Пламенев. Книга 3-7 (СИ). Страница 21

Деньги. Новые бойцы. Две четкие, невыполнимые на вид задачи, которые Червин обозначил как единственные пути к победе.

Первая — финансы — казалась мне непреодолимой стеной, гладкой и без единой зацепки. Я не разбирался в экономике и бухгалтерии. Не знал, как устроено фальшивомонетничество изнутри, какие нужны связи, материалы, навыки, где брать особую бумагу, как смешивать краски.

Даже если бы волшебным образом узнал, все прибыльные, масштабные схемы в городе наверняка уже давно поделены между бандами. Новые же потребуют вложений и долгой, рискованной раскачки, на что у меня и Червонной Руки не было ни средств, ни времени, ни кредита доверия. Лезть в эту область, будучи полным профаном, — все равно что идти в бой с завязанными глазами и связанными руками.

Оставался второй вариант: люди. Сильные, верные. Задача тоже адская, но здесь у меня хотя бы была какая-то почва под ногами, понимание среды.

И я знал, где искать физическую силу. Там, где сам недавно был инструментом и товаром. Подпольные бои. Арена, куда стекались те, кто ценил грубую мощь и умел ее применять на деле.

Но как их привлечь на нашу сторону, а не просто нанять? Деньги? У Червина их не было в избытке, а многие из этих драчунов шли на ринг не только и не столько ради заработка. Им требовалось… что? Признание? Цель? Что-то большее, чем просто еженедельная драка за пару рублей и минутную славу под сводами вонючего склада.

Я свернул в знакомый переулок: ноги сами несли меня к дому Пудова. Окна его квартиры были темными, безжизненными. Я постучал в дверь. Сначала тихо, потом настойчивее, костяшками пальцев.

Изнутри послышалось невнятное бормотание, шарканье босых ног по полу, и наконец дверь со скрипом приоткрылась. Гриша стоял на пороге, закутанный в грубое шерстяное одеяло. Лицо было помятым, невыспавшимся, глаза щурились и слезились от резкого перехода к свету лампочки, которую он, видимо, зажег, услышав стук.

— К-кто там… Саша? — Он протер глаза кулаком. — Ты чего в такой час? Праздник что, кончился?

— Кончился, — коротко, сухо подтвердил я. — Навсегда для одного. Мне нужно поговорить. Сейчас.

Он вздохнул и отступил, пропуская меня внутрь.

— Говори тогда.

Я остался стоять посреди комнаты, не снимая куртки.

— Бойцы, — начал без предисловий. — С наших подпольных боев. Какой, по-твоему, реальный шанс собрать таких, объединить под знамена Червонной Руки? Не просто нанять на разовую работу или драку. А завербовать по-настоящему. Сделать частью банды.

Гриша медленно поднял на меня взгляд усталых, покрасневших и полных глубочайшего скепсиса глаз.

— Шанс? Реальный шанс? Нулевой. Практически абсолютный ноль. Большинство из этих ребят — законченные одиночки по натуре, по духу. Они в большие банды на постоянку не идут специально. Им не нужны чужие правила, чужие разборки, чужие долги. Они дерутся за себя. Только за себя. За деньги — да, конечно. За славу иногда, за уважение в узком кругу. За простое ощущение, что они сильнее того парня напротив. Их нечем будет приманить. Деньги? У Червина, если я правильно понимаю расклад после вчерашних твоих рассказов, с деньгами сейчас туго. Да и суммы нужны будут запредельные, чтобы перевесить их врожденное нежелание кому-то подчиняться и за кого-то умирать. Авторитет банды? Для них Червонная Рука — просто еще одна группировка на карте, не лучше и не хуже Лисьих Хвостов или Берестянников. Ничего уникального. Нет, брат, это глухая стена.

Его слова, грубые и прямые, лишь подтверждали мои собственные, еще не до конца оформившиеся опасения. Но сдаваться просто так, не попытавшись найти хоть какую-то трещину, было не в моих правилах.

— Значит, нужна не просто нажива, не просто жалованье, — настаивал я. — Нужна причина. Общая, большая цель. Что-то, что зацепит даже таких отъявленных индивидуалистов. То, ради чего они согласятся сжать кулаки вместе.

Он хмыкнул, почесал свою макушку.

