Исповедь смертного греха (СИ). Страница 45

— Молодцы. Миха, я в тебе не сомневался.

— Да ладно, я почти ничего и не делал, — засмущался приятель.

— Так, теперь давайте к делу. Как я понял, вы уже что-то придумали?

— Да пока ничего толкового, — буркнул Санёк. — Мы так-то тебя ждали.

— Вы сейчас где?

— У меня в палате, — отозвался Косой. — Я вообще спал, когда эти двое налетели. Василиса Ивановна мне каких-то капель дала, я с них сплю целыми днями. Но она говорит, что всё так и должно быть, мол, организм лечится во сне. А я от них вялый как не знаю кто…

— Что за капли?

— Какой-то «Сомнолекс».

— Много их у тебя?

— Да почти полный пузырёк.

— Ясно, — пробормотал я, уже формируя мысль. — Есть идея, но тебе, Миш, придётся пожертвовать нам капли и кое-что умыкнуть в медблоке.

— Да я только за! — оживился приятель.

— Что ты задумал? — заинтересовалась Дашка.

— На этот раз мы будем работать все вместе, — продолжил я. — Даш, найди какой-нибудь препарат, который способен вызвать смерть при передозировке. Желательно чтобы был в доступе без специального рецепта. Тогда его не будут держать в сейфе.

— Пф-ф-ф, да элементарно! — даже не выдержав паузу, вмешался Санёк. — Инсулин. Если вколоть его человеку без диабета, это гарантированная кома, а потом смерть. Две ручки в мышцу — и до свидания.

— Откуда ты знаешь? — резонно поинтересовалась Дашка.

— Да у нас в шахтёрском городке у одних так дочка умерла. Да ты помнишь, наверное, нам тогда лет по семь было.

— Ты про Любку, что ли? — уточнил Мишка.

— Ну. У неё мать диабетик, постоянно на инсулине сидела. Держала в холодильнике. А Любка нашла и поиграла в маму. Кольнула себе в ногу. Родители когда поняли, что случилось, у них истерика была.

— Да тут будет…

— Всё, давайте без лирики, — осадил друзей я. — Это точно сработает?

— Да сто процентов, — опередил Дашку Санёк.

— Я уточню, — всё же ответила подруга. — Но, скорее всего, сработает.

— Миш…

— Да, я слышал. Найду.

— Хорошо. Действовать будем следующим образом…

Глава 20

Руководитель

Обсудив все детали, мы распрощались. Дашка была права: долго находиться вне видимости сети — не очень хорошая идея. Кто-нибудь может заинтересоваться причиной такого уникального сбоя. Не ровен час перепрошьют визоры и заблокируют нам возможности настроек.

Парни вышли из сети. Я тоже уже собирался отключиться, но меня остановила Дашка.

— Кость, постой, — попросила она. — Нужно поговорить.

— Что-то не так? — догадался я по её тону голоса. Наверняка при этих словах она сейчас смотрела в никуда с задумчивым видом.

— Да, Кость, не так, — выдохнула она. — Ты ведь понимаешь, что мы сейчас идём на преднамеренное убийство?

— Отлично понимаю, — ответил я. — И, по-моему, мы уже как-то поднимали этот вопрос.

— Тогда всё было иначе. Там… Там не мы это делали. Мы просто выстроили ситуацию, в которую Джонсон сам себя загнал.

— Нет, Даш, это сделали мы. Притом так же намерено. Ситуация была выстроена точно по психотипу Джонсона. Он просто не мог поступить иначе, а потому чётко угодил в расставленные нами сети.

— Всё равно, — заупрямилась подруга, — сейчас всё по-другому. Это настоящее заказное убийство. И как только мы это сделаем, обратной дороги не будет.

— Обратной — это какой? — уточнил я. — В шахты? В грязь, нищету и голод? Без права на будущее и…

— Ты снова утрируешь, — перебила она. — У нас есть шанс стать другими людьми. Просто доучиться, получить профессию. Да, мы будем обычными работягами, зато честными, без крови на руках. У нас получится.

— Ты это серьёзно? — усмехнулся я.

— А что не так? Неужели ты в нас не веришь?

— Даш, ты ведь наш аналитик. Ты серьёзно не замечаешь дыр в своей фантазии? И самая огромная из них носит фамилию Исаев. Мы уже в его проекте, и просто так он нас из него не выпустит.

— Даже если решит, что мы бесполезны?

— В этом случае нас ожидает ещё более незавидная судьба.

