Исповедь смертного греха (СИ). Страница 41

Вскоре в небе появилась тёмная точка, из которой постепенно вырос прямоугольный силуэт нашего транспортника. Послышался свист винтов, рассекающих воздух, а через пару минут машина опустилась на площадку. Лопасти привычно сложились вдоль бортов, чтобы минимизировать габариты. Боковая дверь отошла в сторону, и на бетон спрыгнул Круглов.

Широкое лицо с глубокими морщинами в уголках губ и глаз. Это говорило о том, что он часто смеётся и улыбается. Санёк не ошибся в своих выводах, Валера — рубаха-парень. Добродушный увалень, которого заботит исключительно семья и то, чем он собирается кормить её завтра.

— Дядя Валер! — окликнул водителя я, намеренно избрав именно такое обращение.

Я тоже свой — простой пацан, который просит о помощи. Человек, который избрал целью в жизни заботу о детях, не сможет меня проигнорировать.

— Чего тебе? — обернулся он.

— Надо поговорить.

— Если хочешь, чтобы я тебя до города подбросил, то нет. Мне работа дорога, а в квартале от интерната — остановка на монорельс.

— Нет, — покачал головой я, — мне ваша помощь нужна.

Круглов нахмурил брови и насторожился. Похоже, к нему впервые подошли с подобной просьбой.

— Моя? — неподдельно удивился он, — Пацан, а ты не ошибся? Я обычный экспедитор, моё дело — привези-отвези. Может, тебе лучше к воспитателю обратиться? Кто твой наставник? Я ему сейчас позвоню.

— Пожалуйста, не нужно никому звонить, — попросил я. — Ну почти. Вы забирали нас из космопорта Палантины. Нас к вам полковник Исаев подвёл, помните?

— А-а-а, — улыбнулся Валера, — те самые разбойники, которые ШОКовца уложили. Ха… Это вы, конечно, лихо провернули, волчата. Так чего тебе?

— Мне нужно, чтобы вы связались с полковником! — выпалил прямо в лоб я.

— Чего⁈ — Глаза Валеры мгновенно увеличились в объёмах. — Э нет, парень, это ты не по адресу пришёл.

— Вы не понимаете, — продолжил давить я. — У нас в интернате шпион из корпорации «Рудкофф».

— Пацан, ты грибами, что ли, отравился? — нахмурил брови Круглов. — Или кино пересмотрел? Какой ещё, на хрен, шпион?

— Я не вру. Можете сами посмотреть.

Я сделал бросающий жест, и перед Валерой раскрылось окно с видеофайлом, которое уже было выставлено на нужное место. Несомненно, Круглов узнал нового инженера, отчего его слова на видео прозвучали особенно мощно. Он хоть и не открытым текстом, но всё же признался в своей причастности к корпорации конкуренту. Зато прямо заявил, что конкретно хочет от меня.

Валера побледнел. По его глазам я отчётливо понял, что он не хочет ввязываться во всё это дерьмо. Это игра не его уровня. Одно дело — привести в интернат детей и передать просьбу офицера. И совсем другое — влезать в шпионские игры, рисковать головой, спокойной и понятной жизнью.

— Это не моё дело. — Круглов практически озвучил мои мысли. — Обратись напрямую к директору по безопасности. Это его работа.

— Я понимаю, — кивнул я, — вам страшно. И мне тоже страшно. Он обещал разрушить мою жизнь, если я об этом кому-нибудь расскажу. Вы же знаете, на что способны корпорации, сколько у них власти. Помогите, дядь Валер. Всего-то и нужно — передать этот файл Исаеву. Я слышал ваш разговор в космопорте. Мы зачем-то нужны полковнику. Просто передайте ему это — и всё. Ну или дайте мне его контакт, я сам…

— Чего — сам? — усмехнулся он. — Ты же пацан ещё. Ты хоть понимаешь, кто этот Исаев⁈ Таких людей по пустякам не беспокоят.

— Это не пустяк. Вы сами всё видели. «Рудкофф» пытается саботировать какой-то важный проект. Их человек уже здесь. Вы правильно говорите, я ещё ребёнок. Помогите, дядь Валер. Пожалуйста. Возможно, полковник это оценит и даже отблагодарит вас. Но если он узнает о том, что вы отказались помочь… знали о шпионе и не доложили… Что он скажет на это?

Теперь я попытался продавить сразу две клавиши: играл беззащитного ребёнка перед многодетным отцом, одновременно дёргая струны патриотизма.

