Исповедь смертного греха (СИ). Страница 29

Первый лоу-кик я пропустил. Опорную ногу тут же свело болью. Стиснув зубы, я отступил, гладя на противника поверх кулаков. Второй выпад прошёл мимо. Мне удалось прочесть намерения и отступить. Была надежда, что Викульцев провалится, но нет, поняв, что удар идёт мимо, он лишь сменил стойку на левостороннюю и тут же отогнал меня молниеносной двойкой прямых.

Пришлось отступить, чтобы не угодить под эти ядра. Любая моя попытка сорвать дистанцию натыкалась на контратаку ногами. Здесь нужно либо жертвовать собой, чтобы перейти в борьбу, либо ждать ошибки. С другой стороны, не будем же мы вечно танцевать друг против друга. Рано или поздно кто-то должен начать развивать бой, а иначе в нём нет никакого смысла.

И противник дёрнулся. Выстрелил прямым ударом ноги, метясь мне в грудь, и тут же, срывая дистанцию, добавил молниеносную двойку в голову. Самая классическая связка и, надо признать, очень быстрая. Не проведи я в зале эти полгода, сейчас бы уже корчился на тротуаре, заливая его кровавыми соплями.

Но я сумел предугадать его манёвр и выстроил контратаку.

Снова уклонился от удара ногой, но на этот раз не просто ушёл в сторону, а шагнул чуть вперёд и вонзил ему локоть прямо бедро. Я уже попадал на такой приём и даже при щадящем варианте удара боль адская. Мышцы буквально сводит, и нога превращается в непослушный протез.

Это и случилось с Викулом. Он даже второй удар из запланированной двойки руками до конца не довёл. Первый я сбил в сторону, поставив блок, а второй попросту проигнорировал. И это дало мне возможность подобраться к нему вплотную.

О большем я и мечтать не мог.

Что было сил, я выстрелил ему правой в челюсть. Короткий удар, рука словно рычаг, при этом тело толкает опорная нога, чтобы участвовала вся масса тела.

Тычок вышел настолько плотным, что у меня заныли кости. Викула повело. Он сделал шаг назад, глаза подёрнулись пеленой. Нужно добивать, пока есть шанс. И я выпрыгнул ему навстречу, метясь локтем в переносицу. Если попаду, бой будет окончен.

Но нет, противник успел отреагировать. Мне всё ещё недоставало сил, чтобы уложить такого кабана. Когда в его взгляде промелькнула ясность, я понял, что совершил ошибку, посчитав своё попадание нокдауном. Добивать было рано.

Викул встретил меня пушечным ударом в живот. Плюс в этот момент я находился в полёте, разгоняя массу инерцией. В итоге нарвался на очень жёсткий ответ. Каким бы упёртым я ни был, как бы ни крепился, стерпеть такую боль невозможно. Мозг просто поверг моё сознание в шок. Я даже не почувствовал момент падения, но всё же успел сгруппироваться и свернуться калачиком.

И это спасло меня от окончательно поражения. На меня посыпался град ударов ногами. Викульцев не думал о чести и правилах, пытаясь натурально втоптать меня в тротуар. Он лупил футбольными пинками и накидывал пяткой по рёбрам.

Если бы не интенсивные тренировки, примерно на третьем выпаде я бы закончился. Но Михалыч учил не только приёмам, которые применимы лишь в зале или на ринге. Он также вбивал в нас науку уличных драк, в том числе и вот о таком бесчестном добивании противника ногами.

Постепенно мозги прочистились от тумана боли, и я осознал себя лежащим. Пару ударов я уже пропустил, и, скорее всего, именно благодаря им сознание включилось в надежде, что его владелец сможет защитить тело от смерти. То, что я сделал дальше, было скорее проявлением рефлексов. Потому как я даже не думал о сопротивлении, только о глухой обороне. Но когда ты ежедневно посещаешь тренировки и до отключения мозга повторяешь один и тот де удар тысячи раз, тело начинает работать самостоятельно.

Очередной удар в живот я пропустил, но уже намеренно. Мало того, я ещё и тело вперёд выбросил, чтобы не дать противнику вложить всю энергию размаха. А как только нога врезалась в тело, обхватил её, продолжая давить и двигаясь на противника. Каким бы амбалом он ни был, биомеханика одинакова у всех, и Викульцев не стал исключением. Равновесие он потерял. К тому же гнев и ощущение близкой победы затмили ему разум. Иначе я ничем не могу объяснить данный способ добивания. Любой более-менее опытный боец знает: лучше лечь, навалиться всей массой на поверженного противника и вбивать в его рожу кулак до полной отключки. В любом другом случае всегда есть шанс.

