Исповедь смертного греха (СИ). Страница 24

Я влетел в лазарет, едва не сбив с ног санитарку. Ту самую, которая в своё время рассказала нам про Джонсона.

— Куда летишь⁈ — ругнулась она. — Шею свернёшь.

— Не сверну, — бросил я на ходу, но вдруг остановился.

Просто потому, что не знал, куда идти дальше. Мне не известны ни номер палаты, ни даже то, где сейчас мой друг? Может, он ещё в медкапсуле, или ещё хрен знает где.

— Простите. — Я обернулся к санитарке. — А вы, случайно, не знаете, куда направили моего друга? Косой такой парень моего возраста.

— Знаю, — уверенно ответила она. — На операции он сейчас.

— А что с ним случилось?

— Да кто ж его знает? Травма у него, сложная очень. Локоть он сломал.

— Как это? — удивился я. — Сам сломал?

— Этого я не знаю. Когда его привезли, он был без сознания. Так что ничего не рассказывал.

— А как долго продлится операция?

— По-разному бывает, но минут сорок, думаю, точно займёт. И это если без импланта дело обойдётся. Да ты не суетись, вон там, на скамейке посиди.

— Спасибо, — кивнул я, и в этот момент в медкорпус ввалилась Дашка.

— Где он? — сразу с порога накинулась на меня она. — Что с ним? Его вылечат?

— Вот, ещё одна. — Санитарка упёрла руки в бока. — Да ты присядь, дочка, успокойся. Отремонтируют твоего жениха. Будет лучше прежнего.

— Он мне не жених! — Подруга тут же налилась краской.

— Все они… Эх, молодость… — Санитарка махнула рукой и скрылась за дверью.

— Ничего не поняла, — помотала головой Дашка.

— Всё с ним нормально, он сейчас на операции, — успокоил подругу я. — Пойдём сядем. Всё узнаем, как его в палату переведут.

— Блин! — Дашка подскочила, едва её зад коснулся скамейки. — Надо же ещё Саньке сказать! Я сейчас!

Она выскочила на улицу и умчалась к учебному корпусу. А я остался сидеть на скамье. Мысли текли плавно, несмотря на то, что мой друг оказался в операционной капсуле. Ну а смысл нервничать и трястись, если я всё равно уже не способен повлиять на ситуацию. Мишка жив, находится под наблюдением специалистов, а значит, его выходят и через какое-то время поставят на ноги.

Но одно не давало покоя. Я всё не мог понять: каким образом Косой на ровном месте умудрился сломать локоть? Это как нужно было упасть? Я даже со скамьи встал и попробовал прикинуть траекторию. Ну допустим, он упал на спину и попытался амортизировать падение локтем. Это гарантированный ушиб, не более. Он же не с пятого этажа летел, а с высоты собственного тела.

Тогда как? Ему где-то зажало руку? Тоже не выйдет. Таким образом скорее вывих плечевого сустава заработаешь, но никак не перелом локтя. А ведь санитарка сказала, что там ещё и имплант маячит. Выходит, травма очень серьёзная, и обычным падением такую не получить. Неужели подрался? Впрочем, ладно. Придёт в себя — сам всё расскажет.

Вскоре в медкорпус явились Дашка с Саньком. Они зачем-то вывалили на мою голову огромную кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. О чём я им честно и заявил. Но они почему-то обиделись. Хотя бы замолчали. Первый адреналин схлынул, и теперь на них навалилась усталость. Санёк развалился на стуле, вытянув ноги на весь проход. Дашка, напротив, вся скукожилась и сидела на скамье, поджав под себя ноги. Мы ждали новостей.

Примерно через час в коридоре появилась Василиса Ивановна. Следом за ней, на электрическом приводе двигалась каталка с нашим героем. Мишка всё ещё спал, а под шиной, закрывающей чуть ли не половину руки, ничего не было видно.

— Сидите? — спросила Василиса Ивановна. — Всё с вашим другом нормально. Сделали операцию, поставили имплант. Теперь нужно ждать, когда заживёт.

— А он сам как, в порядке? — задала глупый вопрос Дашка.

— Жить будет, — кивнула доктор. — Но подвижность, скорее всего, пострадает. Для обычно жизни это не критично, но вот лётчиком ему уже не стать.

— Капец, — выдохнул Санёк. — Вся работа псу под хвост.

— А с этим можно что-то сделать? — уточнил я.

— Разве что новую руку пришить, — пожала плечами Василиса Ивановна. — Или дорогой имплант ставить. У нас, увы, варианты только бюджетные.