Понятия не имею, что именно сработало, но у меня получилось.

— Ладно, — махнул рукой он. — Давай свой файл. Сделаю что смогу. Но ты должен понимать, что я не всесильный.

— О большем я и не прошу. Просто передайте ему вот это.

Я сбросил Круглову архив, в котором пряталось письмо и зашифрованный файл. Письмо составляла Дашка, и в нём содержались сухие факты, без воды и истерик. Всё, как любят военные: коротко и по существу. И плюс — прямой контакт моего визора. Уверен, что у полковника он и так имеется, но это на всякий случай.

— Спасибо, — кивнул я, как только полоса загрузки доползла до отметки в сто процентов.

Круглов ответил аналогичным кивком, и я поспешил ретироваться. Всё, сигнал ушёл. А нам остаётся только ждать, и для этого нужно выиграть время. Уверен, что Дашка уже что-нибудь нашла, а потому первым делом я вызвал именно её.

— Алё, — несколько отстранённо ответила она.

— Ты нашла что-нибудь?

— Да, изучаю в данный момент.

— Подключай Саню с Мишкой, будем обсуждать.

— Секунду… Готово.

— Ну ты орёл! — неуёмной энергией ворвался в беседу Мишка. — Как ты лихо этого инженеришку, а⁈

— Так, Миша, стоп! — скомандовал я. — У нас нет на это времени. Действовать нужно быстро. Так что давайте по факту. Даш, что предлагаешь?

— Ну, драки — сразу мимо. В последнее время правила по ним ужесточили, можно вылететь на улицу со справкой. Вот, есть вариант: «Самовольное оставление территории интерната или попытка побега».

— Нет. Я под условкой. Попытаюсь выбраться — загремлю в трудовой лагерь. Да и не уверен, что крот «Рудкоффа» это оценит.

— Ну, «Регулярное нарушение распорядка дня (подъём, отбой, приёмы пищи, построения)» тоже не подходит. Это для игры в долгую.

— Мыслишь верно.

— Смотрите на раздел «Нарушения субординации и норм поведения», — посоветовал Санёк. — Нашего Семёна можно в два щелчка из равновесия выбить.

— Давай. Что там есть? — согласился я, тем более что как раз ожидал встречи с ним и неприятного разговора.

— «Хамство, дерзость, вызывающее поведение в отношении персонала», — зачитал Мишка. — Что может быть проще? «Карается воспитательным изолятором сроком от трёх до семи суток».

— Берём, — определился я. — Сань, что посоветуешь?

— Да ничего особенного. Отвечай небрежно, не забывай про самый нерушимый аргумент: «и чё?» А если ещё на его вечерние пьянки намекнёшь, это будет бомба, гарантирую. Сыграешь на его страхе быть раскрытым перед начальством. Он тебя точно в карцер закроет, от греха подальше.

— Принято. Действуем. Валера почту принял. Связи у меня в карцере не будет, так что действуйте по обстоятельствам. Даш, сможешь перенаправить звонки с моего визора на свой или Санька?

— Да, сделаю переадресацию, это несложно.

— Держите руку на пульсе. Если Исаев позвонит раньше, чем я выйду, объясните ему всю ситуацию. Ничего не скрывайте. Он — наша единственная надежда выбраться из этого дерьма с «Рудкофф».

— Всё сделаем, не переживай, — заверил меня Санёк.

— Давай, брат, мы с тобой! — поддержал Мишка.

— Удачи, — сухо напутствовала подруга.

Я отключил вызов и, вооружённый знаниями, прямой наводкой направился в кабинет воспитателя. Семён Николаевич меня ждал. Он стоял у главного входа в общежитие, сложив руки на груди, а его лицо излучало власть и гнев. Наверняка успел себя накрутить, чтобы казаться строже, чем есть на самом деле.

— Явился! — Он всплеснул руками. — Ну что, ваша светлость, не соизволите ли рассказать нам, простым смертным, куда это мы так спешили после обеда?

— А это не ваше дело, — прямо с порога огрызнулся я. — Это личное.

— Личное, Горячев, у тебя может быть только с друзьями. А я — твой воспитатель, я за тебя отвечаю.

— Хреново вы как-то отвечаете, Семён Николаевич, — нагло ухмыльнулся я. — Ваши воспитанники то руки ломают, то ключицы.

— Ты что себе позволяешь, щенок! — взревел он. — Да я тебя… Я тебе…

— Да ни хрена вы мне не сделаете. Нажрётесь опять да спать завалитесь, — выложил последний козырь я.