Нелепо взмахнув руками, Викульцев полетел на тротуар. И на этот раз его падение не было контролируемым. Как щёлкнул его затылок о брусчатку, наверняка слышали даже внутри общежития. И такое приземление, пожалуй, даже опаснее, чем перелом локтевого сустава. С основанием черепа шутки плохи.

Но в тот момент я об этом не думал, а как был, так и перекатился поближе к его наглой кудрявой роже, в которую и принялся накидывать удар за ударом. Вначале кулаками, а затем ещё и с локтя пару раз приложил. Только поняв, что бью уже бессознательное тело, я заставил себя остановиться.

Тяжело, буквально из последних остатков сил, я отвалился от противника и развалился у входа в общагу, раскидав руки по сторонам. Я победил. И от осознания этого на меня навалилась такая слабость, что едва удавалось заставлять себя дышать. Вокруг нарастал гомон голосов, кто-то закричал: «Убили!», а затем меня начали тормошить…

Глава 13

Интерлюдия 3

Кабинет был заполнен кучей отчётов, фотографий и видеофайлов, которые парили в воздухе в виде голографических проекций. У стола расположился Михеев и с горящими глазами докладывал о том, что ему удалось нарыть.

— Уверяю, тащ полковник, это не случайность, а настоящая система. Понятия не имею, кто всем этим руководит, но он определённо гений. Вот смотрите. — Майор махнул рукой, и к начальнику подлетело несколько документов. — Вот заключение криминалистов. Здесь всё чётко прописано: несчастный случай ввиду халатности персонала. Но… Я копнул чуть глубже. Смотрите.

— И что я должен здесь увидеть? — Тем не менее полковник внимательно посмотрел на фотографию датчика, который перекрывал жирный мазок навоза.

— Датчик наполнения кормушки кто-то намеренно замазал страусиным дерьмом.

— И что? Может, это сам страус?

— Этого просто не может быть. Во-первых, его помёт сухой, по консистенции больше напоминает пластилин или глину для лепки. Его кто-то размочил, прежде чем замазать глазок.

— Допустим, — кивнул Исаев и смахнул фотографию.

— Дальше смотрите сюда. — Михеев поманил следующий файл. На этот раз им оказался фрагмент видео, где пострадавший бьёт ногой по калитке.

— Я уже сотню раз это видел.

— А вы смотрите внимательнее, — вежливо улыбнулся майор.

— Михеев, драть твою галактику! Я тебе что, в угадайку здесь играть должен?

— Смотрите под ноги, — посоветовал тот.

— Что это? — Полковник наморщил лоб, заметив небольшой фрагмент, который появился на видео уже после удара по створке.

— Не знаю, — пожал плечами Михеев. — Но могу предположить, что это кусок какого-то пластика. Возможно, оторванного от сэндвич-панели. Кто-то подложил его между магнитным замком и створкой, тем самым ослабив прижимную силу. И пока все суетились вокруг жертвы, явился дрон-уборщик и замёл следы. Боюсь, теперь, спустя полгода, мы об этом уже не узнаем. Дальше…

Майор подвёл к начальнику очередной видеофайл, но на этот раз на нём ничего не происходило. Просто вид с камеры на пустое пространство перед ней. Здесь Михеев не стал включать умника и просить полковника отыскать нестыковки, а сразу пустился в объяснения.

— Виде снято за двое суток до случившегося. Естественно, следствие даже не попыталось обратиться к прошлому. Это моя личная инициатива.

— Это ты так премию выпрашиваешь?

— Было бы неплохо, — улыбнулся майор, но, встретившись с суровым взглядом начальника, тут же состроил серьёзный вид. — Вот сейчас смотрите на птицу.

Полковник сосредоточился и приметил, как изображение словно вздрогнуло. А затем перевёл вопросительный взгляд на подчинённого.

— Я тоже вначале подумал, что это какой-то сбой, — поспешил объяснить Михеев. — Но это не так. Кто-то намерено подложил зацикленную запись, чтобы что-то сделать. Я полагаю, что именно в этот момент кто-то замазал дерьмом датчик наполнения кормушки.