— Цель? — переспросил с оттенком насмешки, тут же перешедшей в усталое раздражение. — Какую такую цель ты им предложишь, гений? «Давайте вместе грабить богатых еще эффективнее»? Это все уже есть, этим каждая контора занимается. «Защитим наш общий район от чужаков»? Так они, эти бойцы, из разных кварталов, им на чужой район плевать. «Свергнем городскую администрацию или самих Топтыгиных»? — Он фыркнул громче, с откровенным сарказмом. — Это уже даже не смешно. Пойми, у этих парней нет единой, общей боли. У каждого своя личная заноза. Один драться идет, чтобы семью в деревне прокормить и долги отдать. Другой — чтобы забыться, заглушить в себе что-то, что грызет изнутри. Третий — чтобы доказать что-то самому себе или там, допустим, призраку отца. Четвертый — просто потому, что не умеет ничего другого и адреналин ему как воздух. Связать этот разрозненный сброд в один кулак единой идеей… это нереально.

Мы молчали минуту, может, две. В комнате было слышно только тяжелое дыхание Гриши и тиканье дешевых настенных часов. Я ломал голову, мысленно перебирая и отбрасывая один за другим возможные варианты, как плохие карты.

Защита слабых и угнетенных? Большинству таких бойцов глубоко плевать на слабых. Завоевание новых территорий? Это означало немедленную, кровопролитную войну с другими бандами, высокий риск — далеко не все будут готовы на это. Доступ к каким-то запретным знаниям, к продвинутой магии? Но мы не могли им такого предложить.

Каждая, даже самая безумная идея разбивалась о простой факт: у нас не было ресурсов, чтобы стать магнитом для таких вольных бойцов.

Тупик. Абсолютный и беспросветный.

Я посмотрел на Гришу. Он уже клевал носом, сидя на диване, его веки тяжело слипались, тело раскачивалось. Мучить его дальше, выжимать из него то, чего там не было, не имело смысла.

— Ладно, — сказал я, разворачиваясь к двери, — спасибо за честность. Прости, что разбудил.

— Ничего… — пробормотал он, уже почти засыпая. Голова упала на грудь. — Ищи… других путей… Бойцы — они как коты дворовые… своенравные, злые… не приручить их просто так… нужна… приманка особая…

Я вышел на улицу, прикрыв за собой дверь с тихим щелчком. Предрассветная мгла была уже не такой густой и черной, на востоке между крышами появилась узкая грязно-серая полоска света, предвещающая утро.

Скоро откроют ворота, город начнет шевелиться. Мысль о наборе бойцов все еще крутилась в голове, но теперь она была обременена тяжелым грузом реальности, высказанной напарником.

Нужна была цель. Ясная, мощная, зажигательная. А ее не было.

Глава 10

Мильск я покинул с первыми лучами солнца, просочившись через только что распахнутые ворота в гуще ранних торговцев, пустых телег и сонных подмастерьев.

За спиной оставались сплетения интриг, приторный запах смерти в подвале и бесплодные мысли о вербовке. Впереди лежал только знакомый лес и долгая, но простая дорога, где проблемы решались силой ног и остротой слуха.

Я шел быстро, почти бежал равномерной, долгой рысцой, не тратя силы на спешку, но и не сбавляя темпа, подстраивая дыхание под ритм шагов. Снег в полях, не тронутый еще санями, хрустел под подошвами.

Изредка попадались припорошенные свежим снежком следы зайца или лисы. Я миновал опушку и углубился дальше: в более дикие, буреломные дебри.

То и дело останавливался, делал глубокий вдох, набирая воздух, и свистел — тем самым особым, пронзительным свистом, которому научил Вирра. Звук резал морозную, гулкую тишину леса и замирал, не встречая в ответ ни лая, ни шороха приближения.

Я шел дальше, то и дело меняя направление, петляя между сосен и елей, прислушиваясь к каждому хрусту ветки, к каждому скрипу дерева на морозе. Встало холодное зимнее солнце, потом наступил полдень, солнце начало клониться к закату, наконец пришли сумерки, а я всё продолжал искать.

Целый месяц я его не видел, не проверял. Волчонок, даже воспитанный человеком с самого рождения, не домашний щенок на цепи. Первобытные инстинкты, голод, скука могли взять верх над привязанностью.