— Ну почему ты так думаешь? А вдруг…

— Не будет никакого «вдруг». Корпорация потратила огромную сумму на покупку нашей планеты. А считать они умеют очень хорошо. И как думаешь, кто это всё должен отработать? Нас не выпустят. А будем сопротивляться — раздавят. Поэтому у нас единственный путь: взять от «Заслона» всё, что они предлагают. И, возможно, тогда, когда мы будем внутри системы, когда мы будем на хорошем счету… только тогда попытаться взбрыкнуть. Да и то не факт, что нам позволят это сделать. Что конкретно сказал Исаев? Сможешь дословно это повторить?

— Я всё записала, — мрачным голосом ответила Дашка. — Сейчас сброшу.

— Даш…

— Что? Я всё поняла, Кость, и больше не стану поднимать этот вопрос.

— Прости, — буркнул я. — За то, что преподнёс всё так жёстко. Но это правда.

— Я поняла. Всё, до связи.

Подруга вышла из чата, а у меня перед глазами вспыхнуло новое сообщение, которое я тут же открыл и запустил голосовое сообщение:

«Значит так, щенки. Вы хотели внимания — вы его получили. Человек, о котором вы доложили, действительно представляет проблему. Проблемы нужно устранять. Как — меня не касается. Меня интересует результат. Если вы справитесь, я буду знать, что не ошибся в вас. Если нет — значит, ошибся. В любом случае к концу недели этого человека в интернате быть не должно. А каким образом, решайте сами. Вам не привыкать».

— Жёстко, — пробормотал я и ещё раз прослушал сообщение.

Ну а чего ещё мы ждали? Что полковник прибежит нас спасать? Пришлёт отряд ШОКовцев, и они в мгновение ока накажут всех злодеев? А потом нас погладят по головке и отпустят в счастливое беззаботное детство? Нет, я уже давно перестал верить в сказки. Жизнь без родителей воспитывает быстро.

Тяжело вздохнув, я прикрыл глаза и начал прокручивать в уме план. Всё выглядело очень просто и незатейливо, а потому обязано было сработать. Основным действующим лицом в нашей операции стал Санёк. Моя задача — просто довести дело до конца. Но от того, как исполнит свою часть приятель, зависит исход всей операции. Впрочем, у Мишки тоже задача не из лёгких. Дашка, конечно, ему поможет, но действовать самостоятельно Санёк будет впервые. А потому мы договорились, что я буду за всем наблюдать и по возможности — подсказывать.

Сегодняшний и завтрашний дни мы отвели на раздумья. Каждый проработает свою часть, прикинет нюансы и что может пойти не так. Дашка, как обычно, всё это систематизирует и к вечеру пришлёт мне готовый документ, где всё будет разложено по полочкам. Ну а ночью того же дня Мишка приступит к первой фазе. Его задача — отыскать в медблоке инсулин, желательно — в автоматических ручках. Ах да, Дашка должна ещё высчитать дозу, чтобы всё прошло наверняка. Впрочем, это она тоже изложит в плане, я уверен.

— Здравствуйте, Константин, — внезапно прозвучал в ухе чей-то умиротворённый голос.

Я аж подпрыгнул от неожиданности и некоторое время хлопал глазами, пытаясь понять, что вообще происходит.

Прямо у моей кровати сидел человек в свитере, офисных штанах и домашних тапочках. Интеллигентное лицо подчёркивали очки в тонкой оправе. Аккуратная стрижка с лёгким намёком на небрежность и, конечно же, вежливая улыбка, в которой читалось понимание и доброта. Отличная проработка модели, спроектированная искусственным интеллектом и спроецированная в мой изолятор при помощи голографического проектора, закреплённого на потолке.

— Меня зовут Дмитрий Сергеевич, — представился он. — Я психолог.

— Очень приятно.

— Скажи, Костя, что ты сейчас чувствуешь?

— Раздражение, — честно ответил я.

— Это нормально. — Психолог кивнул и поправил очки. — Изоляция — стресс для любого человека. Особенно для подростка. Ты можешь злиться на воспитателя, на систему, на себя. Это естественная реакция.

— Я не злюсь, — ответил я. — Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Понимаю. — Он улыбнулся, и его голограмма чуть заметно вздрогнула в такт дыханию, которого у него, естественно, не было. — Но оставить тебя в покое я не могу. Это моя работа. Я должен убедиться, что ты не причинишь вреда себе или другим. После того, что ты сказал Семёну Николаевичу…