— Я вас понял, спасибо, — поблагодарил докторшу я. — А когда к нему можно? Ну, чтобы навестить, поговорить…

— Проснётся он не раньше, чем через час, — пожала плечами Василиса Ивановна. — Но соображать будет ещё очень туго. Наркоз — дело такое. Приходите лучше завтра, сразу после уроков. Наговориться успеете хоть до посинения.

Естественно, что до завтра мы ждать не собирались.

— Ночью, как только объявят отбой, проберёмся к нему в палату, — произнёс я, как только мы оказались на улице. — Даш, нужен слепой коридор.

— Сделаю, — без лишних вопросов согласилась она. — Как думаешь, что с ним случилось?

— Не знаю, — покачал головой я. — Но мы это выясним.

Глава 11

Новые правила

— На факультатив спешил, — начал свой рассказ Мишка.

Мы стояли возле его кровати, всматриваясь в бледное лицо приятеля. Он, конечно, пытался держаться героем, но выглядело это жалко. Лицо бледное, словно восковая маска, на лбу бисеринки пота, а любое неосторожное движение вызывает боль. Это заметно по тому, как он морщится, стискивая зубы. Вот и сейчас, начав рассказ, он хотел приподняться, но вместо этого замолчал, пережидая, когда стихнет боль.

— Там время так тупо поставили, едва в туалет сходить успеваешь. Я в один сунулся, а там народа — больше чем людей… Короче, я на второй этаж бегать повадился. После уроков там обычно нет никого. Но на этот раз меня там ждали.

— Кто? — сквозь зубы прошипел я.

— Викул со своими громилами. Я даже сделать ничего не успел. Только вошёл, а он мне сразу в живот ударил. Я согнулся, Бирин меня за шею схватил, а Сысой руку выкрутил и к столешнице с раковинами прижал.

— Уроды вонючие, — не сдержался Санёк. — Трое на одного. Твари!

— Викул приблизился так и в ухо мне прошептал: «передай привет своему дружку», а потом хрясь! — и всё, очнулся я уже здесь. Боль была такая, что я сознание потерял. Он мне прям в локоть ударил, в другую сторону руку согнул. — Мишка хлюпнул носом. — Простите, пацаны, я кажись всё. Не смогу за вами дальше пойти.

— Прекрати ныть, — сухим голосом произнёс я. — Ты поправишься.

— Да, но… Василиса Ивановна сказала, что лётчиком мне теперь не быть.

— Да много она понимает, — отмахнулся я. — В истории полно прецедентов, когда люди добивались поставленной цели вопреки мнению всех окружающих. Есть такая книга, называется «Повесть о настоящем человеке». Написана очень давно, ещё в прошлом тысячелетии, но там как раз о таком человеке. Он тоже был лётчиком, а потом его самолёт подбили. Он зимой через лес полз, ноги отморозил. В то время это был приговор, и ему их ампутировали, то есть отрезали. И что думаешь, он сдался?

— Наверное, нет, раз о нём книгу написали, — предположил Мишка.

— Вот именно. Он снова сел за штурвал и продолжил летать. Кучу врагов подбил. Так что не ной, продолжай работать и всё получится. Мы тебя не бросим, поможем. Если потребуется, найдём денег на хороший имплант, и будешь как новенький.

— Правда? — Друг с надеждой уставился на меня.

— Слово тебе даю. В лепёшку расшибусь, но всё сделаю, — пообещал я. — А теперь отдыхай. Тебе поправиться для начала нужно.

— Спасибо, друзья. — На глазах приятеля навернулись слёзы. — Я за вас… Да я любому… И Викула этого…

— Лежи уже, герой. — Дашка погладила его по щеке. — Спи, отдыхай, сил набирайся.

— Вы ещё побудете?

— Не, Мих, нам пора, — отрезал Санёк. — Мы завтра ещё придём, обещаю. Тебе чего-нибудь принести?

— Да не надо… Хотя, — задумался он. — Если будет возможность, загляните к ректору по физике, пусть он мне материал скинет. Не хочу отставать.

— Вот это правильно, — одобрил я. — А теперь отдыхай.

Друг за другом мы вышмыгнули в окно и двинули к корпусу общежития. Вначале проводили Дашку, чтобы быть уверенными, что с ней ничего не случится. Произошедшее с Мишкой мы не обсуждали, но на наших лицах отображалось всё, что мы думаем на сей счёт. Как только наша подруга исчезла в окне, мы поспешили к себе. По пути Санёк пытался поднять тему, задав закономерный вопрос: