Путь Строителя. Книга 3-8 (СИ). Страница 1
Путь Строителя 3
Глава 1
Эдвин сидел на корточках перед гнубискусом и царапал землю грабельками с такой сосредоточенностью, словно этот цветок его родственник. Борода почти касалась грунта, губы беззвучно шевелились, а кривой цветок с помятыми листьями покачивался на ветру, явно не подозревая о том, какое внимание ему уделяется.
Ну а я стоял в двух шагах и ждал. Правда уже минут десять вот так стою, если не пятнадцать, и терпение моё потихоньку подходит к концу.
— Дед, ну расскажи хоть что-нибудь. — наконец не выдержал я, — Тебе что, жалко?
— Отстань, — буркнул Эдвин, не поднимая головы. Грабельки продолжили рыхлить землю вокруг стебля, и по движениям было видно, что старик прекрасно осознаёт моё присутствие и столь же прекрасно его игнорирует.
— Нет, ладно, допустим, я созидатель. — помотал я головой и начал рассуждать вслух, — Но серьёзно говорю, ничего такого особенного я не делаю! Те же самые вещи, что и остальные строители, и ремесленники, и вообще все, кто работает руками. Они ведь тоже вкладывают Основу в свои творения, я это точно знаю.
Эдвин замер с инструментом в воздухе и медленно обернулся, посмотрев на меня снизу вверх. На лице его промелькнуло выражение, которое я уже видел, когда он впервые взял в руки мою черепицу. Странная смесь оторопи и чего-то ещё, похожего на досаду.
— Тоже вкладывают, да… — он помотал головой и поднял взгляд к небу. — Ох, ну почему первый созидатель практически за целый век оказался таким дебилом, а?
Звёзды, надо полагать, ответа не дали, потому что Эдвин какое-то время смотрел вверх с выжидающим видом, после чего с тяжким вздохом опустил голову обратно к цветку.
— Это вообще другое!
— Да что другое? — возмутился я. — Объясни хоть по-человечески!
— Ой, всё, ладно. Отстань от меня, — он отмахнулся грабельками так резко, что я едва увернулся от комка земли, слетевшего с зубцов. — Мне надо думать. И цветок поливать. А ты мешаешь, иди куда-нибудь.
Вот старая собака, взял, заинтриговал, а теперь отказывается выдавать подробности. «Это вообще другое», говорит, а подробности зажопил. Ну так объясни, чем другое, если уж начал!
— Ну вот смотри, — попробовал я зайти с другой стороны. — Хорг тоже работает с Основой. Может, не так как я, но он чувствует материал, укладывает камень так, что…
— Хорг каменщик, — перебил Эдвин, не оборачиваясь. — У него есть навык, и навык хороший, но это не то, и если ты не понимаешь разницу, то я тебе объяснять не собираюсь. Не потому что жалко, а потому что бесполезно, ты всё равно не поймёшь.
— Это почему вдруг не пойму?
— Потому что дебил, я же уже сказал ведь, — огрызнулся старик и с удвоенной яростью вцепился в землю.
Ещё некоторое время я пытался его разговорить, заходил то с вопросами про корзину, то про черепицу, то вообще про Основу и как она работает. Всё без толку, Эдвин дважды кинулся землёй в мою сторону, причём второй раз попал точно в ухо, а я после этого решил не снижать дистанцию. Потом он ковырялся с цветком ещё минут двадцать, бормоча себе под нос что-то про корневую систему и дренажные свойства местной почвы, полил гнубискус какой-то дико вонючей дрянью из своего горшочка и ушёл, даже не попрощавшись.
И если он хотя бы ушел, то вот запах дряни остался висеть над огородом плотным облаком и довольно быстро просочился в дом через щели в стенах. Пахло одновременно протухшей рыбой, навозом и чем-то горьким, травяным, от чего слезились глаза и закладывало нос.
Спасибо, дедуля, очень приятно поболтали. Особенно послевкусие порадовало.
Так и остался сидеть на крыльце с кучей вопросов в голове. Вроде спать собирался, целый день на стройке, ночь за черепицей, а от мыслей теперь голова раскалывается не хуже, чем после анализа на пустой Основе.
Созидатель, настоящий созидатель, и последний раз это было лет девяносто назад. Ну хорошо, допустим. Это означает, что подобные мне встречаются не на каждом углу, и уж точно не в каждой деревне. С этим как-то можно согласиться, ведь основная часть практиков ориентирована на боевое применение Основы.
