата, — сказал он, кривя губы в улыбке. — Чтобы вне очереди. Ты же понимаешь, о чем я.

Я смотрела то на золото, то на его лицо, и чувствовала как к горлу подступает тошнота. Он думал… он решил, что я — доступная девка… Что раз меня застали под столом у Генерала, значит, я готова раздвинуть ноги перед любым, кто заплатит?!

— Ваше сиятельство, — сказала я, стараясь, чтобы не выдать в голосе дрожь. — Я — поломойка. Я мою полы. И я не оказываю… любезностей подобного рода. Ни за семь золотых монет, ни за пятьдесят.

Я сделала шаг к двери, намекая, что его сиятельству пора удалиться, но граф Торнвуд не сдвинулся с места. Он резким движением перегородил мне путь, и его лицо изменилось. Улыбка сползла, уступив место холодной, надменной гримасе.

— Не строй из себя недотрогу, девка, — процедил он. — Я знаю таких, как ты. Вы все одинаковы. Просто цена у каждой своя. Называй свою плату.

— Я уже сказала, — ответила я, чувствуя, как страх начинает закрадываться в душу. Он был шире меня, сильнее, и в его глазах горела обида и злость. — Я не продаюсь.

— Ах, не продаешься? — Он шагнул ко мне, и я оказалась прижата спиной к двери.. — А Рагнару, значит, продалась? Или задаром? Хотя нет, такая как ты ничего бесплатно не делает и не дает.

Он захохотал, довольный своей шуткой, и снова продолжил:

— Ну, говори, сколько Генерал тебе заплатил? Десять? Двадцать? Я дам тридцать! — Он почти кричал, брызгая на меня слюной. — Тридцать золотых за одну ночь! Это больше, чем ты заработаешь за всю свою никчемную жизнь!

Он схватил меня за запястье, сжимая до боли. Я дернулась, пытаясь вырваться, но его пальцы впились в кожу, оставляя синяки.

И в этот момент мы услышали чьи-то шаги. И они приближались.