Охотники, бойцы, стражники и все прочие, кому важнее ударить сильнее, бежать быстрее, выжить в лесу, где каждая вторая тварь норовит тебя сожрать. Созидание на таком фоне выглядит бледновато, ну кого впечатлит ускоренная сушка черепицы, когда сосед гасит волков голыми руками?
Хотя, если вдуматься, одно дело редкость, а совсем другое, почему Эдвин так дёрнулся. Просто из-за того, что умение нечастое? Это вряд ли объясняет такую реакцию. Я перебрал всё, что помнил Рей из поведения старика, и не нашёл ни единого случая, когда бы он замер хотя бы на секунду. Орёт, кидается удобрениями, размахивает садовым инструментом, ругается с соседями, но чтобы остановиться и уставиться на кого-то с открытым ртом, такого память Рея не знала в принципе. Эдвин не удивляется, потому что Эдвина ничем не удивишь. По крайней мере так было до сегодняшнего вечера.
И вот теперь почему-то кажется, что про наличие у меня сразу двух путей лучше вообще не заикаться. Особенно при посторонних жертвах деменции. Хотя в случае Эдвина это всех окружающих можно считать жертвами его персональной деменции, потому что от неё страдают все, кроме самого Эдвина.
А ещё кажется, что я чего-то фундаментально не понимаю… И это раздражает сильнее, чем вонь от эдвиновского зелья, которая, кстати, и не думает выветриваться.
Ведь если смотреть на Путь Созидания трезво, глазами инженера, ничего запредельного в нём пока нет. Укреплённая структура раствора, ускоренная сушка глины, самовосстановление фундамента при контакте с влагой, особые свойства в изделиях из материалов со средней вместимостью. Всё это безусловно полезно и удобно, но революционно? Не настолько, чтобы практик с многолетним стажем терял дар речи при виде мальчишки, который лепит черепицу с закрытыми глазами.
По крайней мере ещё полчаса назад я думал именно так. А вот теперь голову посещают совсем другие мысли. Что, если всё то, чему я научился за эти недели, укрепление, пропитка, ускорение, это даже не начало, а подготовка? Ведь каждый раз, когда я пробовал что-то новое, результат оказывался чуть шире, чем ожидал.
Корзина с Основой оказалась подобием холодильника, черепица с минимальной дозировкой получила ускоренную сушку. Фундамент с обычной известью обзавёлся ускоренным самовосстановлением. Каждый следующий шаг давал эффект, которого не предполагал предыдущий.
А значит, все эти фокусы с Основой, скорее всего, лишь первые робкие наброски, и настоящее применение моих способностей пока ещё только ждёт меня где-то впереди. И раз уж оно заставило замолчать Эдвина, значит, это будет по-настоящему удивительно.
С такими мыслями я наконец поднялся с крыльца и зашёл в дом, где вонь от зелья уже пропитала всё, включая солому на полу и, кажется, даже стены. Лёг, накрылся, закрыл глаза и понял, что уснуть не получится. Не из-за запаха, к нему можно привыкнуть, а из-за того, что мозг отказывался выключаться. Вопросы цеплялись один за другой, как звенья цепи, и тянули за собой новые, на которые тоже не было ответов.
Если созидатели настолько редки, почему о них не рассказывают? Память Рея молчала, ни баек у костра, ни сказок на ночь, ни даже мимолётных упоминаний в разговорах взрослых. Охотников знают все, бойцов уважают, а созидателей будто и не существует, словно кто-то аккуратно вычеркнул их из повседневности, оставив только в памяти древнего чудака, который и сам не горит желанием делиться воспоминаниями.
Повернулся на бок, подтянул колени к груди и уставился в темноту. Костёр давно потух, лунный свет едва пробивался через щели в крыше, и в этой тишине, нарушаемой только далёким лаем чьей-то собаки, мысли звучали особенно отчётливо.
Ладно, Эдвин не хочет говорить сейчас, но рано или поздно заговорит. Он планировал приходить каждый день проверять свой цветок, а значит, каждый день у меня будет возможность задать ещё пару вопросов, а то и десяток, пока не закидает землёй окончательно. Старик явно знает куда больше, чем показывает, и выудить из него эти знания вопрос терпения, а терпения у меня хватает. Когда-то я полгода ждал разрешения на подрыв аварийного моста, потому что бюрократы из управления никак не могли согласовать бумаги, так что упрямого травника как-нибудь переживу.